Эхо Юникрона

Автор: Skjelle
Вычитка: Megan Z. Marble
Персонажи: Гальватрон/ХотРод; Гальватрон/Мираж/ХотРод; Броул/Мираж
Рейтинг: NC-17
Жанр: романтика
Краткое содержание: о перевоспитании, коммунистических стройках и повседневных заботах мирных граждан мирного Кибертрона.
Комментарий: альтернативная вселенная - мир и печеньки.

Иногда поддержание мира строилось на самых глупых вещах, какие только можно вообразить.
ХотРод повторял это себе всякий раз, когда присутствовал на очередном празднике, где осторожно и с достоинством, но всё же озвучивали цифры, отражавшие состояние текущего мирного договора. Праздники всегда происходили в одном и том же месте возле специально возведённой стелы, единственной функцией которой было отображение тех самых цифр, и всегда были абсолютно одинаковы. Поэтому гонщик мог позволить себе автоматически махать рукой и улыбаться, бездумно принимать вежливые поздравления и выраженные надежды на дальнейшее плодотворное сотрудничество, и конечно же, быть где-то в глубине искры вполне себе счастливым трансформером.
— Эй, — его ткнули в бок, и ХотРод вынырнул из размышлений. — Эй, Прайм, давай устроим что-нибудь развесёлое, а? Давай я начну их расстреливать, а ты будешь в ужасе метаться и призывать меня остановиться?
— Я не Прайм, — на автомате ответил ХотРод, — нельзя расстреливать, фу, — не менее машинально добавил он, силком опуская начавшую было подниматься руку. — Что было в прошлый раз, а?
— Библиотека, — с ухмылкой ответил Гальватрон, и оскаленные дентопластины сухо блеснули в лучах прожекторов. — Там было слишком тихо.
— Там был урон, оценённый в круглую сумму, — с нажимом уточнил гонщик. — И лично я потом отправлял эти шлаковы извинительные письма всем пострадавшим.
— Напуганным, — поправил Гальватрон. — Я же не сделал ничего непоправимого, что нельзя оплатить с кое-чьих счетов. Я тебя слушаюсь, маленький Прайм. Почти всегда.
ХотРод ничего не мог поделать: когда Гальватрон ему улыбался — у него начинались неполадки в коленных шарнирах. Новый лидер десептиконов не тренировался специально — он делал это совершенно естественно и непринуждённо, и сказать ему «нет» было совершенно невозможно.

Рискованная идея — управлять опасным психом, без всякой страховки, полагаясь только на удачу, — изначально никому не могла прийти в голову. Всё началось с того, что снова вернувший себе звание простого солдата ХотРод с необъяснимым упорством то и дело нарывался на драки с десептиконами в одиночку, и количество его проигрышей стремилось к тому пределу, за которым по теории вероятности, автобота должны были просто грохнуть на месте.
Высшую математику все знали хорошо, отсутствием логики никто не страдал и определённые круги автоботского сообщества быстро обратили внимание, что как только гонщик возвращается с очередного продесептиконского задания изрядно помятым и в подозрительных полосах чужой краски, активность в стане врага снижается.
Великому дипломату и предводителю всех автоботов Оптимусу Прайму не было свойственно копаться в чужих полирольных наборах, поэтому он запретил все обсуждения на эту тему и негласно выдал ХотРоду полный карт-бланш на любые провокации, в личной беседе велев только возвращаться живым. Затем лидер принялся наблюдать.
То ли найденные десептиконами астероидные спутники Чаара, богатые редкоземельными элементами, то ли постепенно снижающаяся взрывоопасность Гальватрона, то ли невероятная энергия самого ХотРода — одно из этих условий привело к результату, который лучше всего выражался в виде графика, где показатель количества конфликтов медленно снижался, а показатель достигаемых мелких соглашений неуклонно полз вверх.
Впервые за четыре с лишним миллиона солярных циклов у них появилась надежда. Оберегая её, Оптимус Прайм бросил все силы на создание культа личности одного-единственного трансформера. Он нашёл знаменитых мастеров по апгрейдам, вытащил самых лучших медиков, разбросанных едва ли не по половине галактики, поднял из забвения искусство масс-медиа и начал создавать из обычного автобота шедевр.
Под неустанным надзором Оптимуса изготовлялись элементы брони, в которых использовались самые лучшие и прочные материалы, создавались и тестировались синтетические добавки к обычному энергону, постепенно распространялись снимки «подающего большие надежды героя». Великий и мудрый Оптимус Прайм не только заставил работать эту машину, но ещё и предусмотрел всевозможные методы достижения определённого психологического настроя у одного отдельно взятого гонщика. К счастью, ХотРод обладал неисчерпаемым энтузиазмом и неиссякаемым оптимизмом, и Оптимусу оставалось только вливать в эту превосходную форму новые компоненты. Чувство ответственности за собственный народ, непоколебимую уверенность в собственных возможностях и яркое, чистое стремление сделать их новый мир безопаснее.
Оптимус Прайм умер, когда корпус прежнего лидера десептиконов был переплавлен чудовищным пожирателем планет. Оптимус Прайм вернулся, когда долг призвал его словно из самой сердцевины вечного Кибертрона. Оптимус Прайм сделал всё, что мог, и он страстно желал, чтобы у всех наконец-то появился шанс на лучшее будущее.
Поэтому Оптимус Прайм терпеливо ковал сияющую звезду и вкладывал в это дело все свои умения. Простая случайность: то ли прихоть, то ли сбой в и без того неустойчивой психике лидера десептиконов — и они создали величайшее оружие автоботов в борьбе с армадой, возглавляемой их злейшим врагом. Их совершенное оружие сияло во всем своём великолепии, и готово было в любой момент повернуть ход истории, а они стояли у него за спиной безмолвной армией. Тысячи уставших, отчаявшихся, почти сдавшихся и потерявших веру.

Поэтому однажды гонщик беззаботно прошествовал по длинной посадочной полосе на Чааре, снисходительно поглядывая на нерешительно топчущихся за световыми ограничителями десептиконов.
На самом деле они привыкли видеть его здесь, но при этом автобот ни разу не выглядел победителем или завоевателем, он никогда не сиял начищенной броней, из-за которой некоторым уже сделалось стыдно за собственные тёмные и грубые пластины. Обычно гонщик вырывался из рук очередного патруля, с которым до этого умудрялся столкнуться при самых диких обстоятельствах, и грозился всем надрать покрышки. Особенно это весело звучало в свете того, что колёсных среди десептиконов почти не было.
Они привыкли, что на Чааре то и дело появляется изрядно помятый автобот и не спрашивали, за какие такие заслуги гонщик всегда выбирается невредимым. Тех, кто однажды попытался влепить ХотРоду пару оскорбительных кличек, заткнули свои же товарищи, и никаких намёков «гостю» никто более не делал. Сердито ощерившийся автобот, выбирающийся на прогулку, означал для десептиконов период блаженного ничегонеделанья. Ему дозволялось пристраивать свой ободранный в схватке бампер куда угодно и проявлять любопытство почти неограниченно. Прямая зависимость между состоянием Повелителя и настроением ХотРода была настолько очевидна, что десептиконы молчаливо и по предварительному сговору оказывали гонщику всяческое внимание.
В текущей ситуации десептиконы растерялись. ХотРод выглядел настолько независимо, словно на орбите Чаара висела боевая пятёрка кораблей поддержки. Между тем, почти все силы десептиконов рассредоточились по ближайшим шести квадрантам, а несколько отрядов вообще болтались в дальних уголках обитаемого космоса, занимаясь там непонятной деятельностью уголовного характера. В общем, категорически не было ясно, стоит ли объявлять всеобщую тревогу.
— Эй ты, иди сюда, — ХотРод поманил пальцем незнакомого тяжеловоза. — Где у вас тут Циклонус расположился? Далеко?
— Ну... это... — тяжеловоз оглянулся, но поддержки ни у кого не нашёл. — Ну, далеко, типа...
— Подвези, — уверенно приказал гонщик. — Вставай на колёса, мне некогда.
Проезжая на персональном транспортном средстве, ХотРод услышал свистящий шепот «Давайте Гальва на него поменяем!» и тихонько засмеялся.
Совсем недавно у него состоялась довольно серьёзная беседа с Праймом, который предложил ему совершить немыслимое, чего не случалось в их истории, и чего сам Оптимус Прайм достичь не сумел. Сначала ХотРод побаивался, что ему предстоит выслушать длинную речь — автоботы частенько любили беззлобно посмеяться насчёт тяги их лидера к монологам — но Оптимус просто сказал «Попробуй. Вдруг у тебя получится» — и это оказалось гораздо сильнее любых воззваний. ХотРод не был идиотом, он прекрасно видел, что творится вокруг него, и не отказывался ни когда ему предложили поменять броню, ни когда ему начали в медицинских целях подливать синтетиков, ни когда всё чаще начали просить его поучаствовать в передачах на медленно восстанавливаемом холовидении. Никто никогда не задавал ему провокационных вопросов, автоботы так боялись оскорбить его случайным словом, что иногда бывшему Родимусу Прайму становилось смешно. Хоть и недолго, но он успел побыть вождём автоботского народа и прекрасно знал, что им нужно. Каждый мечтал наконец-то выпустить из рук оружие. Они хотели верить, что у него получится всё изменить. А ведь у него, и правда, немножко получалось.

