Горизонт черной дыры

Автор: SSC
Персонажи: Мегатрон/Старскрим
Рейтинг: R
Жанр: романтика
Краткое содержание: Старскрим снова недоволен. Но отношений это не меняет.
Комментарий: по заявке Silversonne на фестиваль "Мартовские Бензокролики - 2012" в сообществе TF-porn.

Планировать все. Каждый клик, каждый байт, каждый шаг... это могли многие со специальным апгрейдом да если Искра к тактике лежит, более или менее успешно... Спланировать вероятное мог почти каждый, разница только в процентах верных предсказаний.
Мегатрон отличался от всех, кого знал его аэрокоммандер. Он умел планировать невероятное. Невозможное. Включать в пределы допустимого - недопустимое.

- Я устал от этой войны, - Старскрим вытягивается в горизонталь, страдальчески хрустнув сочленениями. Великий, могучий Тиран небес может себе позволить слабость - здесь.

Сикерлинг, вступивший в войну - да все они были юрлингами, эоны назад, когда война только полыхнула, все до единого - умирал от восхищения, лишь завидев серый строгий шлем. Тот сикерлинг до сих пор нет-нет, да поднимал шлем, восторженно поскрипывая от очередного подтверждения военного гения Мегатрона. До сих пор жил где-то глубоко в Искре Старскрима. Только вот Старскрим-взрослый понимал чисто и ясно - он тоже в планах. До кончиков крыльев завяз.

На спину - удар бесполезной ракеты белковых случайно повредил один из топливоприводов - ложатся мощные пальцы.
Такой металл они не могут крошить в пыль, но могли бы гнуть... но пальцы всего лишь излучают активатор нанитного наполнения капсул саморемонта. Ничего страшного, ничего, за чем стоило бы идти в медотсек, к Хуку, или тем паче - к Бомбшеллу.

Жить, понимая, что каждый твой следующий шаг просчитан. Быть важным для тирана... века назад это казалось лестным. Когда они спорили, захлебываясь - Мегатрон яростью, Старскрим собственной смелостью. Когда учились друг у друга, меняли друг друга, подстраивались, учились слышать друг друга. Когда сдаться в споре - значило проиграть войну.

- Я не чувствую победы, - скрипучий тихий голос перебило статикой - выломанный элемент спины встал на место.
- Какой же ты хрупкий, Старскрим, - в тяжелом голосе - только мягкая насмешка.
- Это был кумулятивный снаряд! Они такими броню вскрывают танкам, а меня только поцарапало... ай! - еще чуть-чуть слабости. От ощущения ладони между крыльев, среди сложных сборных элементов спинной магистрали, хотелось закатить окуляры куда-то за оптогрань. Контролируемая опасность от неконтролируемого меха.

Вырваться за роль важной детали. Веками выгрызать, выбивать себе право стать - рядом. Не шестеренкой, хоть и ключевой, не продолжением руки, не эхом голоса. Самому стать - личностью. В его линзах... в своих линзах. Второе - удалось, а первое - кто знает. Его слова - тоже просчитаны до последнего звука. Идти вслепую, без приборов, без веры словам, улыбкам, жестам. Навигировать по случайным, неожиданным вздохам, по уколам в Искру - если и это не просчитал этот гениальный шарк.

- Я устал, - повторяет Старскрим. Хотя в спине исчез очаг боли, он чувствует - предел близко. Усталость может породить срыв, выплеск ярости, глупый, бесполезный и безумный. Но теперь ладони - на крыльях, гладят, едва касаясь бело-красных плоскостей. Касания почти неощутимы, очень легки - и базовые реакции переводят его в режим "ищущего". Небоевой, научный... давно не приходилось его использовать вне этих стен. От резко усилившихся ощущений сводит все серво, масло выплескивается, защищая металл от деформации, протекает чуть-чуть, под хриплый стон.

И что самое жуткое - он не оставался оторванным от мира мечтателем. Нет, Мегатрон, живая черная дыра, мегаломаном только казался. Это выматывало - осознание чужой гениальности, то, что каждый хрип вентиляции у него как на ладони - твой, чужой, того меха справа. Это заставляло расти вместе с ним - всегда чуть-чуть не успевая. Каждый десептикон будто падал в его горизонт событий, теряя связь с остальной Вселенной, и Старскрим забрался глубже всех - не вырваться теперь из гравитационной ловушки.

- Еще чуть-чуть, - в тяжелом голосе можно купаться, как в масляной ванне. Таких много было в Полихексе... а потом не стало Полихекса, - мы почти закончили.
Нет смысла скрывать что-то от того, кто знает каждый твой вздох шесть миллионов местных лет - и Старскрим не скрывает, что заметно искрит.

Когда все это началось? Старскрим помнил прекрасно. Тогда он был ранен куда серьезнее обычного, а перед тем боем страшно нахамил Мегатрону при всех, и ждал, что его бросят на поле боя, как уже бывало - не поймешь, то ли изощренные тренировки, то ли бессмысленная жестокость и пренебрежение ценными кадрами.
Но тогда Старскрим был поврежден действительно сильно. Он мог деактивироваться в любой клик - и смутно помнил, как перебирали его системы холодные пальцы, подключая внешнее жизнеобеспечение, и как скользил в магистралях тяжелый, густой, прохладный - для раскаленного корпуса - энергон лидера. Как охлаждал его чужой хладагент, как огромная ладонь бережно прикрывала его полуразбитую оптику. Так давно...

