Загадка Тахмасиба

Автор: Skjelle
Вычитка : Megan Z. Marble
Персонажи: ЛонгХол/Скрэппер, трансформер/человек (почти)
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма, романтика
Краткое содержание: О неудачном дне из жизни трансформера, кошмарном происшествии в ходе экспедиции на Венеру, и во что вылилось столкновение советских космонавтов с гигантскими роботами.
Комментарий: В главных ролях «проходные» персонажи повести А. и Б. Стругацких «Страна багровых туч». Имена придуманы из головы.

Они сели где-то километрах в двадцати от границ Голконды. Тахмасиб оставил Ермакова у ракеты, а сам со своими геологами отправился на разведку. Что там произошло — неизвестно. Тахмасиб вернулся к ракете через четверо суток один, полумертвый от жажды, страшно истерзанный, изъеденный лучевыми язвами. Он принес образцы урановых, радиевых, трансуранидовых руд («Богатейшие руды, Алексей, изумительные руды!») и в контейнере розовато-серую радиоактивную пыль. Он был уже почти без памяти. Он показывал Ермакову контейнер и что-то много и горячо говорил по-азербайджански. Ермаков не понимал по-азербайджански и умолял его говорить по-русски, потому что ясно было, что речь идет о чем-то важном. Но Тахмасиб по-русски сказал только: «Бойтесь красного кольца! Уходите от красного кольца!» Больше до самой смерти он не произнес ни слова. «Красное кольцо» — это и есть загадка Тахмасиба, загадка гибели трех геологов, загадка Голконды. А может быть, никакой загадки и нет. Может быть, как считают многие, Тахмасиб просто помешался от лучевой болезни или от картины гибели товарищей.

— Алёша, ты понимаешь, Алёшенька, она живая! Она дышит, она ворочается, исторгает чёрные бури, но мы обязаны её покорить, это кладезь для человечества! И ещё, Алексей, пожалуйста, будьте осторожны, я видел страшное, мои товарищи... Я видел, как Голконда распахнула свою пасть и проглотила их, затянула в ненасытную фиолетовую прорву... Лёша, скажи всем, она защищается, будет огрызаться, пока мы не выбьем ей все зубы, запомни, Алёша! Она сожрала моих ребят, не дайте ей сожрать остальных!
— Тахмасиб! Тахмасиб, дорогой, прошу тебя, говори по-русски, я же не понимаю по-вашему! Тахмасиб, слышишь? Тахмасиб!

Яростно пихаясь локтями в толпе, Грэппл пришел к выводу, что если что-то идет хорошо, то вскоре оно обязательно споткнется о законы подлости и начнёт идти плохо. Казалось бы, чего можно ожидать на периферии, в тихом научном городке, знаменитом лишь громкими именами проживающих тут кабинетных учёных? Нападения космических пришельцев? Позвольте, смешно. Спасибо орбитальным линиям обороны. Общественных беспорядков? Отнюдь. Благодаря жёсткой политике нынешнего диктатора всё было весьма прилично, если не соваться, куда не просят.
Но нет же. Нет, нет и ещё раз нет. Спрашивается, почему сейчас он торчит среди взволнованно переговаривающихся трансформеров?
Ответ на этот вопрос был кристально ясен и вовсе не радовал.
Завод по экспериментальной добыче актиноидов взлетел на воздух.
Насладившись мысленно сказанной хорошо звучащей и в меру пугающей фразой, Грэппл ещё раз пихнул в бок соседа и вернулся к более приземлённой реальности.

На деле ситуация обстояла несколько менее катастрофично. В ходе осторожного, давно рассчитанного процесса вытягивания актиноидов из портального туннеля неожиданно всё пошло наперекосяк: в одно мгновение тоннель вспучился, разрывая электромагнитные ловушки, выдирая крепежи несущих колец, свернулся и коллапсировал, напоследок долбанув по техническому центру освободившейся энергией.
Под неумолчный рёв сирены тревожного оповещения Грэппл, ругаясь почем зря, сгреб со стола россыпь чипов, на которых были записаны итоги его деятельности (аж в трёх резервных экземплярах), и бросился со всех ног в направлении ближайшего убежища, отмеченного на эвакуационной схеме.
К счастью, никто не запаниковал, и Грэппл влетел в плотный поток загружающихся в убежище трансформеров строго по графику. За ним прибыло ещё пару десятков рабочих, тяжеловесы вовремя затормозили и дружно запыхтели вентиляцией в спину архитектора.
Невзирая на лёгкую суматоху, трансформеры организованной лентой втянулись в широкие двери, и те начали было закрываться, как из коридора донесся многоголосый вопль.
— Эй, здесь полный набор! — возмущённо заорал начальник сектора, контролирующий запорный механизм.
Грэппл оглянулся и увидел целый отряд строительных альтформ, несущийся к убежищу на полной скорости. Первый трансформер перешел в основной режим, кувыркнулся в воздухе и с грохотом приземлился перед входом.
— Шестнадцатый коридор завален! — гаркнул он. — Нам деваться некуда! Там кого-то отсекло, мне своих надо прятать!
— Заходи! — безнадежно махнул начальник, видя, как за спинами вновьприбывших начинает вставать блёклое голубое зарево, от которого вся броня неприятно напрягалась и намагничивалась. — Да поживей!
Незапланированные трансформеры втиснулись в помещение, в котором тут же сделалось очень и очень некомфортно. Двери наконец-то закрылись, послышался мощный гул и щелчки, означающие, что всякая связь с внешним миром блокирована. Следом успокоительно загудели насосы, перекачивающие изолят. Грэппл непроизвольно прислушался, отметил прекрасную работу всех механизмов, в проектировании которых принял немалое участие, и облегчённо поставил галочку во внутреннем списке параноика. Изолят должен был защищать то, что скрыто за ним, даже в случае ядерной бомбардировки. Развалившийся портальный передатчик, по идее, обладал гораздо меньшей разрушительной силой — энергоотводы для него строили с тройным перекрывающим запасом мощности.

Сгрудившиеся в тесноте трансформеры недовольно ворчали, но вскоре тут и там начали раздаваться первые реплики, потом смешки, а потом и разговоры. Поскольку прямой угрозы функционированию не наблюдалось, унывать никто не собирался, и сгрудившиеся в убежище работники завода с энтузиазмом перекрикивались. Кто-то уже рассказывал свежий анекдот, последовали взрывы хохота, зашумели те, кто плохо услышал, требуя немедленно всё рассказать заново и погромче.
Несмотря на скученность, в толпе периодически происходило движение, и в итоге этих перемещений Грэппл удачно оказался возле опорной колонны, в которую вцепился как в родную. Будучи архитектором, он прекрасно знал, где самые безопасные места. Разумеется, он не собирался кричать «Нам крышка! Трансурановая!» — но всегда лучше быть слегка более подготовленным, чтобы не теряться в форс-мажорных обстоятельствах.
Его смутные опасения внезапно обрели реальное воплощение, когда возле дверей раздался встревоженный многоголосый шум, а потом толпа резко подалась назад. Немедленно раздались гневные вопли об ущемлённых частях тела.
— Что там такое? — не выдержал Грэппл, пытаясь высунуться из-за колонны.
— Вторую линию герметизации поставили, — хрипло отозвались сзади.
Архитектор говорящего не видел, поскольку в силу особенностей собственной конструкции не мог просто так повернуть голову — ему нужен был разворот всего корпуса. Впрочем, гораздо больше личности незнакомца его интересовала вторая линия. Любое убежище было оборудовано такой второй линией, которая отсекала часть свободного пространства для заполнения его уже не изолятом, но амортизатором. Дополнительная защита для находящихся в убежище испуганных граждан, и в данном случае вынуждающая их крепко потесниться. Если совсем точно, то «потесниться» превратилось в давку. Сосед за спиной пошевелился, и Грэппла прижало к колонне намертво.
— Слушай, да осторожнее ты, — прошипел он, локтем толкая навалившегося трансформера. — Раздавишь же!
— Мы... я не раздавлю, — с некоторой запинкой откликнулся тот. — Тут... пространства нет...
Грэппл с неудовольствием подвигал опорными стойками, почувствовал, какая у неизвестного горячая броня и почти услышал, как вибрирует у него в корпусе энергия. К сожалению, он по-прежнему не мог посмотреть, кто же это там так перенервничал и впал в клаустрофобию, и оставалось только отнестись к происходящему с пониманием.
Однако строитель внезапно осознал, что границы его понимания не настолько широки как казалось бы. Они заканчивались примерно там, где начинались чьи-то активные домогательства.
Сначала он не поверил своим ощущениям, но неизвестный ржавый болт, стоящий у него за спиной, ухитрился пропихнуть ногу между бёдер Грэппла, и теперь настойчиво ею двигал. Грэппл стрельнул взглядом по сторонам. Справа стоял один из тех, кто примчался в последнюю очередь, но его вряд ли интересовали чужие телодвижения — круглые аудиодатчики были прочно закрыты накладками звуковой системы. Слева возвышался совсем индифферентный кибертронец, вообще отключивший оптику и мирно сопевший системами вентиляции в размеренном ритме экономичного режима.
Грэппл яростно ткнул локтем назад и тщетно угодил в твёрдое. Неизвестный чуть-чуть пошевелился и устроил подбородок на защитном куполе Грэппла. Архитектор дрыгнулся, по-прежнему храня молчание. Идиотское интеллигентное воспитание не позволяло заорать или шарахнуть неизвестного разрядом. Впрочем, домогательства на этом прекратились.
— Извини, — прошелестел голос над датчиками. — Одному мне всегда неуютно, а мои... приятели далеко. Страшно тут. Можно за тебя подержаться?
— Не извиню, — сдавленно прошипел архитектор. — Нельзя! Поищи своих приятелей и пристраивайся к ним, ага?
— Они очень далеко, — совершенно серьезно ответил прилипчивый маньяк.
Грэппл хотел сказать что-нибудь нелестного, однако облапивший его незнакомец тихо щелкнул вокалайзерами, и Грэппл внезапно понял, что сейчас у него откажут ноги. Острый электромагнитный импульс ушел в его системы, ошарашив каждый микрон нейросети. Архитектор судорожно вцепился в колонну покрепче и затравленно глянул вправо-влево. Трансформеры были невозмутимы. Как их не задело такое мощное излучение, он понятия не имел. Следующий импульс пробил его до самых кончиков антенн, и Грэппл расплывающимся сознанием успел подумать, что вовремя отключил вокалайзеры. Третий разряд наконец-то разнес спешно выставленные блокировки, и на ногу клаустрофобного маньяка приглащающе вывалилась путаница кабелей и шлангов, а сверху все это щедро замочило сжиженным топливом.
— Прости, — снова извинился стоявший сзади. — Я не специально. Это линк-программа глючит. Я бы отошёл, но... Какой у тебя порог? — неожиданно деловито и совсем другим, чужим голосом поинтересовался он.
Грэппл решил, что лучше все-таки устроить безобразную драку и выдать себя с антеннами, но в этот момент над головами трансформеров раздался тяжкий стонущий грохот. Потом ухнуло, лампы освещения мигнули и погасли. Заклубилась ржавчина.
— Кажется, рвануло, — невыразительно констатировал кто-то в наступившей тишине.
Ещё клик молчания сгинул в пыльной туче, и трансформеры загомонили разом. Видимо всем сразу представилось, как рушатся гигантские цистерны с ядреными химикалиями, и всё это добро льется вниз по этажам, неумолимо стремясь к запертым убежищам. Сверху опять жахнуло, кракнуло и потолок просел, а местами с него посыпались куски тяжелых шлакоблочных перекрытий. Кого-то придавило, и бестолковое топтание на местах вкупе с шумом и криками достигло апогея.
Колонна лопнула вдоль стыковочного шва с натужным резонирующим звуком. Грэппл чётко осознал, что сейчас его этой колонной и раздавит.
Неизвестный обхватил Грэппла поперек корпуса, дернул и приподнял, отрывая от надежного пола. Архитектор недостойно заорал, брыкнулся, сопротивляясь, его рванули ещё раз, и в следующее мгновение на тяжелый строительный надшлемник рухнуло что-то тяжелое. Грэппл удивлённо мигнул оптикой, пытаясь убрать внезапные трещины поперек всего внутреннего экрана, получил несколько десятков истеричных предупреждений от мониторинга собственной функциональности, и оффлайн поглотил его целиком.