Циклонус как всегда хранил полное спокойствие, пробить в котором брешь не могло даже явление автобота, тут же начавшего разглагольствовать о дружбе народов и психологическом перевоспитании. С первым было ясно: припадок процессорного помешательства, а против последнего пункта особых возражений у Циклонуса не имелось. В приоритетах заместителя стояло отнюдь не покорение Вселенной, а служение собственному лидеру, поэтому его не особенно волновало, в каких обстоятельствах он будет исполнять свой долг. Но его гораздо больше устраивало, когда Гальватрон отдавал приказы о возведении энергоячеек, а не о немедленном наступлении на хорошо укреплённые базы автоботов.
— Повелитель занят стратегическим планированием, — сообщил Циклонус с таким выражением, словно как минимум докладывал обстановку равному по званию. — Медблок всегда к твоим услугам.
Гонщик фыркнул и небрежно взмахнул рукой, в свою очередь успешно изображая старшего по званию, принявшего доклад к сведению и не посчитавшего нужным забеспокоиться.
Циклонус слегка передёрнул плечами, но предпочёл оставить своё мнение при себе. В конце концов, всё зависело именно от Гальватрона. Если повелитель до сих пор не приказал сбросить гонщика в бетономешалку к Миксмастеру, то Циклонусу тем более торопиться некуда.
Не подозревая о размышлениях десептикона, ХотРод быстро прошёл по знакомым коридорам, машинально огибая те места, где напольное покрытие стёрлось, и выступали технические конструкции. Он и сам не заметил, когда успел запомнить такие детали.
Гальватрон не запирал свои покои, поскольку его лучшей защитой была необузданная ярость, регулярно выплёскивающаяся на головы собственных подчинённых, и ворваться к нему мог только сумасшедший самоубийца или же автобот, причем второе практически приравнивалось к первому. Но ХотРод всегда был исключением из правил. Впрочем, в целях собственной безопасности, он слегка притормозил, перед тем как открыть дверь, точно зная, что Циклонус уже успел доложиться, и теперь можно ожидать всякого, в том числе явления Гальватрона с тем кошмарным доисторическим топором наперевес. Ужасно неудобная штука, которую десептикон приказал создать в припадке особого веселья, и с тех пор регулярно пытался на ком-нибудь его использовать.
Убедившись, что вероятность засады минимальна, ХотРод ткнул пальцем активную панель, тут же среагировавшую на прикосновение. Зайдя в тёмное помещение, гонщик с удовольствием вновь убедился, что его броня действительно обладает обещанным эффектом: слабым люминесцентным свечением. Он совершенно точно был неповторим в своём новом виде.
Гальватрон стоял перед огромным экраном, изучая разбросанные по нему пиктограммы, и ХотРод издалека узнал в них расположение основных плацдармов. Пройдя через весь отсек, гонщик остановился за спиной у десептикона и некоторое время с интересом изучал карту.
— А тут неправильно, — наконец сказал он и вытянул руку, указывая на расположение заслонов на одном из участков, где в последнее время то и дело вспыхивали мелкие стычки.
Гальватрон перехватил его запястье и потянул. ХотРод пару кликов упирался, но затем почувствовал, как начинает скользить по полу, и капитулировал. Вперёд гонщик вышел с самым независимым видом.
— Кто здесь собрался указывать мне? — вопросил десептикон поверх головы ХотРода, но затем опустил взгляд, внимательно изучил сияние и хмыкнул. — А это ещё что?
— Это мой новый дизайн, — ХотРод выдернул руку и потряс кистью, — я тебе точно говорю, что там неправильно. Недавно была перегруппировка относительно Зеты-4, теперь там двойное петлевое построение.
— Какой тактически гений, — Гальватрон ухмыльнулся и схватил автобота за плечи, чтобы тут же провести ладонями вниз, изучая новые формы. — Прямо новенький как с конвейера и такой умный.
— Это талант, — скромно ответил гонщик и тоже ухмыльнулся. — Между прочим, сколько тебе ворн, если посчитать всё вместе?
— Считая до-активацию — больше восьмидесяти тысяч, — любезно просветил его Гальватрон.
— Оо, — протянул ХотРод, — а талант так и не появился. А ведь я из третьего поколения сборки по отношению к тебе.
Можно сколько угодно пропадать на Чааре, рисковать собственной бронёй, дразнить Гальватрона, но ХотРод до сих пор не мог сказать с уверенностью, как далеко ему в этом удастся зайти. Сейчас он собирался получить ответ. Примерно на этой стадии и должно было окончательно решиться, что автоботам предстоит. Возможность подняться из руин или остаться в них навсегда.
Гальватрон склонил голову и внимательно посмотрел на ХотРода. По неподвижному лицу совершенно невозможно было понять, собирается ли он пристрелить гонщика на месте или же придумывает достойный ответ.
— Ладно, хватит болтовни. — Гальватрон наконец принял некое решение и разжал стиснувшиеся пальцы. На новой сияющей броне от них не осталось и следа. — Зачем ты явился, автобот?
— Я пришёл тобой повелевать, — сказал ХотРод и ослепительно улыбнулся.

Мирные времена подарили не только ошеломительное облегчение и сняли с плеч тяжкий груз страха, но и преподнесли массу бюрократических сюрпризов. Мираж внезапно обнаружил, что согласно архивным записям ему принадлежит масса недвижимости и целый пакет инвестиций в компаниях, о чьём существовании он даже не подозревал. Безусловно, он не страдал провалами в памяти и прекрасно помнил, чем занимался до войны, но вот объём его владений успел слегка изменить свою значимость. В самом деле, кому нужны бесконечные сектора разрушенных фабрик?
Но вот оказалось, что завалы расчищаются, фабрики отстраиваются, и все они строго поделены между управляющими компаниями, чьи регистрационные записи кропотливо хранились в надёжных ячейках все эти ворны. Названия менялись, но суть оставалась прежней, и Миражу поступало всё больше отчетов о партнёрском правопреемстве. Почти все его товарищи, с которыми он делил паи, оказались в списках погибших и без вести пропавших.
Откровенно испугавшись ответственности, Мираж совершил единственное, что представлялось ему самым разумным — нанял управляющих из числа тех, чьи профили тоже сохранились с прежних времён. Таких обнаружилось довольно много, видимо, бизнес-навыки приносили пользу даже во время всеобщей разрухи.
Так Мираж сделался внезапно обеспеченным трансформером и быстро познал ещё одно забытое понятие. Ему стало скучно.
К счастью, страдания продлились недолго. С момента раскрутившейся юридической карусели он почти не общался с бывшими собратьями по оружию, и только сейчас почувствовал, как ему их не хватает. Разумеется, он ни за что уже не вернулся бы на корабль, чтобы жить там в тесном отсеке по соседству со скандалистами и меломанами, но просто так встретиться...
А встретившись, он выяснил, что им даже теперь может пригодиться его помощь. Ведь дел на Кибертроне было так много, а трансформеров так мало. Даже с учётом того, что Гальватрон, не вылезавший с Чаара, прислал на Кибертрон практически половину своих войск. Мираж изучал сводки о новоприбывших и не видел ни одного знакомого имени. Это было так странно и непривычно. Раньше они сталкивались малыми группами, а, застряв на Земле, и вовсе могли назвать каждого противника поимённо и вдобавок перечислить личные пристрастия каждого. Теперь же выяснилось, что десептиконов по космосу болталось ничуть не меньше, чем автоботов, которые не принимали участия в активном военном конфликте. Всех этих воздержавшихся Мираж предпочёл обозначить для себя нейтралами.

Всю последнюю декаду группа нейтралов под его руководством занималась реконструкцией секции огромного исследовательского центра. Поначалу Мираж честно хотел участвовать наравне со всеми, но когда на него второй раз свалилась канистра закрепителя, а потом он едва не вывернул шарнир, застряв между двумя балками, нейтралы со смехом назначили его командиром и велели не лезть под ковш. Растерянно протестующий автобот оказался полностью отстранён от реконструкции Кибертрона. Ему было попросту неудобно командовать огромными трансформерами, которые лучше него знали всю строительную подноготную. Это притом, что далеко не все из них действовали в режиме строительной техники.
Мираж выделил как минимум восемь альтформ откровенно военного назначения, а украшавшие трансформеров фиолетовые символы до сих пор заставляли нервно шарить рукой у бедра в поисках бластера. Однако они ни разу не дали повода усомниться в мирных намерениях. Мираж расслабился и начал всё более активно исследовать собственный участок стройки.
Пользуясь предоставленной свободой, он взялся за остатки планов, по которым реконструкцию и пытались произвести, сам не заметил, как увлёкся, а затем точно так же незаметно начал всё больше указывать бригаде, куда надо идти и чем именно там заниматься.
Участок был поистине огромным, и автобот всерьёз попытался его облазить, досадуя, что рядом нет замечательного холо-проектировщика, который мог бы оказать неоценимую помощь в восстановлении первоначальных чертежей. Но вызванный по гиперлинку Хаунд ответил, что сейчас работает в группе у самого ядра Кибертрона и никак не может отвлечься. Впрочем, он посоветовал, где скачать пару хороших архитектурных программ, устанавливающихся даже на непрофильную прошивку, и Мираж с удовольствием воспользовался его советами. После этого конструировать предполагаемые секции сделалось несколько проще, а может быть, уже сказывался опыт, но бригада всё чаще скрупулёзно следовала указаниям, и огромные строители то и дело ходили к «маленькому начальнику» за советом.
На клички Мираж не обижался, прекрасно понимая, что из-за разницы в габаритах его никогда не будут воспринимать как одного из своих — возможно, даже его голос казался им писком на высоких регистрах. Но это не отменяло их уважения. И строительные дела были ему куда больше по искре, чем управление инвестициями и изучение рынка государственных облигаций. Праймас-Праймас, стоило только поставить точку в истреблении друг друга, как бюрократы и финансисты вырвались из неведомых пробирок — полные сил и свежих идей — и взялись за работу с таким энтузиазмом, словно последние миллионы ворн был просто перерыв на бирже торгов. Нет уж, без него. Может быть когда-нибудь попозже. Например, когда они отстроят всю территорию центра. Не раньше!