Старскрим перебирает слова, как будто тасует - то ли подколоть, то ли ответить всерьез, то ли еще поныть. Но усталость - глубинная, страшная, искровая - берет свое, и он молча приподнимается, открывая шейные магистрали, позволяя делать с собой, что угодно.
- Мой десептикон, - сейчас в этой многотонной тяжести голоса - чуть-чуть больше, чем при всех.
Мой - как принадлежность, как ладонь на изгибе крыла, крушащая тяжесть, заставляющая сейчас всего лишь запрокинуть шлем, не включая окуляры. Темнота и поисковый режим - знак высшего доверия у истребителя.
Десептикон - с тонким оттенком, с дополнительной гранью. Признание - тяжеловесное, мучительно-приятное - де-сеп-ти-кон. Будто фиолетовая метка - прямо на Искру. Признание своим, тем, для кого будет весь новый мир. Приятно, шарк раздери. Чуть-чуть трясет.

Когда все это кончилось?
А кто сказал, что кончилось что-то?
Старскриму выдали право сомневаться - потому что Мегатрон мог позволить себе такую роскошь. В Прайме его автоботы не сомневались, а лорд десептиконов - мог и доказать, не переламывался, что он - лидер. Безо всяких Матриц.
Старскрим мог говорить другим, как он разочаровался, мог швырять это в лицо, мог...
Но снова синие пальцы раздвигались шире, позволяя переплестись с ними черным. Ничего сверх их обычных отношений - многоворновая сверхблизость двух противостоящих разумов лишь подтверждалась их интерфейсом. Металл их и так сдиффузировал сверх меры.
И когда Старскрим кричал на поле боя, выходя на угол атаки, и когда он кричал на платформе, в почти мучительной электрической судороге, он кричал одинаково страстно.

- Я устал ужасно, - тихо напоминает Старскрим, поднимая свободную руку, чтобы обнять.
На этот раз Мегатрон молчит, чуть крепче сжимая его ладонь. Не нужно говорить больше. И так ясно - бессмысленное уничтожение на бессмысленной планете выматывает его, отдаляя от триады. Оставляет один на один с лидером. Слишком уязвимо, до боли.
Черная ладонь чуть гладит ему крепления кокпита, предлагая открыть стекло - и через полклика погружается в проводку, строгое и четкое переплетение проводов, магистралей, дополнительных техлиний.
Старскрим стонет - тихо, запрокинувшись на мощное плечо, аккуратно пристроив спину на крепление пушки. Сегодня он не хочет никакого топлива, никакой долгой игры - и его немного пугает снова, что достаточно только подумать, чтобы Мегатрон понял.

Автоботы никогда не поверили бы, но вернее Старскрима в армии десептиконов не было никого. Они и не верили - до последнего клика, так легко проглотив его же дезинформацию.
Ту победу они отпраздновали с размахом - сначала вместе с армией, потом - наедине. Вот тогда хотелось долгого, изобретательного, мощного интерфейса - и Старскрим его получил в полной мере. Когда местное солнце зашло второй раз, он мог уже только едва слышно хрипеть, слабо цепляясь за плечи своего лидера. Они оба знали - планы на дальнейшее у них разные, они почти прощались - с простотой войны. Тогда Старскрим открыл Искру первый раз за все ворны. Он тогда захлебывался энергоном, лениво проливающимся из куба на фейсплейт, смеялся, прося укатать его всерьез, снова орал, когда просьбу выполнили в полной мере, закинув обе ноги куда-то за плечо с пушкой, в перекрученной позе. Его от такого измывательства над системами заклинило, и попытка освободиться вылилась в продолжение банкета, громкое, грязное и невыносимо приятное.
На следующий местный день он чуть заметно хромал и бешено фонил во всех диапазонах. Впрочем, кто бы сомневался среди десептиконов?

Не поцелуй - скорее касание. Легкое - и до боли продравшее по Искре, острое своей неуловимостью.
Как будто прощание - так странно. Старскрим все пишет в память - потом разберется, сейчас нужно другое, и он получает это "другое", когда пальцы лидера совсем глубоко, на камере Искры, стискивают, будто в попытке раздавить прочный металл. И снова, и снова, пока от таких измывательств Старскрим совсем не запрокинется, себя не слыша за надсадными стонами. Тогда крылья его сдвинутся к спине, можно и перехватить удобнее.
Мегатрон выдвигает собственную Искру с пугающей легкостью, с жуткой внешней бесстрастностью - но читает его Старскрим не намного хуже, и видит - разделенное удовольствие.
Касание, стыковка, и новые стоны - скрипуче-хриплый и иридиево-тяжкий.
Дух к духу, тени пропадают под бешеным сиянием, две фигуры коротко замирают - долгие клики, напряжение до боли - и расслабляются.
- Искра моя, - теперь в невыносимо тяжелом голосе Мегатрона столь же тяжеловесная ласка. Ободранно-голая правда: эта Искра - его. Целиком и до последнего джоуля энергии.

Старскрим понимал - вдвоем на троне не усидеть. Он знал, что это все закончится, что все равно он поставит точку. Когда-нибудь он дорастет до Мегатрона, когда-нибудь переступит его дезактивный корпус.
Но сейчас - он улыбался невидимо на смотре войск перед последней атакой - пока он может верно служить Мегатрону. Его самый сложный маневр длиной в эоны - крыло в крыло с тем, кто подчинил невероятность. Его падение в горизонт черной дыры.

Вернуться к фанфикам