Придя в себя, он обнаружил, что его уже никто не пытается принудить к насильственному энергообмену, провода и шланги скручены в небрежный клубок, а сам он невесть как оказался между двумя косо рухнувшими плитами, образовавшими двускатное убежище. Оценив возможность выбраться самостоятельно, Грэппл пришёл к выводу, что успеха не добьется, и, чтобы отвлечься от мучительного ожидания спасателей, начал распутывать буквально завязанное в узел интерфейс-оборудование. Во время этого сложного и увлекательного мероприятия он то и дело матерился и вздрагивал, поскольку подобные экзерсисы хорошо выполнялись только при полной отдаче интерфейсу, а в обычном состоянии расцеплять шланги было сродни членовредительству.
Высвободив, свернув и спрятав последний кабель, он прислушался. Разумеется, всё было далеко не в порядке. Кто-то стонал, кто-то ругался, слышался пронзительный скрип поломанных и неправильно двигающихся механизмов. Грэппл подался было к выходу из бетонного «кармана», но плиты немедленно угрожающе заскрежетали, и он торопливо вернулся назад. Шлак, оказывается, они держались за счёт его собственного корпуса! Только пошевелившись, Грэппл осознал, какая страшная тяжесть давит на спину. Пожалуй, лучше всего было сохранять спокойствие и ждать.
Ждать джоор, другой, третий...

Пока не раздаслось привычное для слуха холодное шипение плазменных резаков. Ну наконец-то! А то можно подумать, что страховые отчисления делались зря! Да и инвесторы могли бы поторопиться: чем дольше стоит завод, тем сильнее паника на бирже, тем быстрее падают акции.
Сам Грэппл не был таким уж бизнес-аналитиком, но в своё время по совету приятеля купил небольшой пакет акций собственного предприятия и периодически следил за тем, что крутится в финансовых сферах. Одно он уяснил твёрдо — любые неприятности на производстве мистическим образом отражались на цене его небольших капиталовложений. Взрыв должен был основательно подкосить их позиции.
Ладно, ничего. Они заново всё отстроят, сделают ещё более совершенную систему контроля, например, снабдят внешнюю воронку туннеля видеодатчиками. Наверное, следует сделать их на основе микробиологических компонентов. Резко ставшее популярным, это направление исследований тоже было весьма интересным, но Грэпплу привычнее было возводить огромные конструкции, нежели возиться с пробирками, пусть внутри них тоже строилось что-то величественное. Но уж слишком мелкое.
— Эй, внимание всем! — заорали от двери. — Просьба сохранять спокойствие! Уровень сейсмически неустойчив! Все присутствующие будут эвакуированы в порядке очередности! Соблюдайте радиомолчание и включите ваши маячки!
В воцарившейся тишине было слышно, как наверху все ещё рокочет и перекатывается, но уже усмирённо и почти нестрашно.
— Быстрее давайте! — недовольно сказал кто-то. — Мне, между прочим, обе руки оторвало, пыль с фильтров смахнуть нечем!
Грэппл зажал рот — у него-то все руки были целы — и сдавленно захихикал, дурея от облегчения.

Как всегда ему подсобил собственный массивный корпус. Рухнувшие плиты с архитектора снимали в три приема, подогнав погрузчик, а вдобавок он ещё и сам помогал спасателям, упираясь в пол и прилагая немалые усилия модифицированых серво. В конце концов, убежище-тюрьма поддалось, плиты разъехались, и Грэппл едва не упал, обнаружив, что держать огромный вес больше не нужно. Казалось, сейчас он вот-вот взлетит, как водородный пузырь.
— Спасибо! — он выпрямился, вежливо отстраняя медика, норовившего подключить к нему портативный сканер. — Всё в порядке, я попозже зайду на осмотр.
— Прошу подтверждение вашего отказа от экстренной помощи, — медик тут же подсунул датапад, и Грэппл не глядя кинул ему личную подпись.
Ему было некогда получать отчёты о мелких повреждениях, и даже замена треснувших линз могла подождать. В первую очередь следовало добраться до зала с портальным туннелем и убедиться, что он подлежит восстановлению. Всё-таки один из самых глобальных проектов, в которых Грэппл принимал участие...
На периферии размышлений о важности доставки актиноидов для нужд Кибертрона мельтешило смутное желание разобраться ещё и с тем неизвестным, который решил проявить задатки интерфейс-мастера в самый неподходящий момент. Грэппл сосканировал его энергоподпись, и хотя она была странно продублированной, словно принадлежала как минимум четырём трансформерам, он всё же очень хорошо запомнил её рисунок.
— Куда? — Грэппла тормознули на входе в зал. — Здесь закрытая территория!
— Ты что, новенький?
Архитектор искренне изумился, а потом понял, что охранник действительно новенький. Вернее, только присланный. Таких Грэппл тут ещё не видел, чтобы оружием были увешаны по самые ободы. Кто-то из инвесторов постарался, что ли... Вот только зачем?
— Пропуск! — рявкнул охранник, вытягиваясь во весь рост и одновременно угрожающе нависая над не самым маленьким трансформером.
— Читай, — Грэппл небрежно, даже несколько высокомерно махнул рукой, запуская голограмму, и трехцветный символ приоритетного доступа вспыхнул в пыльном воздухе. Из-за остаточного электромагнитного фона голограмма потрескивала и норовила исчезнуть, но всё равно читалась предельно ясно.
— Прошу соблюдать меры безопасности во время передвижения по территории!
Охранник даже не сменил тон, и Грэппл на клик усомнился, что перед ним настоящий трансформер. Больше смахивало на жестко запрограммированного дрона.
Аккуратно обойдя массивную фигуру, Грэппл устремился к месту катастрофы. Помещение было наполнено сероватым густым дымом. Архитектор отмахнулся от проплывшего мима клуба и двинулся вдоль рухнувшего охладительного трубопровода. В густых испарениях охладительных систем то и дело вспыхивало, сверху непрерывно сыпались искры. Воняло расплавившимся металлом и ещё тысячью запахов, означавших полное фиаско сложнейшей конструкции.
Впрочем, работа уже кипела, как тут всегда было заведено. Только сменилось направление деятельности: удалённо управляемые погрузчики, служебные дроны, транспортники, легковесные добровольцы — все дружно расчищали завалы. Здоровенный трансформер ярко-красного цвета сосредоточенно поливал второстепенные очаги возгорания химической пеной, методично двигаясь от одного к другому. Правильно, экстренная система гашения уже отработала, промышленные установки подвезут не сразу, для них нужно хотя бы первые сто метров расчистить. Грэппл обогнул целую секцию вентиляционной системы, наступая на бессильно распластанные шланги подкачки, и сразу же едва не налетел на очередного рабочего.
— Эй, чего застыл? Ноги отвалились, помочь не можешь? — резко окликнул архитектора невысокий трансформер, старательно распиливающий бетонную опору, завалившуюся на... даже непонятно на что.
— Нет, — Грэппл смутился и от неожиданности даже припомнил собеседника. Кажется, этот трансформер был рядом с ним в момент аварии и слушал музыку. — Меня только что из убежища вытащили. Я там вроде один из последних был...
Рабочий на миг прервался и уставился на него, словно Грэппл только что объявил о собственной функциональной непригодности, не подлежащей реконструированию.
— И что? — наконец, сказал он. — Я тоже там был, только меня приятели не страховали.
Грэппл почувствовал, как неумолимо собирается свечение на кончиках коротких антенн, торопливо нагнулся, схватил первую попавшуюся трубу и куда-то потащил. Чтоб его, внимательного такого!
Оттащив ненужную трубу куда подальше, Грэппл бросил её и устремился к центру зала. По-хорошему надо было дождаться экспертную комиссию, но пройдет слишком много времени, прежде чем бюрократы соизволят закончить тщательное обследование и выдать осторожные примерные результаты, сопроводив их кучей рекомендаций. Лучший результат — это результат, которого достигаешь сам. Чем больше он успеет осмотреть разрушений, тем быстрее сможет восстановить картину произошедшего и учесть все недостатки в будущем проекте. Да! Следующий проект обязан быть втрое, вчетверо совершеннее!
Увлекшись размышлениями, Грэппл перебрался через огромное, наполовину оплавленное кольцо, ранее удерживавшее в себе скрученное пространство. Могучая же сила здесь поработала. Архитектор осторожно ступил на гладкий, стеклянисто блестящий от взрыва пол и двинулся туда, где страшно застыл искорёженный металл. Похоже, это и был эпицентр.
Повсюду валялись изуродованные до неузнаваемости детали. Сколько затрат! Как тяжело будет снова собирать средства... Грэппл досадливо откинул с дороги спутанный клубок кабелей, и тут же его больно ударило в шарнир.
Непроизвольно вскрикнув, архитектор резко наклонился и схватился за колено. Это ещё что за шлак? Из-за опрокинутого стабилизатора сверкнула белая вспышка, и Грэппла ударило в другое колено. Прямо между защитными пластинами! Как больно!
— Да твой же болт!
Грэппл и рассердился, и испугался. Неизвестно, что там срабатывало, почему куролесил стабилизатор, но если он продолжит прицельно пуляться разрядами в порядочного трансформера, то ещё и сделает его порядочно оплавленным!
Прихрамывая, Грэппл быстро зашагал к взбесившемуся оборудованию. Из-за поврежденных линз он не очень хорошо фокусировался, постоянно казалось, будто за стабилизатором происходит какое-то движение, и странные маленькие детали то поднимаются, то опускаются. Разряд хлестнул вновь, но Грэппл успел среагировать — в последний микроклик чуть развернул ногу, и горящий белый шарик ударил в бедро, тут же закоптив броню. Выругавшись ещё раз, Грэппл рванулся вперед, выбросил руку и схватил стабилизатор, чтобы мгновением позже швырнуть его в сторону и угостить уже собственным разрядом. Проследив, как дымящиеся обломки сыпятся на пол, Грэппл удовлетворённо кивнул.
Острая боль заставила его неприлично громко взвыть и сбавить градус ликования. Метнувшись взглядом к предполагаемому источнику неприятностей, Грэппл на мгновение застыл от изумления. На него нападали... микроконы? Недоразвитые дроны? Они стреляли в него?
Крохотный микрокон вскинул руку, к которой крепилось такое же смехотворно маленькое оружие. Его напарник, видимо, сломанный, скорчился на полу. Грэппл понял, что ещё один выстрел всё-таки просверлит в нем дырку, и стегнул коротким импульсом. Микрокон вскинул руки, Грэппл услышал тонюсенький писк, а затем наглый механизм упал на колени и схватился за круглую серебристую голову.
Архитектор не помнил, чтобы по залу с повышенным уровнем секретности шлялись всякие посторонние трансформеры служебного типа. Откуда их сюда занесло?
Грэппл перевёл взгляд на безнадёжно сломанные концентраторы, и дикая, немыслимая идея возникла в голове сама собой, словно её протащило через портал и влепило ему под шлем с размаху.
Праймас всемогущий, не могло же их затянуть с той стороны?
Почти не размышляя, Грэппл сделал последний шаг, присел рядом с микроконами и осторожно, но быстро сгреб их в ладонь, словно сметал мусор.