После того как на Миража упала третья канистра, строители посовещались, и «маленького начальника» начал сопровождать один из тех нейтралов, что были отчётливо десептиконского происхождения. Сначала Мираж не обращал на него внимания, но продолжалось его беззаботное неведение ровно до того случая, как он запутался в арматуре и рухнул с открытого пролёта. Мираж решил не орать, мужественно подумав, что жизнь его в мирное время была яркой и короткой, но глупой...
— Х-хать!
Грохнувшись всем телом во что-то, напомнившее строительную люльку, Мираж сразу включил погашенную было оптику. Видеозахват ещё не успел сбиться, поэтому он мгновенно и со всей чёткостью опознал нейтр... десептикона, шлак его забери. Самого настотящего десептикона, как ни крути. Бронированный по самый кончик дула трансформер держал его в охапке. По красному визору то и дело прокатывались блики от работающего под ним сканера.
— Целый, — констатировал трансформер. — Но криво собранный.
— Кто криво собранный, я? — Мираж оскорбился не на шутку. — У меня всё прекрасно с координацией! В любом строительном проекте всегда есть свои риски! А ну развернись, я ещё не закончил измерения!
— Дис за тебя сделает, — весомо сообщил десептикон, не сбавляя шага.
Под ногами у него хрустел бетон вперемешку с пластиком, противно визжало сминаемое железо. Там где Миражу пришлось бы двигаться легко и быстро, чтобы не потерять равновесия и не напороться на обломок балки, десептикон пёр напролом, давя препятствия. Мираж замолчал, вспоминая, где же они встречались. Вернее, наоборот, пытаясь заблокировать целый кластер памяти, чтобы десептикон так и остался для него безымянным работником на стройке. Но объёмные воспоминания нельзя было просто выкинуть, и, наконец, Броул со всеми его привычками проступил в сознании бывшего шпиона.
Комбатикон, мародёр, танк, тупая пробивная сила, часть гештальта... Убийца, вытащенный из тюрьмы, куда его запихнули свои же. Враг.
Орать и пытаться вырваться Мираж считал ниже своего достоинства. Он терпеливо дождался, когда его доставят на расчищенную территорию, и только после того как Броул обстоятельно поставил его на ноги, а потом ещё и отряхнул, быстро отошёл в сторону.
— Что, записи промотал? — десептикон злорадно блеснул визором, и Мираж не успел даже дёрнуться, как длинный палец оказался почти у самого его горла. Словно Броул собрался стрелять. — Не боись. Амнистия — хорошая штука. Заработаю на стройках и свалю куда подальше. Открою бордель для синтетиков.
— Похвальное начинание, — Мираж сцепил руки за спиной, выдерживая спокойный тон. — Не забудь нужные лицензии, а то опять без корпуса останешься.
Броул громогласно фыркнул, развернулся на месте и потопал в ту сторону, где активно грохотало. Вовсю шло возведение несущей опоры с конструкцией для будущего вихревого генератора.
Выпустив нагретый воздух из охладительной системы, Мираж расцепил стиснутые пальцы и пообещал себе пристально следить за энтузиастом.
Полдекады спустя он с возмущением выяснил, что Броул в свою очередь следит за ним. Допрошенный десептикон сразу сдал всех участников заговора, и негодующий Мираж помчался разбираться с творящимся без его ведома безобраием. Высказанные претензии понимания среди строителей не нашли, и Броул продолжил держаться у автобота за спиной, и что самое обидное — при этом ещё пару раз вытащил Миража из-под падающих конструкций. В конечном итоге автобот смирился и посчитал это довольно удобным способом присматривания за ненадёжным социальным элементом.
Элемент вёл себя как все. Точно так же мотался в увольнения, проводил их в отстроенных заправках, цеплял каких-то сомнительных трансформеров, иногда участвовал в дружеских потасовках. Мираж успокоился и снизил уровень бдительности.

Время шло, комплекс обретал зримые очертания, и Мираж почти огорчился, когда в его огромном плане остался всего один сектор. Он настолько привык к собственной бригаде, что мысль о расставании заставляла неуютно дёргать колёсными креплениями. Но деваться было некуда, и вскоре «маленькому начальнику» пришлось рапортовать о полной сдаче объекта.
— А вы дальше что делать будете? — в лоб спросил он, когда все награды и премии были розданы. — Мне кажется, у нас хорошая команда. Объектов для стройки ещё много, может быть мы как-то... продолжим сотрудничество?
— Извини, не могу, — прогудел Дис, как всегда лезущий вперёд всех. — Я с другой командой на астероиды иду.
— А меня пригласили шахты расчищать, — добавил нейтрал-проходчик.
— Нам контракт с другого центра прислали! — хором доложились экскаваторы.
— Жаль, — искренне сказал Мираж. — Я буду скучать.
— Не горюй, маленький начальник, — Дис засмеялся и хлопнул его по колёсам так, что Мираж присел. — Будет у тебя другая команда, с тобой работать легко. Не задаёшься, да. Вон Фреза влюбился почти.
Кругом захохотали, а Фреза выкрикнул из-за спин, что да, влюбился, но все время стеснялся сказать об этом, а теперь будет страдать в отчаянии. Мираж не выдержал, тоже засмеялся и крикнул, что теперь точно обязан оттащить бригаду в заправку и просадить всю премию.

После расставания Мираж не стал записывать позывные своей бывшей команды, понимая, что они вряд ли ещё встретятся. Некоторые, вон, вообще даже в заправку не пришли, например, Броул скрылся невесть где. Типичный десептикон, что с него взять.
Тем больше было изумление Миража, когда пару декад спустя он увидел на собственной улице знакомый силуэт. Подсветка шоссе была переведена в режим экономии, улицу скрывала темнота, и Мираж с противоестественным удовольствием не пользовался при этом вспомогательными режимами зрения. Но громоздкую фигуру заметил издалека, тем более что трансформера украшали ровные линии корпусных отражателей. Мираж чуть ускорил шаг, направляемый смутными догадками, и через несколько секунд понял, что подозревал не зря. С какой стати Броул собственной персоной торчал посреди улицы в новом районе, где поселились все трансформеры, обладающие достаточным уровнем запросов?
На самом деле ничего элитного здесь не было, нормальные кибертронцы предпочитали селиться поближе к шумным ярко освещённым районам, где непрерывно бурлила активность, но у Миража именно здесь было очень много недвижимости, поэтому он не стал заморачиваться и заселился в один из отстроенных блоков. Добраться до гулянок — не проблема.
— Броул? — осторожно позвал он.
Трансформер быстро обернулся, словно его поймали на противоправном занятии.
— Не ждал здесь увидеть, — с намёком произнёс Мираж, опять вспомнив невежливое исчезновение десептикона. — Подбираешь жильё?
— Ха? Чего? Не-е. Это я в патруль записался, — Броул продемонстрировал символ на мощном наплечнике. — Твой райончик что ли?
— Ну мой, — Мираж ответил слегка неуверенно, предчувствуя следующий вопрос.
— Аа, — протянул Броул, — знач, богатенький? На стройку развлекаться бегал?
— Это было добровольное участие в реконструкции значимых объектов Кибертрона, — сердито сказал Мираж, непроизвольно вздёргивая подбородок.
— Ладн, мне все равно, — Броул кивнул, давая понять, что разговор окончен.
— Эй, погоди, — Мираж внезапно почувствовал желание слегка похулиганить. — Раз патрульный, то исполни свой гражданский долг. Проводи порядочного кибертронца домой. Мало ли что может случиться.
Броул шумно запыхтел вентиляцией, что в его исполнении вроде должно было означать веселье, и без единого слова сделал два шага к Миражу. Торжественный кортеж из маленького горожанина и его тяжеловесного охранника двинулся по ужасно опасной пустынной улице.
— Сопровождение завершено, — пробасил Броул, когда Мираж остановился у открытого подъёмника, и идентификатор приветливо мигнул синим.
— Благодарю, — церемонно ответил бывший шпион. — Полагаю, в следующий цикл вы окажете мне ту же услугу?
Броул опять запыхтел, и теперь Мираж точно был уверен, что это смех.
— Ага, — наконец ответил десептикон. — Буду в том же месте, чтобы это... охранять этот... покой.

На следующий цикл Мираж был вынужден отбыть по срочным делам — его как одного из лучших строителей пригласили в комиссию по планированию расширения недавно отстроенного центра. Безусловно, это было очень приятно, но заняли все заседания и громкие споры целую половину декады.
Мираж совершенно позабыл о шуточной договорённости и поэтому был несказанно удивлён, когда в самом начале своего традиционного моциона — он действительно любил прогулки по тихой улице — его встретил Броул.
— Опаздываешь, — только и сказал патрульный.
— Эмм... — Мираж почти смутился, но только почти. — Я не подумал, что надо тебя предупреждать. Дела навалились, вызвали в комиссию по достройке, и что-то затянулось... — он поймал себя на оправданиях и решительно оборвал речь. — Короче говоря, так получилось. Ты здесь всё время ждал?
— Ну да, — танк фыркнул. — Прям не сходил с места, ага. Как же. Раз в цикл поглядывал, что творится. Что ты там про достройку?
Мираж слегка улыбнулся и начал рассказывать с самого начала.
Как выяснилось чуть позже, в патруле Броулу делать было откровенно нечего. Поэтому каждый раз он охотно откликался на предложения Миража пройтись. Всё более сложными маршрутами. В молчаливом сопровождающем Мираж нашёл внезапно интересного приёмника. Не собеседника, а того кто мог с бесконечным терпением слушать длинные истории о дурацких паевых фондах, о важности проектов, которые начали предлагать ему архитектурные компании, о том, что происходит в отстраивающихся районах и ещё много о чём.
На самом деле, понял для себя Мираж, ему было интересно именно говорить, не участвуя в диалоге, когда все перебивают друг друга. Броул своего отношения к таким «беседам» вслух не выражал, и Мираж счёл это признаком согласия выслушивать любые рассуждения. Похоже, Броулу нравилось играть роль охранника. А может, он и правда всегда мечтал именно о такой работе. В конце концов, что может быть лучше, чем необременительные обязанности по набиванию физиономий тем, на кого укажет пальцем хозяин? На мгновение Мираж даже представил себе эту сцену в красках и ещё на одно мгновение пожелал её осуществления.
— А дальше чё? — буркнул Броул, выдернув его из моделируемого видения.
— А дальше эти чокнутые из комиссии по сертификации заявили, что мы не можем работать просто так без страховочного оборудования, и...
Поход продолжался в том же режиме. Мираж успел прикинуть, что его нынешнего маршрута как раз хватит на подробный рассказ о борьбе с сертификатами, но его планы были слегка нарушены. Как оказалось, не только бывший шпион и нынешний уважаемый владелец крупного пакета акций любит пройтись на своих двоих, чтобы не стирать покрышки. Один из его приятелей, которых в мирное время завелось неожиданно много, выбрал то же время и то же место, что и привело к неминуемому столкновению на открытом перекрестке.
— Эй!
Мираж оглянулся и автоматически просканировал машущего ему трансформера. Дизайнер, проектировщик и просто талантливая личность. Бывший снайпер, член отряда особого реагирования. Три раза почти дезактивирован. Грайндфайт, точно.
— Хорошего полуцикла, — вежливо отозвался Мираж. — Инсталляция закончилась раньше обычного? Ты так рано не появляешься.
— Я сбежал, — Грайндфайт с интересом осмотрел Броула. — Слишком много болтают, мне нужен покой и тишина для вдохновения.
— Могу понять, — с чувством произнёс Мираж.
— А, кстати, это твой... — Грайндфайт сделал выразительную паузу, затрудняясь в статусе большого трансформера.
— Друг, — без заминки сказал Мираж.
— Мм, хороших друзей выбираешь, — протянул дизайнер и подал патрульному руку в характерном жесте.
Мираж строго посмотрел на товарища. Броул, судя по всему, не понял предложенного и буквально двумя пальцами пожал узкую кисть. Грайндфайт хмыкнул и блеснул дентопластинами в усмешке.
— Только натренировать не забудь, — посоветовал он Миражу с самым серьёзным видом. — Думаю, он везде хорош, только грубоват, а?
— Иди уже, выдумщик, — Мираж отмахнулся от него как от рекламной камеры.
Грайндфайт лениво помахал и двинулся по идеально чистой улице дальше. Броул проследил за ним внимательным взглядом, и Мираж с лёгким недовольством подумал, что эпатажные приятели — это не всегда хорошо.
— Чего это он, интересно, — Броул склонил голову и блеснул визором. — Нарывается что ли?
— Заигрывает, — честно ответил Мираж.
Броул задумчиво погудел в басовом диапазоне, но больше комментариев давать не стал. А два полных цикла спустя файтер столкнулся с Миражом в небольшом парке кристаллов и доверительно сообщил, что приятель действительно достойный, и он, Грайндфайт, желает вписаться в их график где-нибудь раз в декаду как минимум.
Миражу осталось только подыграть и после недолгого сопротивления назначить официальный день замены. Довольный по самые кончики антенн Грайндфайт пообещал со своей стороны услугу, например, в части декорирования чужого жилья.
После такого вторжения в личную жизнь Мираж всерьёз задумался о том, что эту самую жизнь действительно надо разнообразить. Если тщательно затереть целый блок воспоминаний, Броул выглядел подходящей кандидатурой для участия в том, что теперь модно называлось «социально значимым союзом». Повылезавшие из подвалов разбомбленных институтов психологи извлекли попрятанные труды и начали активно клепать статейки о пользе постоянного взаимодействия между трансформерами. Экстраверсия быстро превращалась в необходимый личностный момент, прятанье в своем углу становилось всё более непопулярным занятием. Мираж не был готов кидаться на весь мир с объятиями, но первый шаг вполне мог совершить.
Итак, десептикон. Бывший, не стоит об этом забывать. Амнистированный. Габариты и полезная молчаливость определённо шли ему в плюс, а интерфейс со всеми был одинаковым, поэтому в первую очередь стоило выбирать партнёра по удобству. Мираж представил, что на Броуле можно будет удобно перезаряжаться, используя десептикона ещё и как подогреватель, и постепенно загорелся идеей. На пути к цели существовал ряд препятствий, за обдумывание которых Мираж взялся со всей активностью.
Бывший шпион никогда не претендовал на место единственного и неповторимого, но у него уже сложился определённый стиль общения с Броулом и запрыгивать на тяжеловеса с воплем «давай побалуемся!» было бы довольно глупо. Для приличия следовало проявить заинтересованность и выразить общий настрой. Для начала Мираж без лишних раздумий приобрёл набор для чистки дула особо крупных размеров и вручил его будущему партнёру.
— Эт для чего? — удивился Броул. — Гарью прёт что ли?
— Это просто так, по дружбе, — Мираж поставил себе незачёт и впервые всерьёз задумался об ограниченной тактовой частоте десептиконского процессора.
Следующим шагом был заказ энергоновых шот-наборчиков с прямой доставкой в контрольный пункт, где на пересменке предпочитали отдыхать все патрульные.
— Пасиб, мои заценили, — сообщил Броул при очередной встрече. — Говорят, если ещё есть, шли. Нажрались всей сменой. По мне слишком сладко.
— Я ужасно благодарен всем патрульным за поддержание порядка, — скорбно ответил Мираж и поставил ещё один незачёт.
Дальше последовала антистатическая аэрозоль, которой дружно опрыскивался весь сменный состав патрульных, потом — дорогие наклейки, замеченные вскоре на окрестных трансформерах лёгкого поведения, далее — чип с записями классики, от которой у Броула коротило в шейных тяжах, и затем — статуэтка с надписью «придурок», ставшая единственным подарком, заслужившим одобрение десептикона.
В конечном итоге Мираж был вынужден признать несостоятельность себя как ухажёра. Все испытанные временем методы плохо годились в приложении к десептикону. Шлак, да Айронхайда в своё время совратить было легче!

Одним из преимуществ восстановленной экономической системы являлись заправки. ХотРод только слышал про них, но никогда не бывал в самых настоящих. Полулегальные заведения работали даже во время войны, но в них всё было тайком, тишком, с постоянной оглядкой. Сейчас гонщик искренне наслаждался атмосферой. Вокруг находилось множество незнакомых трансформеров, которых можно было рассматривать без всякого стеснения и без риска нарваться на попытку выколупать линзы. К тому же, у него образовалась приятная компания в виде Миража.
Светло окрашенного товарища по земным эскападам ХотРод узнал сразу и не поленился затащить к себе под отдельный голографический купол. Обмен новостями не занял много времени, и вскоре ХотРод сделал заказ, о котором давно мечтал, но для которого требовался понимающий компаньон. Гонщик заказал старт-капсулы в обойме на двоих.
— Это я принимать не буду, — твёрдо сказал Мираж, глядя на переливы синтетика.
— Будешь, — не менее твёрдо сказал ХотРод. — Новинка сезона. Даёт заряд энергии и располагает к беспорядочным связям. Говорят, потом компиляции из автоматической записи смотреть весело.
— Порно с личным участием? — Мираж скептически осмотрелся, но после паузы всё же потянулся за капсулой. — Ладно, всё равно у меня сейчас с этим не очень. Может, встряхнусь как раз.
— Сочувствую, — весело и совершенно без всякого сочувствия откликнулся ХотРод.
— Ты никогда не пытался привлечь внимание того, кто в полтора раза больше тебя? — почти риторически спросил Мираж, катая энергокапусулу на ладони.
— Тебе нужна раскладная подставка, чтобы дотянуться? — удивлённо хмыкнул гонщик и отнял капсулу.
— Эй! — возмутился Мираж, но было уже поздно.
— Итак, кто он? — ХотРод быстро закинулся ещё и половиной куба.
— Большой трансформер, — Мираж выудил из патронташа ещё одну капсулу и тут же предусмотрительно употребил её сам. — Типичный...
— О, не продолжай, я угадал, — гонщик закатил датчики под линзами и поднял палец. — Он весь такой большой, загадочный и ещё вдобавок десептикон... И наверняка угрюм и молчалив?
— Ааа?.. — Мираж подавился энергоном. — Как?
— Вряд ли ты бы стал обсуждать со мной автоботов, — ХотРод назидательно загнул палец. — Все знают, что я пионер движения «межрасовые союзы», но стесняются говорить вслух...
— Я не стесняюсь, — возразил Мираж. — Ты идол, который живет с десептиконом.
— Это детали, — ХотРод внимательно осмотрел второй палец и тоже его загнул, — вряд ли ты бы стал советоваться, если бы этот десептикон был полон энтузиазма и светлого оптимизма.
Мираж вытащил вторую капсулу и проглотил, даже не раскусывая. Захваты в горле прекрасно справились с тонкой оболочкой, синтетик напрямую пошёл в энергообменную систему. Быстро среагировавшая нейросеть отозвалась лихорадочной пульсацией сигналов.
— Не понимаю, в чём дело, — раздосадовано буркнул Мираж. — Их там у меня на стройке было знаешь сколько? Три десятка! Один влюбился даже. Почему именно десептикон?
— У меня есть теория, — ХотРод поднялся с места, схватил Миража за руку и потащил за собой. — Мне скучно, пошли на танцпол... так вот, у меня есть теория. Когда я стану древней развалиной, я напишу научный труд, и никто не посмеет сказать, что я выжил из ума. Постесняются!
— Так что за теория? — Мираж легко и привычно двигался между танцующими фигурами.
— Теория покорения! Настоящий правильный автобот всегда хочет мира и спокойствия! — ХотРод повысил голос, перекрикивая музыку. — Для этого необходимо трансформировать окружающих таким образом, чтобы им тоже хотелось мира! А это значит что?
— Что? — Мираж почти крикнул. Они были так близко, что могли обняться, и он решил, что это не самая плохая идея. Обхватив гонщика за шею, он выжидательно сверкнул линзами.
— Это значит, что мы должны их покорять! — ХотРод засмеялся. — Мы должны их подчинить и переделать! Приручи его!