В тот миг, когда жадный зев Урановой Голконды распахнулся и поволок их в чёрную клокочущую бездну, оскалившуюся титаническими разрядами сверхмолний, Ян подумал, что это конец. Подумал, что зря не написал письмо Виктории и не рассказал Силину, что они нашли уникальные образцы породы — дурак, сам хотел похвастаться, не пожелал делиться открытием!
А ещё он успел заметить краем глаза, как голодная бездна мазнула пыльным вихрем и прихватила с собой Тагира, их второго геолога.
Ах как нехорошо получилось! — подумал Ян и провалился в небытие.

Очнувшись, он даже не успел обрадоваться. Кругом творилась сплошная чёртовщина и мракобесие — рушились гигантские конструкции, страшно выла то ли сирена, то ли какая-то технологическая установка, пространство буквально выворачивалось наизнанку. Ян снова потерял сознание.
Следующий выход из беспамятства оказался чуть удачнее. Русев убедился, что никуда не летит, а лежит на твёрдой поверхности. Собравшись с силами, он перекатился со спины набок, поднялся на колени и оглянулся.
Немыслимые, нечеловеческие — это определение пришло на ум сразу — конструкции взмывали под купол, парящий в недостижимой вышине. Под ногами расстилалась зеркально-гладкая черная поверхность, греющая даже сквозь материал скафандра.
Невозможно. Непредставимо. Ян застряс головой, вспомнив о неведомой лихорадке, погубившей экипаж чешского корабля. Говорят, они страдали от удивительно красочных и пугающих галлюцинаций. Но...
Это и есть Голконда? Это скрывалось за черными бурями и неистовыми миллионовольтными вспышками? Мог ли природный атомный котел выплавить такое?
Ян всплеснул руками, бросил нелепые и ненужные сейчас размышления, и рванулся к Тагиру. Геолог лежал ничком, неловко разбросав длинные худые ноги, словно прихлопнутый кузнечик. Ян засуетился, пытаясь перевернуть его, перекладывая неподвижные конечности, осторожно поворачивая голову и бормоча какие-то глупости, что всё будет хорошо, нужно только лечь немножко удобнее, и всё будет замечательно...
— Тагир! — Русев не выдержал и закричал в шлемофон. — Тагир, дружище, скажи что-нибудь!
— Пить... — хрипло проскрежетало из передатчика спустя мучительные секунды неизвестности и молчания. — Ян... Ян, иптэш, ноги болят...
— Ноги болят, это хорошо! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Ян и инстинктивно пригнулся, когда над головой протяжно зарокотало и ярко вспыхнуло. — Раз болят, значит на месте, починим, и будешь как новенький!
— И темно здесь, — продолжал хрипеть Тагир, и Ян ужаснулся, поняв, что товарищ совсем плох, его нужно срочно в медчасть... Ах, где тут взяться медчасти!
— Ты только лежи, Тагир, дружище, лежи, всё будет хорошо, что-нибудь придумаем, — путано забормотал он. — Сейчас, сейчас...
— Ян, что случилось, где «Зарница»? — Тагир не успокаивался, ворочался. — Что с Тахмасибом? Ты слышал, он кричал про... про что, не помню... Где он?
Русев молчал, прижав руки к груди в мучительном бессилии. Лучше бы Тагир потерял сознание, чем вот так метаться на гладкой стеклянистой породе — а породе ли? — и спрашивать, задавать вопросы, на которые у Русева е было ответа.
— Ян! — Тагир зашарил рукой. — Где ты, Ян? Почему молчишь, товарищ? — Тагир совсем надсадно захрипел и попробовал приподняться.
— Не знаю я, где мы, — Ян протянул руку и крепко сжал ладонь геолога. — Здесь не темно, это ты не видишь... Мы попали в пасть к старушке Голконде, она нас хорошенько пожевала и выплюнула куда-то. Да бог с ним, куда бы ни выбросило, ты только не вертись так, прошу!
— Выплюнула? — Тагир хрипло засмеялся и тут же мучительно закашлялся. — Ох, чертовски больно... Здесь есть воздух? Дышать тяжело... Вся грудь болит.
Он добавил пару слов по-своему, наверное, выругался, во всяком случае убыра точно помянул. Ян крепче сжал его руку.
— Не знаю, место странное... Понимаешь, вроде бы тут стройка какая-то... Но, знаешь, Тагир, она не наша. Сдается мне, Голконда над нами очень жестоко подшутила. Как бы не вышло, что тут людей никогда не было. Так-то брат. Может, мы с тобой — первые.
— А памятник нам поставят? Можно мне из плутония? — Тагир пытался шутить, но Ян видел, как ему худо и больно, и еле нашел в себе силы коротко засмеяться, поддерживая напарника.
— Будет тебе памятник в полный рост: товарищ Садыхов душит урановую змею стальной рукой.
Тагир то ли фыркнул, то ли всхлипнул и замолчал совсем. Русев опять всполошился. К тому же сверху посыпались уже не просто искры, а целые огненные комки. Один прилично ляпнулся в десяти метрах, и Ян почувствовал идущий от него жар даже сквозь силикет. Вот прилетит такое в голову — и поминай как звали.
Геолог вскочил, пошатнулся, с трудом устоял на ногах, затем подхватил тяжеленного Садыхова подмышки и поволок. Ян совсем не представлял, куда нужно двигаться, поэтому направился к огромной полуоплавленной конструкции, надеясь переждать под ней извержение с металлических небес. Панику он старался душить, не давая подняться мутной волне страха. Как быть двум людям, один из которых совсем плох, в страшной, чудовищной неизвестности? Где это место, куда их занесло? Венера ли это, Земля или какой-то неведомый враждебный мир?
Едва он затащил Тагира в укрытие, как грохот сделался ещё невыносимее, терзая и без того измученный слух геолога. Русеву показалось, что у него из уха пошла кровь, и он машинально попытался ковырнуть там пальцем, но наткнулся на гладкий шлем.
Да что там неведомые миры, вот кончится у них запас сжиженного кислорода — и всё. Русев прикусил губу, чтобы задавить истерический смешок. Поверхность под ногами завибрировала, и Ян завертел головой, пытаясь высмотреть новую опасность. Конечно опасность, что же тут ещё может быть. Но пока он ничего не видел — ни справа, ни слева, ни прямо по курсу...
Русев прошел несколько шагов вдоль изуродованного неизвестными силами механизма и осторожно выглянул из-за сколотого края. И попятился, тяжело задыхаясь. В голове зашумело, наверное, это лихорадка или от кислородного голодания, потому что не может, не может быть такого!..
Ян выглянул снова, и по спине прошла дрожь. Огромное, просто циклопическое создание мерно шагало по гладкой черной земле. Словно чудовищный скафандр сверхпрочной защиты. Увеличенный до размеров пятиэтажного здания. А может быть и больше.
Ян Русев, летавший между мирами на гигантских космических кораблях, участвовавший в стройках нового тысячелетия, невероятно испугался, увидев шагающего гиганта. Никогда, даже в самых смелых мечтах он не смел вообразить, что первым вступит в контакт с иными цивилизациями, и никогда, даже в самых страшных кошмарах, не думал, что это произойдёт вот так. Среди пепелища, с умирающим товарищем под боком. Ярко-оранжевый титан двигался прямо к ним, вполне по-человечески размахивая руками и даже оглядываясь — огромные синие окуляры явно фиксировали обстановку. Но, господи, как же страшно...
Русев оглянулся на по-прежнему неподвижного Тагира, стиснул зубы и потянул за ремень, перехлестнувший грудь. Тахмасиб всегда требовал от них бдительности и, несмотря на протесты Русева, заставил того нацепить термическую винтовку. Ян, помнится, ещё возмущался — какие биологические организмы могут существовать возле чудовищной атомной станции, не Голконде же в чрево собирался стрелять отважный Тахмасиб? Ах, где он теперь, их командир, где теперь все их товарищи?
Остались только Тагир, винтовка и неумолимо надвигающаяся громадина. Наступит — даже не заметит. Ну нет, просто так не возьмешь! Ян собрался с силами и вцепился в приютивший их обломок, нащупывая пальцами в грубых перчатках опору. Вскарабкался по неровным уступам, рискуя сорваться, но сдюжил, сумел, нашёл местечко поудобнее, устроил почти не дрожащие локти на искореженном металле и поймал коленный шарнир титана в прорезь прицела.
Он не прекращал вести огонь, даже когда стало очевидно, что гиганта это не остановит. Ян едва успел спрыгнуть со стрелковой точки, чудом не переломав ноги и шею, когда чудовище с голубыми окулярами резко выбросило вперёд гигантскую ручищу. Миг спустя оно словно пушинку выдернуло из пола — теперь Ян был уверен, что это искусственная поверхность — гигантский обломок. Только чёрное стекло во все стороны полетело. А уж когда оранжевый пришелец выстрелил в подброшенную глыбу, разнеся её в клочья, Русев понял, что остается лишь продать жизнь как можно дороже. Хорошо, что Тагир все-таки потерял сознание! Огонь!
Мгновением позже чудовище уставилось точно на них. Ян опять вскинул винтовку, целясь прямо в огромную синюю линзу, но секунду спустя чудовищный звук пригвоздил его к полу, выкручивая каждый нерв. А может быть не звук, может нечто иное, некий разрывающий внутренности импульс... Ян понял, что он умирает, а чудовищный звук — это его собственный крик, рвущийся из пересохшего горла.
Громадина склонилось ещё ниже. Квалифицированный геолог, специалист по редкоземельным элементам, тридцать один год, Ян Русев, истративший последний термический снаряд в попытке спасти если не себя, то хотя бы товарища, увидел надвигающуюся гигантскую руку, грозящую раздавить их как тараканов, и потерял сознание.