Гальватрон вошёл в заправку, оглянулся, подавляя мгновенно вспыхнувшее раздражение, и медленно двинулся сквозь активно веселящихся посетителей, выискивая внезапно отбывшего на развлечения партнёра. Повелитель десептиконов предпочитал спокойные места вроде собственной крепости, но удержать там гонщика было невозможно. В последний раз затея с усаживанием за решётку кончилась проплавленной стеной и оранжевыми отпечатками на броне Циклонуса. Лейтенант выглядел настолько оскорблённым, что Гальватрон хохотал как ненормальный, пока энергон не пошёл через верхнюю подачу. Пришлось признать за автоботом право исчезать по его собственному желанию.
Найти гонщика удалось довольно быстро. Толпа недавно собранных автоботов с воплями развлекалась прямо посреди танцпола, сверкая гладкими пластинами и апгрейдами. Вокруг них крутились и прибавляли шума такие же недавно спущенные с конвейеров десептиконы, а уже дальше вперемешку шли разновеликие трансформеры всех направлений. Гальватрон с удовольствием отметил, что новые партии трансформеров продолжают делиться по принадлежности, и выбор в пользу фиолетового знака меньше не становился. Всех этих новых граждан кибертронской принадлежности лидер десептиконов рассматривал как свою личную собственность. Ещё никогда их не было так много. Прекрасно. Понаблюдав за весельем, Гальватрон пришёл к выводу, что не зря появился в новом для себя месте. Это было даже забавно, поскольку обычно в его присутствии все старались вести себя потише или вовсе сбежать. Здесь его не узнавали, и десептикон чувствовал себя как шарктикон на охотничьей территории. Только протяни руку — и можно схватить и сломать любого.
Но ему нравилось смотреть, как трансформеры обоих знаков трутся друг об друга. Решив не беспокоить своего личного автобота, Гальватрон отошёл к стойке, согнал с удобного места какого-то трансформера, комфортно расселся и вбил мощный заказ в контактную панель. Согнанный возмутился и запротестовал, но когда Гальватрон развернулся к нему и одарил пристальным взглядом, немедленно вытянулся по стойке смирно. Этого кибертронца Гальватрон никогда не видел, но фиолетовый знак разглядел отлично. Десептикон, по-настоящему никогда не воевавший и даже не стрелявший. Гальватрон ухмыльнулся, подцепил его за подбородок пальцем и заставил повернуть голову из стороны в сторону.
— Мой лорд? — десептикон автоматически попытался отдать честь, но стойка помешала.
— Иди сюда, — велел Гальватрон, хлопая себя по колену.
— Но...
— Живо!
Десептикон одним движением перемахнул через острые щитки, украшавшие наколенники Гальватрона, и прочно уселся на своём повелителе. Гальватрон рассеяно выпустил несколько кабелей, ткнул, не глядя, и небрежно подбросил заряд-другой. Десептикон на нём охнул, подался вперёд и притиснулся к партнёру. Гальватрон не менее небрежно покачал силовыми полями, заставляя десептикона на себе шипеть и выгибаться.
Повелителю всегда было легко заставить других трансформеров терять голову — видимо, из-за той части Юникрона, которая всё ещё оставалась с ним. Слишком резкий рисунок энергетических полей, слишком мощные импульсы и непривычно закрученные магнитные потоки.
Гальватрон на пару кликов отвлёкся от созерцания танцпола, оглядел увлечённо ёрзающего десептикона и одобрительно кивнул, оценив его старания. Правда, после этого хорошее настроение слегка подпортилось, поскольку через пару кликов Гальватрон обнаружил, что среди развлекающихся уже не видит ярко светящейся брони. Недовольно блеснув оптикой, лидер десептиконов включил отслеживание по маячкам, вмонтированным гонщику кое-куда поглубже. На внутреннем экране почти сразу нарисовалась мерцающая полоса, уводящая в сторону от основного веселья, прямо к слабоосвещённым нишам между несущих опор. Гальватрон придержал задёргавшегося в его руках энтузиаста — длинные крылья мешали вглядеться в полумрак. С крылатыми он давно не сталкивался, но всё равно помнил, что нужно делать, и без колебаний пропустил сетку разрядов прямо по ведущим плоскостям. Шипение превратилось в невнятные лихорадочные просьбы, в которых угадать содержание можно было только по интонациям — ещё, больше, сильнее...
Одновременно с приглушенным воплем лётчика Гальватрон отыскал пропажу. Пока на колени повелителя часто проливалась горячая капель, он оценивал происходящее и просчитывал шансы этой заправки остаться невредимой, избежав его гнева.
Шансы были неплохие. ХотРод занимал почётное место главного экспоната в его личной коллекции завоеваний и трофеев, но любой трофей теряет свою ценность, если не выставлять его перед окружающими. Поэтому Гальватрон спокойно относился к всплескам бурной активности, которые периодически случались у автобота. Никакие сумасбродства не могли хотя бы частично сравниться с тем сумасшествием, приступы которого раньше переживал он сам. Сейчас он намного реже терял разум от дикой чужой силы, рвущей голову и размазывающей все мысли. По правде говоря, этого с ним уже почти не происходило.
И вдобавок, жмущиеся у колонны автоботы выглядели прекрасно. Стройный бело-синий так извивался, словно хотел с кем-нибудь трахнуться. А может быть даже... Гальватрон ухмыльнулся и поднялся с места, небрежно отпихивая десептикона. Тот еле устоял на ногах, но возмутится не посмел, справедливо опасаясь реакции. Его и так наградил вниманием самый величайший из всех десептиконов, и теперь лётчику предстояло сделаться знаменитым.
Крейсерским курсом пройдя сквозь толпу, Гальватрон оказался прямо за спиной у сине-белого и с удовольствием положил руки на гладкие пластины корпуса. Автобот дёрнулся, но избранник повелителя поймал его обеими ладонями за голову и не позволил обернуться. Гальватрон многообещающе улыбнулся гонщику, спустился одной ладонью по бедру его приятеля, запустил пальцы в промежность и обнаружил, что там уже давно творится разврат во всей красе. Джамперные элементы соединяли обоих трансформеров, заставляя одинаково приятные на ощупь бёдра синхронно вздрагивать от импульсных толчков. Недолго думая, Гальватрон нажал посильнее и пластина под основанием джампера сдвинулась, открывая приёмную часть. Автобот недовольно поднял колёса, попытался вильнуть бампером, но быстро понял безуспешность затеи.
— Мне не очень нравится, когда моего гонщика трахают без меня, — сообщил Гальвтарон ему в датчик, раздвигая коленом напрягшиеся бёдра энтузиаста. — Тебе повезло, что ты всего лишь мелкий и глупый автобот, и к тому же с приятным дизайном...
ХотРод почувствовал, как начинает больше раскрываться джампер неподвижно стоящего Миража, и понял, что тот возбуждается от перспективы. Лёгкий испуг быстро прошёл под действием старт-капсул, и Мираж пригасил линзы, оставив слабое мерцание.