Слегка поругавшись с начальством, но не ударив в бетон лицом, Грэппл оставил незавершённые проекты вылеживаться (всё-таки делал он их в спешке) и покинул территорию завода, бережно спрятав герметичный контейнер под толстым слоем брони.
Он прекрасно разбирался в строительстве, но в чужих формах жизни — а это были именно чужаки, он окончательно уверился в этом, наспех просканировав их — не понимал ровным счетом ничего. Поэтому Грэппл страшно торопился. В первую очередь ему требовалось разобраться с их циклом жизнеобеспечения, чтобы ценные научные экземпляры не кончились, прежде чем он преподнесет всем потрясающее открытие: портальный туннель способен не только извлекать нестабильные элементы, но и перемещать обычных трансформеров! То есть иные формы жизни, на основании чего можно сделать вывод, что и кибертронцы могут таким воспользоваться. После ряда тщательных экспериментов, само собой.
Правда, чтобы убедиться в своих догадках, пришельцев следовало, как минимум, разобрать на части и тщательно изучить. В крайнем случае, можно отделить их искры — или двигатели, или что там у них ещё есть — и хранить вместе с процессорами отдельно, пока тела будут изучаться. Грэппл чуть притормозил, пропуская тяжёлый автопоезд, и внезапно подумал, что не учитывает одну важную вещь. Не факт, что можно взять и разделить странных существ на детали без потери функциональности.
Шлак, всё-таки ему нужен был консультант.
Грэппл свернул на дублирующую полосу, включил вспомогательную навигацию, и взялся за список знакомых, которые могли хотя бы косвенно иметь отношение к модному нынче изучению иных форм жизни. Из подходящих кандидатур трое оказались в отъезде, двое на вызовы не отвечали, и только Персептор после долгого сигнала ожидания как всегда рассеяно пробормотал что-то вроде приветствия.
«Привет! — Грэппл послал кучу позитивных картинок. — Найдётся свободный брийм?»
«А? Что?»
«Очнись, друг! Я спрашиваю, найдется у тебя немного свободного времени для старого приятеля?»
«Не уверен», — задумчиво ответил Персептор, явно до сих пор плохо осознавая, что он уже поддерживает беседу.
«Ладно, можешь не отрываться от своих реактивов, просто скажи — ты разбираешься в альтернативных формах жизни?»
«Смотря в каких, — теперь Персептор говорил чуть более заинтересованно. — Ты случайно не про институт ксенозоологии?»
«Нее, — Грэппл проверил, не повредился ли контейнер, не удрали ли его новые интересные приобретения. — У меня тут... появилась возможность завести себе питомцев. Возможно, органиков. Как думаешь, чем они могут заправляться?»
«Ты шутишь? — Персептор хихикнул. — В одной только общей энциклопедии есть ссылки на тысячи различных видов, и каждый приспособлен под свою уникальную среду обитания. Могу посоветовать хорошую лабораторию, они берут недорого за анализы»
«Нет, в лабораторию не могу, — Грэппл вовсе не хотел, чтобы его экземпляры кто-то отнял под предлогом карантинных мероприятий. — А можно я к тебе приеду и покажу?»
«Нельзя, — строго ответил Персептор. — Подозреваю, у тебя нет никаких сертификатов на этих питомцев. Неизвестно, какую заразу они на себе тащат. Езжай в лабораторию и смотри, чтобы тебя там тоже проверили!»
Грэппл фыркнул и отключился, не прощаясь. На заводе соблюдались все меры предосторожности, а сам по себе портальный туннель всегда бил таким мощным потоком ионизированных частиц, что возле него даже ржавчина сама собой исчезала, что уж говорить о каких-то там вирусах.
Ну раз Персептор заикнулся о лаборатории, то можно поискать что-нибудь менее порядочное и лицензированное, но более сговорчивое.
Грэппл ещё ни разу не нуждался в подобных услугах, поэтому искал по инфосфере наугад, постоянно натыкаясь на фальшивые линк-блоки, уводящие в заразные склады порнографических баннеров и рекламного хлама. Он уже переворошил столько ресурсов, а толку всё не было!
От огорчения Грэппл и сам не заметил, как автоматически свернул на спуск с главной трассы, ведущий в его излюбленный заправочный сектор. Дорога была настолько привычной и объезженной, что Грэппл спохватился только остановившись перед пропускным пунктом на стоянку. Вот же раззява! Эх!
Махнув на всё, Грэппл расплатился и медленно въехал на привычную территорию. Если он пропустит пару кубов, ничего не изменится. А ещё можно будет найти здесь нескольких знакомых и расспросить насчёт лабораторий у них. Грэппл был уверен, что трансформеры, не занятые официальной работой, обязательно должны знать всё про самые зловещие притоны Юсса.

Первый же куб показал, что знакомые поголовно знать не знают никаких лабораторий, да ещё и дружно советуют порядочному архитектору не лезть почищенными шинами в неприятности. Грэппл обижался, махал руками и пытался объяснить, что данные ему нужны исключительно ради благих целей, но бесполезно.
— Иди, выпей ещё взгонок и завтра тебе не понадобятся никакие лаборатории, кроме стационарного очистителя, — Траннис похлопал его по плечу. — Давай-давай, а то потом спроектируешь эскалатор, который посетителей ронять к Юникрону в пасть будет!
Под незлобивые смешки приятелей Транниса, Грэппл гордо удалился, пару раз потеряв равновесие на ходу. Добравшись до общей раздаточной стойки, он разглядел свободное место, протиснулся к нему и с размаху плюхнулся на мощное сиденье.
— Никто не может мне помочь! — громко сообщил он Мирозданию и ткнул в панель заказа.
Сосед слева сочувствующе булькнул, но кабель из подшлемного разъема не вытащил, и клик спустя мирно прилёг на согнутый локоть. Изо рта у него потек стабилизатор, необходимый во время серьезных игр с пакетной передачей данных. Сосед справа не среагировал, и Грэппл опять почувствовал острую обиду.
— Никто-никто! — крикнул он едва ли не в датчик незнакомцу.
Трансформер развернулся почти беззвучно, при этом чуть не заехав архитектору по физиономии огромными зубцами погрузочного ковша. Грэппл автоматически отшатнулся, ожидая увидеть сердитую физиономию, но вместо этого уткнулся взглядом в глухое забрало и узкий красный визор. Ох сейчас как врежет... Грэппл прикрыл обеими руками середину корпуса, где под броней всё ещё прятал контейнер с микроконами.
— Что, конвертер сдох? — поинтересовался незнакомец, не спеша кидаться в драку. — Починку вызвать? Или фильтратов попросить?
— Нет, — Грэппл облегченно спустил пар. Вовремя он прикрылся, раз даже показался незнакомцу больным — Я нашёл маленьких существ, а мне никто не хочет помочь разобраться в их строении!
— Обычно от такого помогает служба дезинсекции, — вежливо сказал собеседник.
— Ни в коем случае! — Грэппл затряс головой. — Это уникальные экземпляры, полученные в лаборатории!
— О? — трансформер склонил голову, и Грэппл уловил искренний интерес в спокойных интонациях.
— Честное архитекторское, — Грэппл снова прижал руки к корпусу, подумал мгновение и полез под съемные пластины. — Эх, всё равно пропадут наверное... Сейчас покажу. Ума не приложу, какой у них состав, какое топливо нужно...
Он вытащил контейнер и бережно поставил на стойку. Прозрачные стенки прекрасно позволяли видеть происходящее внутри. Чужаки из туннеля лежали друг возле друга и не шевелились. Грэппл огорченно потряс контейнер, пытаясь заставить их двигаться, но тщетно. Они только перекатились, и снова безжизненно распластались.
— Видишь, какие странные? — Грэппл наклонился, пристально всматриваясь в «микроконов». — Почти нет жёсткости сочленений, материал корпусов, видимо, очень гибкий...
— Действительно, — сосед наклонился, и Грэппл даже услышал как жужжат микросерво под его визором, видимо, настраивая увеличение изображения. — В какой лаборатории такое делают?
— Это не делают, это... — Грэппл спохватился и вовремя оборвал сеанс откровений. — В общем, неважно. Но больше там таких не найти. Я сам удивился, прихожу, а они... — его снова потянуло на болтовню, и Грэппл крепко стиснул челюсти.
— Значит, сами сотрудники не могли сказать, что это и как за этим ухаживать?
— А, может, ты знаешь? — воинственно спросил обычно миролюбивый архитектор. — Ты же вроде строитель должен быть, судя по ковшам, а не микроскоп с колесиками.
— У меня есть множество хобби, — собеседник явно улыбался. — Возможно, ты согласился бы, скажем, продать мне эти... редкие экземпляры? Думаю, я мог бы заняться их изучением.
— Я их нашел! — Грэппл возмутился. Мало того что советы никто не дает, так ещё и перекупить хотят. — Не отдам! Сам буду разводить и дрессировать! И изучу.
— Но ты же сказал, что не знаешь, как это делается.
— Всё равно, — Грэппл упёрся, одновременно пытаясь не сболтнуть лишнего про возлагаемые на чужаков надежды.
К тому же ему просто не нравилось выражение, с которым строитель смотрел на «микроконов». Похоже, он даже не стал бы задумываться о допустимости расчленения.
— Не хочешь как хочешь, — легко согласился строитель и постучал пальцем по стойке. — Давай выпьем за твое открытие!
Когда перед Грэпплом возник хитро закрученный энергофор и начал напевно выводить традиционное рекламное послание, архитектор недоуменно заоглядывался. Строитель неприкрыто засмеялся, Грэппл понял, что заказ сделал именно он, и откровенно смутился. Дёрнув плечом, он подхватил энергофор, придирчиво осмотрел на свет, одобрительно кивнул и употребил залпом.
Скрэппер уважительно крякнул, отдавая дань мощной топливной системе погрузчика или кто он там. Здешние учёные обычно боялись глотать что-то крепче лёгких растворов, а у этого хоть и светилась эмблема Института, но куража хватало на десяток лабораторных дронов. Тем приятнее было наблюдать, как институтского сотрудника вскоре развезло по всем направляющим.
— Никто, абсолютно никто не разбирается в... мик-кробиологии! — Грэппл задрал палец, помахал им перед собственной оптикой и едва не свалился с сиденья. После чего схватил контейнер и к досаде конструктикона тщательно спрятал обратно под броню.
— За это тоже стоит выпить? — с готовностью предположил Скрэппер.
— Увы! — патетически воскликнул Грэппл, не объясняя, к чему именно относится восклицание.
Неуверенно поднявшись и потоптавшись, он без всяких прощаний двинулся к выходу. По пути архитектор то и дело натыкался на разных трансформеров и, как показалось Скрэпперу, приставал к ним с вопросами. Возможно, о микробиологии. От настырного кибертронца решительно отмахивались, и вскоре он оказался у заветного выхода, а мгновение спустя покинул заправку.
Скрэппер неторопливо вышел следом и как раз успел увидеть оранжевый бампер, исчезающий за поворотом. Устремившись туда же, конструктикон встряхнул рукой и отщелкнул подвижные фаланги. Сделав два шага в темноту, он рефлекторно притормозил, но всё равно едва не налетел на объект охоты.
— Эй ты, — с поплывшей дикцией поприветствовал его Грэппл. — Эт не ты ко мне лепил сваи? Там, на зав-воде! Слышь, а? Я тебя все равно-о вычислю...
— Не я, — ласково сказал Скрэппер. — Клик-клак, гаечка, — и легко коснулся развернутыми пальцами его грудной пластины.
Грэппл икнул системой вентиляции и сделал «клик-клак». То есть вывалился оффлайн мгновенно, схлопнув все системные процессы.