Гальватрон обхватил талию автобота, полюбовался цветовым сочетанием, сравнил свои размеры и размеры удачно подвернувшегося автобота, а затем слегка подсел и очень медленно подключился в с трудом реагирующие порты. Автобот застонал, дрожа с ног до головы, и Гальватрон почувствовал, как сбивается ритм передачи импульсов. У ХотРода вырвался переливчатый машинный сигнал пикового подключения. Разумному существу издавать такие звуки не подобало, поэтому Гальватрон испытал глубочайшее удовлетворение от того, какое влияние оказывает на партнёра.
Мираж не знал, то ли проклинать старт-капсулы, то ли радоваться. Он действительно был не прочь устроить себе пару приятных заездов, но всё получилось неожиданно быстро. Не успел он как следует прижать гонщика и разогнаться хотя бы до половины, как к ним сходу подсоединился кто-то третий, а ХотРод никак не давал оглянуться и приветственно плюнуть хладагентом в храбреца.
Впрочем, хладагент вскоре собрался в гораздо более удалённых, так сказать, нижних частях тела. Бьющее по нейронам напряжение заставляло содрогаться с ног до головы, от разного потенциала зарядов, сбрасываемых двумя партнёрами, всё перед оптикой шло искрами, и сил не хватало даже на повышение голоса со стона до крика. Быстро, быстро, очень быстро! Ах, как хорошо! Ему впервые было так приятно от врубания в чужие системы — до такой степени хорошо, будто каждый штекер одновременно ласкали сами Юникрон и Праймас.
Громко стонущий от кайфа приятель ХотРода выгрузился первым. Видимо, двойное асинхронное подключение оказалось слишком мощным. Топливо вперемешку с консервантом и синтетиком хлынуло по всем задействованным шлангам, и Гальватрон на всякий случай прижал обоих трансформеров, не давая вырываться. Обессилено стеная, бело-синий под его напором несколько раз передал заряды уже практически напрямую через собственную соединительную систему, а затем из его вокалайзеров вырвалось настоящее взвизгиванье, по которому можно было определить, что последние несколько кольцевых потоков пришлись ему очень даже по вкусу. ХотРод беззвучно открыл рот и запрокинул голову. Его перезагрузку Гальватрон тоже отлично почувствовал. Знакомый каскадный сброс эхом отозвался сквозь чужие системы.
Сам повелитель как обычно остановился посредине процесса и принудительно завершил активное соединение. По всем правилам ведущему тоже следовало перезагружаться, но Гальватрон не испытывал особой потребности в подобном. Если сравнивать с другими трансформерами, его системы выдерживали пиковые нагрузки, в два-три раза превышающие порог функционирования. Иногда повелитель размышлял над тем, чтобы завалить и отыметь гештальт, но одно только планирование ему быстро надоедало.
Музыка продолжала пульсировать, словно приглашала немедленно повторить. Но повелителю уже стало неинтересно, вспышка любопытства благополучно была удовлетворена. Бело-синий автобот под ним беспокойно двигался, слабо пытаясь вытолкнуть штекеры из портов: разогретые элементы быстро остывали и теряли ту самую подвижность, которая помогала подстроиться почти под любого партнёра, даже превышающей весовой категории. Гальватрон пару мгновений посмаковал момент, не давая автоботу высвободиться, но потом всё-таки разжал руки и чуть качнулся назад. Разъёмы тут же раздвинулись, предохранители толкнули штекеры в самые кончики и немедленно начали подниматься дальше, один за другим выталкивая чужеродную механику. Гальватрон склонил голову и подкрутил видеозахват, чтобы поближе рассмотреть происходящее. Порты быстро закрывались изнутри, соединялись с бронёй, и буквально через несколько кликов автобот оказался надёжно защищён от любых посягательств. Пожалуй, не будь он так взбудоражен интерфейсом, пришлось бы его физически взламывать, а потом выдёргивать лишние детали.
Гальватрон немедленно полез к нему под броню и, повинуясь мимолётному желанию, дёрнул за до сих пор свисавшие кабели. Автобот взбрыкнул на месте, попытавшись лягнуть его, поэтому пришлось милостиво разжать пальцы — видимо повелитель случайно прихватил ещё и часть джамперной системы. Кому понравится, когда за слабые в общем-то детали так крепко хватаются.
ХотРод стиснул челюсти, напрягаясь всем телом. Шлак, как же безумно хорошо становилось с каждым... с любым трансформером, которого он встречал уже после Гальватрона.
Гонщик понятия не имел, по какой причине кодирование, оставшееся от Юникрона, оказывало такой эффект, но результат был восхитителен. Сам Гальватрон даже не подозревал об удивительных возможностях нового корпуса, данного ему механическим воплощением хаоса, потому что не имел обыкновения устраивать интерфейс ни с врагами, ни со слугами, ни с солдатами. Во всяком случае, раньше он точно так не развлекался. Теперь ХотРод иногда посмеивался, что фактически украл штамповку повелителя десептиконов.
Правда, и цена была соответствующей — бывший Прайм до сих пор помнил страшную тягу, возникшую между ними, едва вернулся настоящий Оптимус и Матрицу пришлось отдать. Наверное, ХотРод и в самом деле был слегка избранным. Не исключено, что он был просто таким же покалеченным, как покалечила Гальватрона сущность пожирателя планет. Возможно, именно Матрица, а не сам автобот стремилась к тому, в ком пряталась слабая тень врага. Не для того чтобы уничтожить, а чтобы спасти и исправить. Она не только осветила их самый тёмный миг, она превратилась в маяк, разгорающийся всё ярче. Гальватрон, чьим единственным стремлением было разрушение, потерял смысл существования вместе с Юникроном. Мегатрон всегда обладал гигантскими планами, остановить его было невозможно, но Гальватрон... Можно сказать, Юникрон помог им, хотя вовсе не преследовал подобной цели.
Мысли промелькнули в затуманенном сознании, растворились в удовольствии, и ХотРод наконец убрал ладони с чужого шлема, позволив загнанно вентилирующему Миражу уронить голову. Горячий воздух, идущий из систем экстренного охлаждения, скользил по яркой броне, подсоединённые кабели дрожали. ХотРод напрягся и вытолкнул из себя штекеры — легко и быстро, не встречая сопротивления. Последним тяжело выскользнул шланг, зацепившись краями за горловину на несколько мгновений. ХотРод потянулся, ухватился за один из зубцов «короны», украшавшей тяжёлый шлем повелителя, и попытался дерзко ухмыльнуться, но улыбка вышла довольной и расслабленной.
Мираж титаническим усилием удержался от немедленного оффлайна, поднял чугунную голову и медленно обернулся, чтобы рассмотреть третьего участника. Сначала он не поверил собственной оптике и на всякий случай быстро перезагрузил видеосистему. Операция не помогла. Великий и ужасный лорд Гальватрон, повелитель всех десептиконов, никуда не исчез. Мираж открыл рот, силясь подобрать достойную фразу, выразившую бы всю гамму эмоций, но Гальватрон предупреждающе покачал головой. Мираж послушно подавил все рвущиеся звуки.
— Вот теперь развлекайтесь как пожелаете, — щедро разрешил повелитель. — Что моё, тому разрешается баловаться.
Мираж перевёл взгляд на ХотРода, пытаясь без слов выразить вопль «Ну и что там кто-то говорил про укрощение?» Ржа в бампер, да его только что оприходовали только ради того чтобы пометить как личную собственность?
— В крепость не возьму, — добавил Гальватрон из-за спины, словно подслушал его мысли. — Но ты можешь заходить к нему в гости. Многие должны этому обрадоваться.
— Я потом этих многих разделаю на экспонаты, — благодушно сказал ХотРод, не переставая улыбаться, и Мираж даже прекратил гонять охладитель, ожидая, что неадекватный психопат сейчас немедленно слетит катушек, начнёт орать и стрелять в потолок, и всё закончится очень плохо...
Но Гальватрон промолчал и молчал ещё несколько кликов, и, в конце концов, Мираж понял, что ничего страшного не происходит. Он осторожно оттолкнулся обеими ладонями от нагрудной пластины гонщика, выпрямился, убедился, что твёрдо стоит на своих двоих и только после этого аккуратно шагнул в сторону, не желая больше стоять между партнёрами.
— Я предлагаю выпить за... знакомство, — максимально политкорректно предложил он, не зная, что ещё следует делать после невероятных приключений с участием главного десептикона.
Гальватрон молчал ещё пару мгновений, а потом разразился таким хохотом, что Мираж невольно отступил. ХотРод подхватил его веселье, и бывший шпион совершенно искренне возмутился, развернулся на месте и гордо направился к их персональному месту, гневно крутя колёсами в воздухе. Судя по хохоту, оба следовали за ним.

ХотРод проявил удивительную активность, не только завязав интересный разговор, но и то и дело общаясь по коммлинку — и вскоре к ним начали один за другим подходить неизвестные Миражу трансформеры. Судя по всему, они были из тех, кто всю войну проболтался в отдалённых секторах, поскольку на Гальватрона смотрели с интересом, но без проблесков страха или неприязни. Один из них, высокий суперджет, даже громким шёпотом поинтересовался, правда ли это наводящий ужас хозяин десептиконов, в ответ на что Гальватрон молча поднял руку вместе с плазмомётом, который и не подумал снимать даже в заправке, и спрашивавший тут же почтительно испугался. Или только сделал вид, потому что немедленно попытался пробиться поближе.
В итоге Мираж обнаружил, что кругом царит сущее юникроново безобразие — возле одного десептикона собралось столько заинтересованных автоботов, сколько не бывало шарктиконов возле свежего дезактива. ХотРод ослепительно ухмылялся, взирая на суету с благосклонностью самого Сигма-компьютера, а Мираж чувствовал, что ему срочно нужна очередная капсула для расширения сознания.
Ещё через некоторое время автоботы объединились и потащили величественно выглядящего повелителя из заправки, требуя показать им, как далеко и хорошо стреляет знаменитый плазмомёт, из которого был убит коварный предатель Старскрим — тьфу ты, Праймас, он уже стал персонажем легенды — а Мираж вновь остался с приятелем один на один. Капсулы не хватало катастрофически.
— Ну и как тебе новая жизнь? — проницательно поинтересовался ХотРод, двигаясь на кресле поближе. — Хороший мир мы начинаем строить, а?
— Мне кажется, что я в стазисе, — признался Мираж. — Словно сейчас выйду онлайн, а там док с инструментами, и там за стеной Рэд кричит, что у нас опять прорыв в безопасности...
— Никакого стазиса, — уверенно сказал гонщик. — Мы все в реальности. У нас впереди миллионы ворн, которые мы потратим, как захотим. Кстати, теперь у тебя есть отличный патч для твоих несостоявшихся отношений.
— Что-что? — Мираж не смог сразу переключиться на другую тему, слишком захватила его картина прошлого, затягивая в пугающую воронку воспоминаний.
— Расскажешь ему, что был в заправке, и тебя поимел сам великий лорд, — ХотРод сунул палец в куб, вытащил и внимательно осмотрел, словно у него там был встроен анализатор. — Ты же знаешь все эти их глупости об иерархии...
— Какие глупости, какая иерархия? — почти беспомощно спросил Мираж.
Он не знал ни о чём подобном. Он просто не интересовался укладом десептиконов, потому что это было совершенно не для него. Забыть об их существовании не получалось, но вполне можно было сделать вид, что у него отшибло всю память, и эти трансформеры ему слабо известны.
— Новая мода, — ХотРод залпом принял сомнительное содержимое, прислушался и удовлетворённо кивнул, когда за стеной грохнуло. Гальватрон, видимо, устраивал шоу по просьбам зрителей. — Если их лорд кого-то отметил, за меченым будут охотиться по всему Кибертрону. Если я не ошибаюсь, они верят, что при этом часть кодирования перейдёт к ним. А это, сам понимаешь, великая штука.
— Не понимаю, — честно сказал Мираж, окончательно утопая в трясине открывшихся перед ним психологически-социальных особенностей.
— Эхо Юникрона, — сказал ХотРод, внимательно глядя на него сквозь пустую оболочку куба. — Абсолютное всемогущество. Не у Гальватрона, само собой. Но ему досталась тень, и через меченых она может достаться им. Самую малость.
— И много кому от тебя её досталось? — совершенно глупо и оскорбительно поинтересовался Мираж, и тут же выразительно зажал рот ладонью. Если бы у него оставался хоть небольшой заряд лишней энергии, он бы сейчас покрылся статическим свечением.
— От меня? — ХотРод засмеялся. — Меня не догонишь, а если догонишь, то руки сломаешь, пытаясь поймать. Так что вызывай своего загадочного и молчаливого, пусть порадуется.
— По-моему, я совершаю глупость, — пробормотал Мираж, ища в базе номеров записанный идентификатор Броула. — Чем больше я прислушиваюсь к твоим советам, тем в большие неприятности влипаю. Работал бы на своей стройке... или в комиссии по сертификатам прохлаждался.
ХотРод сидел в кресле, свободно откинувшись на удобную спинку, и улыбался ему так, словно внутри него звучало эхо самого Праймаса.