Русев тяжело и медленно открыл глаза, словно сдвигал неподъемные валуны. Попробовал повернуть голову, но смог только скосить взгляд в сторону, чтобы разглядеть рядом с собой неподвижную фигуру в тускло-сером скафандре. Они умирали. Он знал это совершенно точно.
Раньше он уже приходил в себя, как раз когда оранжевое чудовище запихивало их в прозрачный контейнер, и тогда Ян успел заметить, что вокруг совсем другая обстановка. Ни апокалптических пейзажей, ни грохота... Ему казалось, что он узнает детали обстановки, присущие обычному кабинету, но слишком огромные, циклопических размеров. Потом стиснувшие его пальцы разжались, Ян рухнул на дно, сверху на него упал Тагир, и Русев снова вырубился.
Воздуха не хватало. Ян приходил в себя, чувствовал дурноту и тяжесть в голове, судорожно размыкал челюсти в тщетных зевках и снова терял сознание. На их костюмах стояло экспериментальное оборудование — анализаторы кислородного потребления, умно определявшие уровень кислорода и регулировавшие его подачу. Видимо, что-то с ними случилось, поэтому живительный воздух поступал еле-еле, ровно настолько, чтобы не задохнуться сразу. Ян пытался добраться до краников, однако налитые свинцом руки даже не шевелились, и геолог бессильно стискивал зубы, прежде чем опять провалиться в бездну беспамятства.
Когда он снова вынырнул в болезненную реальность, по глазам ударил яркий свет. Ян сощурился, из глаз потекли слёзы, и тут же глазные яблоки защипало так, что хоть волком вой. Тупая боль разливалась по всему телу, кончики пальцев немели.
Ян понял, что это конец. Во время экспедиции они постоянно смывали с себя радиоактивную пыль, прилежно поглощали невероятно горькие пилюли, даже делали уколы арадиатина. Но сейчас, по его прикидкам, прошло уже больше двенадцати часов с тех пор, как они вышли на разведку. Или ещё больше? На сколько были рассчитаны кислородные баллоны? Он не помнил.
Проклятая Голконда не просто сожрала их, она отравила их и медленно убивала. Русев прекрасно знал все симптомы лучевой болезни, но сейчас с ним происходило что-то другое, не менее страшное от этого.
Очень сильно начали болеть суставы, так сильно, что он уже не мог погрузиться в спасительное беспамятство. Жив ли Тагир? Бедняга, лежит и совсем не шевелится... Ян вдохнул бедный кислородом воздух, и его неожиданно и резко вырвало горькой вязкой желчью. Он еле смог повернуть голову, чтобы не захлебнуться. Запах должен был стоять ужасный, но Ян его не почувствовал. Совсем.
Над головой заскрежетало, и огромная тень закрыла свет. Ян прищурился, болезненно всматриваясь в расплывающиеся контуры. Ещё один монстр! У этого даже не было чего-то похожего на человеческое лицо. Только глухой намордник, словно у рыцаря из средневекового романа, и яркая осветительная полоса чуть выше.
Здоровенные пальцы неожиданно ловко просунулись в контейнер и почти бережно схватили Тагира.
«Не трогай!» — хотел крикнуть Ян, но вместо крика из горла вырвалось сдавленное сипение.
Его друг и товарищ болтался в хватке, словно тряпичная кукла, такой же нелепый и бессильный. Гигантские пальцы пошли вверх, утягивая за собой геолога, но в последний момент Тагир зацепился тяжелым ботинком за край контейнера. Движение на миг замедлилось, а потом пальцы дернули сильнее, и Тагир...
Ян распахнул рот в беззвучном крике, видя, как летит вниз тело товарища. Летит, оставив грубоватую, всегда крепкую ладонь в железных пальцах. Злые, отчаянные слёзы хлынули из глаз, Ян заворочался, отчаянно сражаясь с неподъемным телом, преодолевая сковавшую его боль. Он должен встать! Сволочь! Вставай, тряпка! Тагир умирает!
Чудовище снова сунулось в контейнер, сгребло Тагира и выдернуло, словно рачительная хозяйка выдергивает морковку из грядки. Ян беззвучно завыл.

Скрэппер сердито разглядывал хрупкий экземпляр «микрокона», ради которого потратился на суборбитальный транспортник до Урайи. Только совсем лишенный процессорных мощностей мог подумать, что это вот может быть подобным трансформеру. Это же совершенно типичный представитель органической жизни! Упакованный в специальную защитную пленку, с системой жизнеобеспечения за спиной... Действительно уникальный экземпляр, Скрэппер ни на миг не пожалел, что попросту обокрал его хозяина. Ценный и очень хрупкий, только стоило его покрепче взять, как тут же деталь отвалилась.
Скрэппер фыркнул и положил маленькое создание на ремонтный верстак, тут же направив на него мощную лампу. Так, в первую очередь ликвидировать повреждения. Перетянуть место разрыва, прекратить потерю полезной жидкости. Заодно взять на анализ, можно будет определить, как оно функционирует. И, пожалуй, стоит поторопиться. Быстрое сканирование показывало, что ритмичные электромагнитные колебания, испускаемые объектом, начинают затухать. Нет деятельности — нет жизни.
Скрэппер непристойно торопливо сунул маркер с собранной жидкостью в портативный анализатор на запястье и запустил программу обработки. К счастью, много времени не потребовалось, ничего удивительного в этом существе не было. Типичные химические формулы, несколько общих процессов, описывающих основы работы организма... а вот и основные потребности. Хм.
Скрэппер вновь недовольно покосился на застывшее тело чужака. Слишком требовательные. Атмосферу им дай кислородно-азотную, жидкость только водородного типа, топливный цикл построен на усвоении органики... Неудивительно, что прогнозируемый срок работы у них так мал и не дотягивает даже до пары ворн.
А вообще, химическая формула их обменной жидкости сильно отличалась от предполагаемого стандарта. Большой вопрос, из какой лаборатории утащил их оранжевый любитель выпить, но там этих двоих явно не в стерильных условиях держали. Если проводить аналогию с нормальным трансформером — напичкали заразой и оставили медленно разрушаться.
В другой ситуации Скрэппер поспешил бы утилизировать вредные образцы, пусть даже они и редкие, но его сектору как раз должны были выдать грант на исследования различных систем коммуникации для создания усовершенствованной системы связи. Заказчиком выступал не кто-нибудь, а целый завод по добыче экспериментальных элементов путем точечных пространственных проколов. Актиноиды были крайне важны для развития всего Кибертрона в целом, требовались настоящие экспедиции, и представители завода хотели получить системы связи, работающие в портальном туннеле. Поэтому Скрэппер в ближайшем будущем планировал всерьез заняться исследованием таких вещей, как стайное поведение дронов, неизменно возникавшее невзирая на любые ограничители; эмпатическую связь симбиотиков и многое, многое другое.
Почему бы не включить в программу и экзотические наработки, например, глубокий анализ биологических носителей? Такие технологии пока не использовались, даже не рассматривались, но ведь портальный туннель тоже поначалу был лишь чрезвычайно смелым проектом. Чем больше Скрэппер размышлял о широких перспективах, тем больше нравилась ему идея.
После недолгого изучения публикаций за последние два гигацикла, он окончательно уверился, что в лаборатории этих существ никто не производил — они сами пришли откуда-то. Из некоего довольно развитого мира, поскольку ни одна лаборатория не стала бы воспроизводить сложные костюмы для несовершенных образцов, да ещё и вооружать свои разработки. Значит, далекие миры.
Вселенная велика, жизни в ней полно, за всеми и не уследишь. Кибертронцы не любили высовываться с родной планеты и даже торговые контакты особо ни с кем не поддерживали, предпочитая внутренние разработки.
Да, теперь Скрэппер был уверен, что в примитивной белковой оболочке скрывается довольно приличный разум, раз уж они смогли пробраться на Кибертрон, и никто об этом даже не узнал. Лучше всего будет как следует их спрятать, прежде чем начать изучение. Так спрятать, чтобы никто никогда не догадался.
Скрэппер окинул взглядом лабораторию, подошёл к стеллажу, снял с него пустой шлем прихотливой декоративной формы и задумчиво взвесил на ладони.
Что есть разум, по сути? Последовательность электронных сигналов, возбуждаемых в определённой последовательности. Не важно, в какой форме происходит этот процесс, что лежит в основе — сложнейшие системы или биологические структуры. Всё что существует, может быть скопировано, извлечено и перемещено.

Заправки всегда были неиссякаемым источником свежих запчастей. Профессиональным призванием Брейкера была проверка этих источников и постоянный мониторинг ситуации. Буквально с полдекады назад ему привалил крупный заказ на крупную же добычу. Как назло, все заправки, числившиеся на его территории, выдавали либо слишком мелкую клиентуру, либо слишком трезвую. Поэтому наткнувшись на полностью оффлайнового трансформера, Брейкер едва не подпрыгнул от радости. Тяжелая альтформа, нормально телосложение, приятное лицо — то что надо! Шикарная «запчасть»!
Поставщик спешно вогнал в энерговоды жертвы несколько кубиков транквилизатора, дополнительно обработал трансформера станнером и вызвал транспортника. Автовоз откликнулся сразу, пообещав прибыть через четверть джоора. Брейкер подхватил оранжевого кибертронца под руки и с натугой оттащил вглубь проулка. Тяжёлый! Едва не вывернув мелкий шарнир, Брейкер злобно сплюнул отработкой прямо на «запчасть» и устроился в ожидании автовоза, сев на корпус отключившегося трансформера. Тот, кто превратил этот проулок в совершенно непроходимый тупик, любовно уставив контейнерами, ящиками и бочками, а так же закидав строительным мусором, очень хорошо постарался. Здесь наверняка имелись глушилки, не дающие автоматическим уборщикам проникнуть в прилежно взращенные трущобы и навести порядок. Короче говоря, для свершения преступлений тут было идеальное местечко.
Дождавшись подмоги, Брейкер втащил добычу в наглухо экранированный прицеп, бесцеремонно бросил на пол и захлопнул двери изнутри, тут же постучав кулаком по стенке. Автовоз чихнул движком и медленно двинулся, выползая из неудобного узкого места. Раскрашен он был в типичные цвета муниципальных служб, поэтому своим появлением вряд ли мог кого-то насторожить. Разве что мусорных дронов.

Совершив семиджооровый перегон по скоростной трассе, автовоз наконец-то свернул с гладкого полотна шоссе и начал вилять по нешироким улицам. Брейкер учел место жительства своей жертвы, считав всю доступную информацию с незащищенного блока внешней идентификации, и выбрал ту арену, которая находилась как можно дальше, но при этом не на другом полушарии Кибертрона — иначе доставка оказалась бы уж слишком накладной. К тому же в Урайе платили всегда больше.
— Помочь? — басом осведомился Раннер, запарковавшись в очередном переулке, являвшемся точной копией того, где Брейкер нашёл свой сегодняшний заработок.
— Неа, все сам, — отказался поставщик, поудобнее перехватывая тяжёлого строителя и энергично таща на выход. Пандус под ними загрохотал. — Оплату на тот же счёт?
— Тот уже накрылся, — с легким сожалением сказал автовоз. — Лови новый.
Брейкер кивнул, запоминая последовательность цифр, еще раз перехватил трансформера и направился в обход заправки. Сторонний наблюдатель разумно предположил бы, что позади здания имеется черный вход, однако Брейкер сделал буквально два шага, после чего треснул по стене кулаком, и часть ее ушла вниз. Встав на очередной пандус, Брейкер начал медленно опускаться вместе со своей ценной ношей.
Подмигивали указатели этажей, Брейкер зевал и рассматривал поцарапанные стены. Затем подъёмник вздрогнул и остановился. Ещё одна стена сдвинулась, и Брейкер вышел на седьмой ярус, озираясь в поисках клиента. В каждой арене паранойя была на высоте, и с поставщиками общалась масса промежуточных звеньев. Поэтому Брейкер и близко не оказывался рядом с теми, кто владел столь доходными заведениями. Да и не хотел бы.
В конце коридора показалась одинокая фигура. Брейкер оценил размеры идущего и обрадовался, поняв, что помогать тащить груз в дальние боксы не придется. Поэтому строителя он просто свалил на пол.
— Рэнджровер, — хрипло отрекомендовался подошедший. На букве «д» он слегка заикался, словно ему когда-то попортили вокалайзеры. — Это запчасть?
— Это, — подтвердил Брейкер и слегка ткнул ногой в оранжевое бедро.
— Больно неуклюжий, — усомнился Рэнджровер.
— Драться будет до последнего, — уверил Брейкер. — У него во внешней визитке профессия нацарапана. Интеллектуал, конструктор, белый металл. Так что за свои выхлопы порвет любого.
— Эт-то мы еще посмотрим, — клиент хихикнул, запнувшись на новой букве, и протянул руку.
Брейкер обменялся с ним торжественным рукопожатием, одновременно принимая валютный трансферт, и, не медля ни клика, шагнул обратно на подъёмник.
— Что, не останешься на него посмот-треть? — удивился Рэнджровер.
— Некогда, — буркнул поставщик.
Знал он этих дельцов. Сначала посмотреть, потом энергончику попить, потом шуточно побороться, а потом уже глядишь — и сидишь в отдельном боксе, ожидая вызова на арену. И блокираторы всюду понатыканы, чтоб не сбежал. Спасибо преогромное.

Грэппл вздрогнул, выходя из перезарядки, и попытался широко зевнуть для вентиляции систем, однако нижняя челюсть во что-то уперлась. До медленно разгоняющихся процессоров с трудом дошла мысль, что архитектор лежит лицом вниз, уткнувшись в толстый слой амортизатора. Грэппл потянулся, насколько позволяла конструкция, и всё-таки зевнул, приподнявшись с мягкой подложки. Включил оптику. И со стуком захлопнул челюсть.
Отсек был ему незнаком.
Грэппл резко перекатился набок, а потом сел на платформе. Мягкий пиропласт предупредительно скрипнул под его весом. Архитектор недоумённо оглянулся, автоматически начиная искать признаки индивидуальности. Он помнил, что вчера развлекался в заправке, а потом решил пойти в другую, но на выходе его застал резкий приход, и он вырубился напрочь. Обычно после этого он на автомате вызывал развозку, которая прилежно доставляла его прямо к порогу. Но на этот раз адрес был явно назван ошибочно. К тому же декорирование отсека не совпадало ни с одним из тысяч разных апартаментов, в которых Грэпплу довелось побывать за всё свое существование.
Отказавшись от попыток вспомнить, что привело его сюда, он поднялся и пошёл к двери. Та оказалась заперта, но это его не сильно удивило. Незнакомые помещения вообще любят подкидывать сюрпризы, и их надо воспринимать стоически.
Грэппл задумчиво прошёлся по периметру, между делом простукивая стены. Ни одна из них не отдалась гулким звуком, выдающим замаскированные пустоты. Грэппл поиграл с режимом зрения, но стены были на диво хорошо экранированы, прямо как в лабораториях. Более тщательное исследование совокупно с применёнными профессиональными знаниями показали, что помещение явно расположено на глубине. Конструкция и материалы стен говорили об этом громче всякой сопроводительной таблички типа «минус тридцатый уровень».
— Эй! — Грэппл повертелся на месте, уповая на скрытые камеры. — Я уже очнулся! Я хочу топлива и в мойку!
Против его ожиданий никто так и не откликнулся — ни через четверть джоора, что соответствует правилам психологического нажима, ни позднее. Грэппл уныло обошел отсек ещё раз и завалился на платформу. Подумал и отключился, уйдя в перезарядку. Энергию надо экономить.

— Порченый он к-какой-то, — поделился с хозяином ценным мнением Рэнджровер, глядя в монитор, на котором отображался оранжевый трансформер во всей красе. — Искры в нем нет. Не бесит-тся, не носится. Зря вы его прикупили, д-денту даю.
— Побереги денты, — посоветовал хозяин, удобно развалясь в кресле. — Я как раз гарантирую, что он принесет нам существенный доход.
— Ну д-дело ваше, — пожал плечами Рэнджровер.

Не подозревающий о далеко идущих планах насчет собственной персоны архитектор безмятежно отдыхал в экономном режиме, пока его оттуда не вытряхнули.
— Ох... ой... не тряси так, — пробормотал Грэппл, выглядывая из-под руки на пришельца. — Ты кто?
— Вейрвульф, — ответил невысокий трансформер таким тоном, будто это что-то объясняло. — Вставай, запчасть.
— Чего? — Грэппл сел. — Какая я тебе запчасть?
— Встать, — скомандовал краснолицый трансформер.
И Грэппл с удивлением почувствовал, как начинают дергаться сервоприводы, неумолимо поднимая резко ставшее непослушным тело.
— Что происходит? — растерянно спросил он.
— Мыться, заправляться, а потом в подарочную.
— В какую такую подарочную? — Грэппл ничего не понимал, но на всякий случай сопротивлялся сам себе на каждом шагу. Однако ноги несли его вперед, а собеседник предупредительно держал за локоть, помогая и направляя. — Отпусти меня! Где я вообще?
— Потом узнаешь, — отмахнулся Вейрвульф.
В длинном пустом коридоре им так никто и не встретился. Грэппл отметил множество закрытых дверей с табличками, на которых были написаны имена. Ни одного знакомого. Ни по личным контактам, ни из инфосферы. Он попытался сунуться в ту самую инфосферу, но наткнулся на блок и растерянно отступил. Шлак, куда он вляпался?
В конце коридор разветвился, и всё ещё упиравшийся архитектор вместе с сопровождающим подошли в казенной мойке. Никаких роскошеств, только распылители, сушка и набор стандартных моющих средств.
— Лицом к стене, — приказал Вейрвульф.
В ходе унизительной и возмутительной чистки под короткие команды согнуть локоть или колено, Грэппл донимал Вейрвульфа расспросами, ругался, снова требовал отпустить свободного гражданина и пытался если не взять себя в руки, то хотя бы рухнуть на пол из вредности. Вейрвульф только хмыкал. В окончательное раздражение Грэппл пришел, когда впервые увиденный им трансформер полез расстегивать чужую броню с самыми недвусмысленными намерениями. Конечно, он не долбил ее промышленным молотом, но ловкие движения пальцев, подбирающих магнитную последовательность, нельзя было спутать ни с чем.
— Хватит! — заорал Грэппл. — Стой! Прекрати, шлаков отброс! Какого болта?!
Вместе со взятой им финальной нотой пластина щелкнула и разделилась на две половины, мягко ушедшие в надлежащие пазы.
— Да ладно тебе упираться, — наконец-то подал голос Вейрвульф. — Я ж больно не делаю!
— Проржавели вы все что ли? — зло сказал Грэппл, напрягая сервоприводы в тщетных попытках восстановить деятельность. — Ещё одно движение, и я построю тебе самый шикарный мемориальный памятник в самом ближайшем будущем!
— Все, говоришь? Как круто, наверное, быть таким популярным среди всех.