Мираж даже не поверил, когда танк отозвался на настойчивые нетрезвые сообщения, которые автобот начал строчить ему после второго куба, принятого для решительности. На самом деле, Мираж ожидал, что его пошлют далеко и надолго, но Броул только спросил, в чём причина, и, получив в ответ «напился, ноги не трансформируются», пообещал вскоре прибыть. Мираж передёрнулся, отключил коммлинк и торжественно восстал из кресла.
— Потом расскажешь, как прошло, — со смешком напутствовал его гонщик. — Только не перестарайся, а то и правда ноги заклинит.
— Я предприму все возможные меры для сохранения собственной функциональности, — с достоинством ответил Мираж и неожиданно даже для себя отвесил церемониальный прощальный поклон, признанный архаичным уже во времена Золотого Века — Благодарю за помощь! Ты наверняка всё это спланировал, чтоб тебя...
— Я? Да ты что! Как такое можно запланировать? Просто в моём присутствии всем везёт, — ХотРод мигнул ему одной линзой. — Не забудь — с тебя рассказ.
Мираж ещё раз отвесил поклон, едва не споткнувшись при этом о напольную подставку для низкорослых седоков, выбрался за пределы силового поля, отгораживавшего их от шумной суеты, и начал пробираться к выходу. Теперь двигаться было не так легко, постоянно приходилось извиняться за отдавленные ноги и задетые колёсами крылья. Пару раз его уносило в центр веселья, и он едва не ввязался в конкурс на самые хитрые движения тазовой секцией, но затем опомнился, рассыпался в громких извинениях и вырвался из стихийно образовавшегося круга поклонников.
Снаружи было настолько тихо, что сначала ему пришлось проверить аудионастройки, чтобы убедиться в их работоспособности. Удивительную тишину нарушала только компания дронов, с деловитым писком убиравшая по частям гигантскую рекламную вывеску, рухнувшую под воздействием чего-то высокотемпературного, типа выстрела из плазмомёта.
Броул явился довольно быстро для трансформера его комплекции. Мираж энергично замахал обеими руками, призывая его остановиться, и полез через ограждение на дорогу.
— Куда? — сурово осадил его трансформировавшийся патрульный. — Не лезь ногами под колёса!
— Я жду, что ты будешь моим аэрокэбом! — важно заявил Мираж, споткнулся о дорожную разметку и почти навернулся в руки бывшему комбатикону. — Упс... Я в норме. Но ездить не могу.
— Чем я буду? — с подозрением уточнил Броул.
— Ну такая специальная служба доставки, — Мираж помахал рукой. — Её ещё не изобрели... то есть не восстановили. Раньше была такая...
— А, бочковоз, — Броул запыхтел вентсистемой от приятных воспоминаний и трансформировался обратно. — Ладно, садись, только не соскользни.
— Я за дуло держаться буду, — почти нежно сказал Мираж, карабкаясь на самую верхушку танка.
Несмотря на тяжесть и неповоротливость, Броул двигался достаточно плавно, чтобы Мираж мог начать традиционный монолог. Приступил он к разговору издалека, начав с очередного заседания комиссии по постройкам, затем перешёл к выставке достижений кибертронской промышленности, потом вкратце обрисовал как их всех потащил по заправкам руководитель проекта систем энергонакопления, как он, Мираж, отстал и застрял в третьей по счёту заправке, потом встретил там давнего приятеля — ну его все знают, суперзвезда Кибертрона, огненный гонщик — и что в заправку даже являлся сам Гальватрон.
— Врёшь, — коротко сказал Броул, но по голосу слышалось, что он искренне заволновался. Непонятно, правда, то ли испугался, то ли обрадовался, что повелитель на Кибертроне.
— Правду говорю, — обиделся Мираж. — У него ещё наклеечки такие были таможенные на броне, их всем вешают, кто с Чаара прямым рейсом прилетает, на всякий случай... Говорят, у вас там много загрязнений в атмосфере, нужно смотреть, чтобы у местных реакции не наступило.
— У нас тут строительство, — недовольно сказал Броул, сто ворн уже не видавший прежних напарников по гештальту и не желавший видеть их ещё сто раз по столько же. — И чё делал там твой Гальватрон?
— Он не мой, он ХотРода, — поправил Мираж. — Знаешь, я никогда не думал, что они так удивительно смотрятся вместе. Если бы Юникрон и Праймас помирились, они бы выглядели точно так же, я уверен.
— Юникрон, да? — задумчиво протянул Броул.
— Ах да! — обрадовался Мираж. — Я ж тебе ещё не рассказал про Эхо Юникрона!
И по напряжённому потрескивающему молчанию в эфире Мираж понял, что ХотРод не врал. Танк действительно заинтересовался, поэтому автобот с удовольствием вывалил на него все свои переживания и ощущения.
В отличие от белковых существ, с которыми Миражу доводилось общаться на планете с названием Почва, автономным металлическим формам жизни не приходило в голову стесняться — и Мираж рассказывал, всё больше увлекаясь подробностями. Броул молчал, только периодически начиная громко ворчать двигателем.
Мираж даже не заметил как промелькнул остаток пути, увлечённо повествовал, пока они привычно шли по улице — там возле самых строений ехать уже было нельзя — и не успел закончить, когда остановился перед опущенным подъёмником. Он на клик умолк, соображая, как попрощаться прямо среди увлекательной истории, но Броул шагнул за ним на платформу, и Мираж с удовольствием продолжил.
— ...и я по-прежнему уверен, что это был самый яркий и запоминающийся интерфейс, — подытожил он, проводя ладонью по панели у дверей собственного отсека. — Я его, наверное, даже извлеку из памяти и запишу на всякий случай.
Броул прислонился плечом к пазам, не давая двери закрыться. Мираж успел сделать два шага в приёмную, но, не услышав ожидаемого щелчка закрывающего механизма, удивлённо обернулся. В полумраке красный визор работал на полную мощность, светя активным сканером так, что даже маску и часть нагрудной брони заливало красным сиянием.
— Что? — искренне удивился автобот. — Думаешь, я вру?
— Нет, — Броул склонил голову к плечу и шагнул вперёд, продавливая элегантный полипластовый коврик, о который так приятно было счищать уличную пыль. — Я хочу Эхо. Дай.
Требование оказалось настолько неожиданным, что Мираж даже не сдвинулся с места, только задирал голову с каждым шагом комбатикона, пока тот не оказался совсем рядом. Смотреть ему в визор теперь было сложно из-за выдающейся нагрудной брони. Мираж всё-таки сделал крошечный шажок назад. Броул протянул руку и неуверенно одним пальцем царапнул его щёку, точно пытался погладить. Мираж остро почувствовал разницу между ними. Гальватрон, предположим, тоже был выдающейся габаритами личностью, но всё в нем было цельным, словно его отлили без единого зазора. Броул состоял из острых углов, огромных деталей и кучи неснимаемого вооружения. Патрульный повторил жест, пытаясь сделать его ещё невесомее, и Мираж наконец-то слегка улыбнулся. Чувство вседозволенности захватило его с головой.
— Только не сломай, — сказал он и широко раскинул руки.
Броул заскрежетал всеми деталями, подхватил экс-шпиона за бёдра, оторвал от пола и размашистыми шагами двинулся вглубь отсека. Мираж автоматически ухватился за толстенные запястья и поджал ноги, чтобы не поприветствовать пару любимых предметов мебели. Впрочем, Броул ловко пробрался между ними, но почему-то свернул от платформы и двинул к огромному окну, перед которым Мираж стратегически разместил тяжеленные «вазоны», которые ему подкинули друзья-дизайнеры, обожавшие изготавливать различные интерьерные решения из инопланетных материалов. Потом Мираж собирался устроить там кристаллические растения, но сейчас вазоны пустовали, и Броул остановился как раз возле них. Мираж не успел указать ему на топографический кретинизм, поскольку танк с точностью сапёра поставил его на один из вазонов и аккуратно развернул лицом к окну. Мираж вытянул руки, непроизвольно ища опору, и упёрся в плексиглас. Панорама сверху открывалась, конечно, прекрасная, но...
— Платформа вообще-то назад и влево! — наконец возмутился он.
— Сломаю, — с лёгким сожалением сказал танк. — И её, и тебя. Так надёжнее.
Мираж констатировал удивительное однообразие поз, в которых сегодня протекала его личная жизнь, а потом Броул с грохотом расставил ноги пошире и точно так же упёрся в плексиглас обеими руками. Мираж почувствовал себя маленьким и незначительным, да ещё и прикрытым тройным бронированным щитом.
— Откройся, — пророкотал Броул у него над датчиком. — Не дёргайся. Сам всё сделаю.
Мираж переступил на месте, балансируя на самых краях широкого вазона, и без возражений открыл броню. Броул не отрывал ладони от опоры, но его кабели были настолько толстыми, что в них наверняка имелась собственная система управления. Мираж с ошеломлённым любопытством смотрел, как они крутятся у него между ног, выщёлкивая и снова пряча штекеры самой разнообразной конфигурации. В конечном итоге два самых толстых кабеля обвились вокруг бёдер и скользнули за спину, сразу настойчиво уткнувшись в подвижные пластины, прикрывавшие основные опорные механизмы. Мираж нервно дёрнул колёсной стойкой, но всё-таки подчинился настойчивому давлению и сдвинул защитные пластины. Самые большие разъёмы тут же оказались в открытом доступе, и Броул не замедлил этим воспользоваться. Прямое подключение к нейросети кого угодно делало совершенно беспомощным, и у Миража разъехались ноги, так что он едва не свалился в те несколько мгновений, пока Броул приноравливался к управлению чужими системами. Потом Мираж с приятной дрожью ощутил, как большинство разъёмов послушно раскрывается, а затем и рассоединяется, чтобы образовать новую конфигурацию, подходящую для большого партнёра. Фильтрующие мембраны напряглись в предвкушении бурной перекачки.
— Дай всё, — Броул понизил голос почти до суб-звукового диапазона. — Не прячься. Не бойся.
— Я не... ммм!
Не докончив фразу, Мираж вскрикнул и сразу перешёл на стон. На внутреннем экране мелькнуло и погасло предупреждение «Модуль «Эхо» активирован», а затем удовольствие вспыхнуло с такой интенсивностью, что автобот заорал. Шлаково Эхо! Шлаково юникроново Эхо! Ааа!
Броул от неожиданности почти нырнул вперёд, впечатался шлемом в плексиглас и застыл в этой позе. Автобот под ним бился так, словно его не удерживало прямое подключение, от которого шло дикое, полыхающее наслаждение, и Броул стиснул кулаки, понимая, что до красной черты дошёл в три клика, надрывая собственную передающую систему.
Никогда раньше ему не удавалось попробовать тех, кому перешло Эхо! Замкнутые кабели дёргались во все стороны, автобот мотался вместе с ними, из выпавших шлангов брызгало прямо на прозрачную преграду и текло по ней разноцветными струйками. Отчаянно желая схватить автобота обеими руками и стиснуть в сокрушающем объятии, Броул застонал, почти зарычал, вскинул голову и вырубил оптику. От этого восхитительное чувство сделалось ещё острее, пробило по ногам, впилось в основной нейроствол и рванулось выше, чтобы засиять под шлемом. Чистый экстаз, не требующий усилий по разгонке и поддержке. Броул ударил по плексигласу, не в состоянии терпеть режущее нейросеть удовольствие. И он, шлак забери, хотел видеть, что происходит с автоботом. Заново включенная оптика сбоила, полосами шли помехи, но он всё равно разглядел, как Мираж хватался то за его бёдра, то за опутавшие всю тазовую область кабели, то за собственную голову. Прерывистые стоны только добавляли топлива в двигатель, и сдерживаться было всё труднее.
Броул в последний раз шарахнул по плексигласу, а затем не вынес — схватил Миража, приподнял его, отрывая от опоры, шагнул назад и со всей силы рухнул на спину. Удар был сродни электрошоку — невыносимое удовольствие частично схлынуло, под шлемом загудело и затрещало. Броул повёл головой и опять подкрутил видеозахват. Стиснутый автобот оказался на нём верхом и ошарашено смотрел через плечо. В его оптике плавали ошмётки Эха, то и дело заволакивая чистое свечение пеленой. Броул осторожно разжал пальцы и ещё более осторожно развёл руки в стороны и даже попытался убрать за голову, но собственная броня не позволяла. Мираж точно так же неторопливо начал разворачиваться на нём, скручивая кабели, пока не оказался всё в той же позе, но уже лицом к партнёру.
— Не так сильно... — почти прохрипел Броул. — Сгоришь...
Мираж сунул руку между их тел, наощупь нашёл раздутый шланг и вытащил его из общей мешанины. Броул лихорадочно попытался перекрыть поступление энергона, но автобот успел раньше и сунул длинный палец прямо в насадку, и одновременно пустил электрическую искру. Броул судорожно вздрогнул всем телом, энергон хлестнул прямо в лицо автоботу, едва не оторвав шаловливый палец бешеным напором.
— Ми... раж... — Броул не мог выровнять настройки вокалайзера. Теперь он боялся не только сломать автобота, теперь он боялся, что сгорят они оба.
— Праймас, как же хорошо, — простонал Мираж, растирая по себе лиловую жидкость и крутя бёдрами. Броулу открылось новое знание: чужими движениями управлял не он, вместо этого вели его, заставляя точно так же двигаться. — Праймас, как приятно... О шлак, я не хочу останавливаться... А-ах... Давай сильнее... нн... нгхх... накачай меня...
Мираж бесстыже ёрзал на своем великолепном трофее. Укрощённый и усмирённый десептикон принадлежал только ему. Может быть, ХотРод действительно оказался прав. Автоботы стремились к своим прежним врагам, чтобы не оставлять их одних, чтобы тщательно вычистить и стереть из их процессоров все десептиконское, переделать их...
— Бра-аул... — Мираж обнаружил, что уже трётся щекой о толстую броню и вот-вот начнёт пробовать её на вкус. — Я хочу на верхнем пределе...
Здоровенные ладони стиснули тонкую фигуру, почти сминая горячий металл, и Броул сделал восхитительное движение бёдрами. Застрявший на полпути шланг протиснулся сквозь тесные кольца ограничителей, уткнулся в стенку резервного накопителя и немедленно слил часть топлива. Из-за разницы в уровне давления энергон брызнул острыми струйками, ошпаривая анализаторы. Мираж непроизвольно взвизгнул, запрокидывая голову. Скользящее движение было непередаваемым. Хотелось почувствовать его снова и снова. Мираж приподнялся, преодолевая сопротивление усиленной машинерии Броула, и резко опустился, снова вызывая брызги перегретого энергона. Десептикон глухо взвыл.
— Что ты дела... мммх... М-мира...
— Что я делаю? — Мираж опустил голову и ощутил, как вытесняемый энергон подступает к резервным каналам во рту. Между челюстей сделалось горячо и приятно, форсунки напряглись и приготовились раскрыться, чтобы тоже туго брызнуть. — Я тебе приказываю.