Клакс, восседавший в излюбленном кресле, с живым интересом уставился на экран. Он крайне ценил искусство Вейрвульфа в плане ограничительных модификаций, поэтому с легкостью уступал тому право первой откачки, тем более что талантливый технарь не имел в виду полноценный интерфейс. Ему надо было только попробовать на вкус. Ну и такая подготовка новичков перед самым выходом на арену тоже благотворно сказывалась на имидже заведения. Одно дело, когда в подарочной сидит трансформер, от которого за мегаметр несет ужасом и кислым запахом стравленного топлива, и совсем другое — когда там поджимается недавно раздразненный кибертронец.
Клакс алчно щелкнул треугольными челюстями и потянулся, расправляя гибкое длинное тело. Вопреки нудным предсказаниям Рэнджровера всё должно было сложиться просто прекрасно. Клакс любил, когда к его зрителям выходили сильные бойцы, не желающие отступать. На таких можно было нацепить множество интересных штук и сделать драку еще более пикантным зрелищем. А потом сам Клакс мог развлечься с победителями или проигравшими — существенной разницы для него не было. Маленькие и лёгкие трансформеры, которых любили выставлять на бои другие ареновладельцы, просто не выдержали бы контакта с монстрботом. А здоровяки типа Клинча, Рэнджровера, Айспика и этого новичка годились в самый раз.
На экране Вейрвульф прижимал к себе оранжевого кибертронца, и по шее у него лились тонкие розоватые струйки, стекая на пластины нагрудной брони. Новичок запрокинул голову и, судя по выражению лица, самую малость не дотягивал до вершины блаженства. На мгновение Клакс в этом усомнился, но потом решил, что у будущего бойца просто проблемы с мимикой. Перекосить и от счастья может.
«Всё, хватит его дразнить, — скомандовал, настроившись на персональную частоту Вейрвульфа. — Тащи к подъемнику, скоро бой начнется»
Технарь с разочарованием оторвался от источника развлечений. Поднявшись, он взял трансформера за локоть и дёрнул к выходу. Тот, неловко переступая и постоянно задирая погрузочную стрелу, двинулся следом.
Клакс еще раз потянулся и выскользнул из кресла. Пластины сухо зашуршали.
Пора-пора, арена хочет.

Арена отчаянно хотела выплесков энергона, стравленного топлива, разбитой брони и искрящих контактов. Огромное помещение, захороненное под десятками технических уровней, почти трещало по швам от набившихся в него трансформеров. Некоторые уже висели на оградительной сетке, рискуя в первом же бою получить метательным оружием по голове, но уступать никому не собирались — шлем потом можно запаять, а видеть всё в натуральном виде гораздо лучше, чем на огромных экранах. Вот если повторов захочется — тогда экран... Но лучше, чтоб энергон летел прямо в физиономию!
Клакс неспешно вышел к зрителям, довольно скалясь. Толпа взвыла, но по одному взмаху когтистой руки замолчала. Когда командовал звероформер, стихали все. Хозяина подземных владений, похожего на полумифическое древнее биочудовище, боялись и уважали. Не каждый рискнул бы потягаться с ним силой или оказаться на одной платформе. Хотя он был красив, с этим не поспорить... Подсветка снизу выгодно освещала корпус, подчеркивая хоть и смертоносную, но довольно изящную фигуру.
— Сегодня у нас пополнение, дорогие мои любители зрелищ. — Клакс ухмыльнулся и повернулся боком к выходу.
Особо любопытные налегли на сетку.
Массивные двери заскрежетали, разъезжаясь, и Арена приветствовала появившихся громким гулом и возбужденным рокотом двигателей. Из слабо освещенного коридора торжественно выступил Вейрвульф, почти тащивший за собой неловко переступавшего оранжевого новичка.
— Как вы видите, сегодня у нас есть за кого побороться! Наслаждайтесь!
Звероформер, закованный в тускло поблескивающую броню, в последний раз взмахнул рукой, упиваясь ором зрителей, и направился к своему сектору.

Вейрвульф подтолкнул Грэппла в спину и буквально впихнул на лёгкий подъемник. Архитектор не успел даже возмутиться в очередной раз, как на его запястье щелкнул блокиратор, и Грэппл оказался самым натуральным образом прикован к стойке. Только сейчас до гражданина респектабельного и тихого Юсса начал доходить полный смысл происходящего.
— Это ещё что за шуточки? — архитектор рванулся, но в ответ получил лишь ухмылку.
Грэппла никто не мог назвать паникером. Он всегда был спокойным и рассудительным (когда не напивался синтетиков) но сейчас страх охватил его с головой. Пока архитектор путано размышлял, что потерял веру во всякий здравый смысл, и может быть это системный сбой во время перезагрузки, подъемник заработал.
— Удачи! — крикнул Вейрвульф.

Калейдоскоп опять прокручивался. Ян снова приходил в себя. Медленно, трудно, будто продирался сквозь черные песчаные холмы близ Голконды...
Охнув, он широко распахнул глаза. И тут же зажмурился, не чувствуя век — просто всё вокруг мгновенно стало черным. Ян содрогнулся и открыл глаза... нет, не открыл... Да что ж творится-то такое?
Перед самым носом мельтешили голубые цифры и графики, всплывали и тут же исчезали какие-то окошки, судорожно мерцали непонятные надписи. Геолог махнул рукой, пытаясь разогнать безобразие, и тут же отпрянул. Что-то большое и железное едва не заехало ему по лицу. Вспугнутые цифры с графиками заметались и разлетелись по сторонам, коварно затаившись на периферии зрения. Стоило только посмотреть куда-нибудь, как самый большой голубой круг выскакивал, кидался в глаза и начинал выдавать кучу невнятного текста. Дожили. Галлюцинации технического характера. Если товарищ Ермаков про это узнает, сразу же определит в карантин до конца полё...
Ян сел рывком. Воспоминания лавиной обрушились на затуманенный мозг. Голконда, клубящаяся и ревущая тьма, чёрный гладкий пол, огненный дождь, огромный железный монстр, наверное, строитель, вон какие мощные упоры, а красиво его сконструировали, Праймас, что за чушь, кто такой Праймас... Тагир!
— Тагир!
Короткий скрежещущий звук вырвался не из горла, а откуда-то из ушей. Ян замолчал в изумлении, инстинктивно поднял руки и пощупал себя за уши. Но наткнулся на холодное и жёст... такое приятное и качественное на ощупь каркасное... ааа!
Русев отчаянно затряс головой, понимая, что с ним происходит что-то страшное и научно необъяснимое. Он мыслил сразу в двух не стыкующхся друг с другом направлениях. Голубые цифры опять выскочили и закрутились, вызывая головную боль. Он не понимал их значения, хотя и должен был... Наверняка должен... Ян как будто силился закричать во сне — когда есть страстное желание, но сил не хватает и из груди рвутся только сдавленные сипы. Закрытые глаза не помогали, круговерть цифр не исчезала, мучая и пугая.
Его хлопнули по плечу. Ян едва снова не опрокинулся на спину, отпустил голову, открыл — («включил!» — вспыхнуло в голове) — и с чувством тупого удивления уставился на того, кто так энергично приветствовал его.
Перед ним стоял очередной титан, и его Ян тоже помнил, именно этот урод... искусно собранная модель... нет-нет, не думать об этом! Именно этот негодяй изувечил его товарища!
Геолог рванулся вперед, сжимая кулаки, но не смог совладать с непослушными ногами. Его толкнули в грудь, и махина — уже почему-то не кажущаяся такой огромной — что-то зарокотала, глубоко и гулко, будто бы камни в цистерне грохотали. Красивый звук... О нет, опять эти чужие страшные мысли. Что может быть красивого в непонятно раздражающем грохоте, сколько усилий ни прилагай, все равно никак не понять, о чем он...
— ...включи!
— Что? — машинально переспросил Ян, содрогаясь от рокота, сопровождавшего его собственный голос. Теперь звук рождался ниже и, вроде бы, Ян произносил слова ртом. Может быть.
— Я говорю, включи адаптивные протоколы, — отчётливо повторил зелёный к... кхх... кхиб-бер... кхиберт'онец. Геолог мысленно едва не подавился новым словом. — Что, пики пошли?
— Какие пики? — вяло спросил Ян, утратив способность изумляться. Голубая метель перед лицом навевала дурноту. Он не мог дышать, только сейчас понял это. Господи, воздуха...
Зелёный резко сунулся пальцами к его шее и за что-то там рванул. Русев поперхнулся холодным воздухом, попробовал вдохнуть, и осознал, что ему это не нужно. Организм работал великолепно и вовсе не требовал подачи кислорода. Функциональность сто проц... какая функуцинальность?
— Я загрузил стандартные базы данных, — объяснил зелёный. — Наложил их поверх ваших собственных. Пока притрутся, синхронизируется, будет из стороны в сторону швырять.
— Тааа... Тхагх.. ир, — выговорил Ян, но опять получил только страшное скрежетание.
— Кто? — теперь переспрашивал зелёный.
— Мой... товарищ... Которому ты руку оторвал, скотина! — от вспыхнувшей злости перед глазами всё поплыло, и Ян судорожно сглотнул пустоту. Даже слюны не было.
— Ах, этот маленький, хм, товарищ... Да вон он, — зелёный небрежно ткнул в сторону.
Ян стремительно развернулся, и почувствовал, как почва окончательно уходит из-под ног. Он смотрел в такое... Страшное. Красивое. Незнакомое. В лицо Тагира, превращённое в металл и голубые линзы.