— Я выиграл, — ХотРод вольготно развалился в кресле беспилотника.
— Психованные автоботы, — злобно фыркнул Гальватрон, сворачивая активное окно. — Он выглядел слишком жалким, чтобы вытворять такое!
— Всё твоя вина, — ХотРод немедленно развернул окно обратно. Спасибо дизайнерским выкрутасам, благодаря которым большинство новых зданий представляли собой почти воздушные конструкции с огромным количеством прозрачных элементов. — Не надо было приставать к неповинному кибертронцу с неприличными предложениями.
— Я не предлагал, — Гальватрон не смог удержаться от самодовольной ухмылки. — Я делал.
— Мы отнимем всех твоих десептиконов, — почти игриво сказал гонщик, вытягивая ногу и любуясь новым узором, тщательно нанесённым с помощью био-вытравливания. — Всех перевоспитаем. А ты останешься один, брошенный и никому не нужный.
Гальватрон с рычанием восстал из соседнего кресла и немедленно принялся доказывать, что до этого ещё очень далеко. ХотРод довольно возопил, отбиваясь пультом управления, что вызвало последовательно праздничную иллюминацию, сирену тревоги, несколько мёртвых петель и, наконец, экстренное пожаротушение.
В облаке порошкового наполнителя Гальватрон всё-таки изловил автоботское хамло и прижал к разломанному в пылу битвы креслу. ХотРод пнул повелителя десептиконов пару раз, затем подумал и удобно закинул ногу на его плечо. Рисковать новой покраской он не собирался.
— О? Новые позы? — прорычал лорд, в запале прижимая широкий спойлер чересчур сильно.
Но броня гонщика по-прежнему была самим совершенством, и ярко-жёлтая полоса только слегка прогнулась. Собственные штекеры повелителя уже распирали пазы, норовя вырваться наружу и немедленно совершить полное соединение.
— Новое суперсекретное оружие автоботов, — хихикнул гонщик, смахивая с лица наполнитель. — Оу! Ох... Как это ты так... Мм... Новые правила?
— Отнял порночипы у идиотов из охраны, — фыркнул Гальватрон, поудобнее перехватывая всё ещё воинственно настроенного автобота. — Лежи смирно! Сейчас я расскажу тебе кое-что об уважении к могучему повелителю десептиконов!
— Не могу, щекотно! — ХотРод брыкнулся свободной ногой. — Что за изолят ты используешь? Ух! Ох! А-а, шлак!
И включившийся вирусный модуль «Эхо» заставил его выгнуться в кресле, стиснуть украшенные узором ноги на фиолетовой броне и совершенно забыть о Мираже, твёрдо вознамерившемся заездить выбранного десептикона до полной смены профиля.

Вернуться к фанфикам