— Ваши несовершенные тела были на грани дезактивации, поэтому я скопировал все данные и записал на новые носители, — объяснял киберт'онец. Так просто и обыденно, как будто занимался этим каждый выходной, где-то между генеральной уборкой и строительством скворечника. — Поэтому вы мне теперь крупно должны и будете участвовать в научном эксперименте.
Геологи не слушали его, ошарашенные и подавленные случившимся. Они стояли друг напротив друга, обшаривая взглядами каждую частичку сверкающих пластин, натянутых кабелей, множества непонятных деталей, и не знали, то ли кидаться трясти друг друга за плечи, то ли признаться в мгновенном сумасшествии и с достоинством ждать прихода врачебной комиссии. Но, право слово, сумасшедшим можно и разыгрывать нормальность.
— Я... — Тагир первым заговорил, запнулся и захрипел, мучая горло непроизносимыми звуками.
Русев не выдержал, шагнул вперед и неловко, смущенно облапил товарища, пытаясь не вслушиваться в грохот и звон металла. Геолог помедлил секунду, после чего тоже вздёрнул руки и попытался его ответно обнять, но произвёл еще больше грохота и нелепо застыл посреди движения.
— Всё хорошо, — Ян отстранился, продолжая удерживать его за плечи. — Я же говорил, дружище, всё будет хорошо. Мы спаслись, хотя, конечно, увязли в черт-т... чертовщщхх... чертовщине! — («юникроновы каверзы» — услужливо подсказала программа-лингвист) — Ах ты ж шлак!
— Шлак, — повторил Тагир, улыбаясь. — Шлак! Полный шлак!
И захохотал, громко и заливисто, запрокидывая голову, совсем как миллион лет назад, когда они только-только благополучно сели на Венере и собирались совершать великие дела для Человечества.
Ян с жалостью и страхом смотрел на товарища, но потом внезапно понял, что Тагир поступает верно и правильно, чтобы не сойти с ума нужно как-то выплеснуть напряжение и лучше всего для этого подходит смех. Не плакать же теперь отважным космолетчикам, в самом деле. Они всё-таки живы!
Скрэппер с неодобрением наблюдал за весельем чужаков. По его замыслу они должны были вести себя тихо и пришибленно, поскольку цереброконтроллеры он устанавливал с таким расчетом, чтобы полностью подавить нервное эмоциональное возбуждение и снизить риск дестабилизации психического состояния подопытных. Скрэппер предполагал, что копирование и переустановка разума в другое тело, кардинально отличающееся от первичного носителя, должна оказаться предельно стрессовой. Именно из этих соображений он потратил немало личного времени, кропотливо блокируя ряд ассоциативных и моделирующих участков. Судя по происходящему, он смог учесть не всё. Но это и неудивительно, ведь материал для испытаний был так ограничен... Имейся у него третий чужак, всё прошло бы гораздо интереснее.
Созданные им трансформеры перестали смеяться и теперь непонятными жестами протирали линзы, словно там налипла грязь. О блокировке прежних рефлексов Скрэппер тоже не подумал, ну да ладно. Вреда они не приносят.
Дождавшись, когда его новые создания престанут веселиться, Скрэппер неумолимо перешёл к делу. Для начала он ещё раз просканировал их, чтобы убедиться в отсутствие опасной разбалансировки — ведь даже искры для них он делал искусственные, такие могли и рвануть от психического напряжения. Но сканер показывал довольно стабильную, хоть и кривоватую линию подкачки энергии. Скрэппер пощелкал пальцами, привлекая внимание.
— С мироощущением разберетесь позже, — повелительно сказал он. Чужаки обернулись одновременно. А всё-таки красиво у него получилось их сделать, — прочитаете инструкцию, сделаете тестовую прогонку, всё остальное утрясёте. Сейчас давайте определяться с идентификаторами, а то я не могу вас тут вечно прятать.
— Вы хотите сказать, с именами? — подчеркнуто вежливо уточнил тот, которому Скрэппер сделал оригинальные раскосо посаженные линзы, ориентируясь на маленькое безжизненное лицо, в оригинале принадлежавшее носителю.
— Да, да, с ними. Надо же вас как-то идентифицировать. Всё как положено, запишем в техпаспорт, внесём в регистрационные банки...
— А вас как зовут, товарищ? — совсем строго поинтересовался раскосый.
— Това-арищ? — Скрэппер почти засмеялся. — Мы ещё ничем таким не занимались, чтобы называться товарищами. Итак?
Судя по всему, у предыдущих корпусов или, правильнее сказать, биологических организмов, была очень подвижная мимика. Не зря их лица были столь мягки и пластичны, и верхний слой легко отделялся, обнажая защитную модульную коробку. Раскосый выдавал такие гаммы эмоций на одних переливах оптики, что его можно было читать как вскрытый датапад. Недоумение, возмущение, негодование и упрямство.
— Как тебя зовут, весельчак? — повторил он, сурово сжимая губы.
— Скрэппер, — снисходительно ответил конструктикон.

Ян поморщился, услышав скрежетание (или не поморщился, но что-то на лице сдвинулось), однако на удивление хорошо понял смысл сказанного. Действительно, этому зелёному гражданину очень подходило скребущее громоздкое буквосочетание. Русев не столько понимал, сколько чувствовал, что именно этим Скрэппер и занимается: расчищает строительные площади, поднимает и перевозит грузы.
Человекоподобная громадина смотрела на него выжидающе и вроде бы даже недовольно. Не то чтобы Ян хорошо разбирался в выражениях лиц ожившей строительной техники, но знание приходило само собой. Ян глубоко вздохнул. Холодное касание атмосферы прокатилось по всем составным частям ужасающе громоздкого скафандра, в который был одет, человеческий разум.
— Меня зовут... Яхх... я...
Язык — вернее, то что его заменяло, — отказывался произносить привычные звуки. Ян старался изо всех сил, но проклятые механизмы не желали воспроизводить нужное. Словно Русев забыл, как произносится простое и короткое слово из двух букв. В конце концов, Скрэпперу надоело его выслушивать, и он резко взмахнул рукой.
— Даже не пытайся, — сердито сказал то ли спаситель, то ли враг. — Бессмысленная комбинация не может быть идентификатором. Имя обязано содержать в себе протоколы личностного кодирования.
— Что? — почти беспомощно переспросил Ян.
— Говорящее имя, что тут непонятного? — в раздражении вскинул руки собеседник.
— Чистый, — внезапно сказал Тагир, до сих пор молча разглядывавший собственный руки, то и дело сводя и разводя пальцы. — Моё имя переводится как «чистый».
Ян встревожено глянул на товарища, пытаясь решить сложную задачу: верно ли тот поступает, идя на контакт с возможными врагами. Ох, если бы они встретились в другое время и при других обстоятельствах! Если бы с ними были верные друзья и тяжёлая, надёжная громада их корабля... Разве стоял бы он здесь, потерянный и беспомощный, стараясь не думать о чудовищной нелепице, превратившей его в груду самоходного металла? Они бы ещё поговорили с этими пришельцами! Ян был уверен, что товарищ Ермаков может поставить на место даже гигантского робота.
Упомянутый робот одобрительно кивнул и перевёл взгляд на Яна. Какие удивительно неприятные эти красные окуляры — подумалось геологу — словно два прицела, вот-вот ударит разрывными.
— Светлый, — вздохнул он. Или произвел перекачку вентиляции?
Теперь висящие перед ним цифры и текст были понятны — они показывали практически всё что только можно об окружающей среде, и стоило лишь взглянуть на какой-нибудь предмет, как система подсказок услужливо начинала сыпать информацией о выбранном объекте, начиная с атомарной плотности и заканчивая трансформ-параметром. Тридцать пунктов из сорока Ян не понимал, что ужасно раздражало. Но сейчас система бодро рапортовала о полном цикле воздушной очистки. Значит, вентиляция.
— Отлично, — киберт'онец одним пальцем вызывал из воздуха призрачную голубоватую структуру, в которой Ян с изумлением и невольным восхищением опознал проецируемое изображение. Без всякого экрана! — Ты будешь Лайт, — палец указал на Яна, — а ты... хм, ну пусть Страйк, — прицел перешёл на Тагира.
Ян попытался удивлённо моргнуть, но не получилось. Зелёный произнес странные имена, они звучали словно... словно по-английски, например. Говорящие в прямом смысле слова. Но имя, данное Садыхову, означало вовсе не «чистый», оно означало «ударить». Ян не успел озадачиться вопросом странного выбора. Ему что-то помешало.
— Ой, — неожиданно сказал Тагир и тут же смущенно прикрыл рот ладонью.
Русев успел подавить точно такой же «Ой!» и быстро оглянулся, пытаясь понять, что только что произошло. В материальной реальности появилось нечто странное, и оно ужасно мешало, настоятельно требуя к себе внимания.
— Эй, товарищ! — Тагир энергично помахал рукой. — Скр.... Скрххх... Скрэппер! Не подскажешь, как эту чехарду — («испорченная альтформа» — всплыло из подсказок) — убрать с глаз долой?
— Нет, това-арищ Страйк, — киберт'... кибертронец (вот как это правильно звучало) откровенно веселился. — Такое не убирают, такое принимают. Забирай свой новый идентификатор.
— А вы, гражданин хороший, кажется очень любите смеяться без повода? — Ян сжал кулак и шагнул вперёд, собираясь поставить кибертронца на место, правда, пока не знал каким именно образом.
Скрэппер предупреждающе вскинул ладонь, одновременно голубой круг навёлся на высокую фигуру и тут же выдал кучу предупреждений, в которых фигурировала масса противника, характеристики брони, вооружение, список предполагаемых слабых мест, и завершил длинный перечень рекомендацией «не вступать в открытый конфликт».
— Ян, не надо! — резко произнес Тагир. — Не стоит, честное слово.
— Умный чужак, — Скрэппер потянулся вперед и взял геолога за плечо. Русев недовольно дёрнулся, фамильярности он не терпел, тем более от низкопробных шутников, но избавиться от тяжёлой руки не удалось. Скрэппер только сжал пальцы чуть сильнее.
— Просто прими трансферт, — медленно, почти по слогам объяснил кибертронец. — Я отправил вам обоим новые идентики. По открытому каналу. Необходимо разрешить доступ на загрузку файла.
Скрэппер изъяснялся практически понятными словами, хотя пару раз Яну казалось, что он перестает воспринимать рокочущие звуки, и они просто разваливаются в кашу.
— Я не получал никаких запросов, — он всё-таки не выдержал и толкнул Скрэппера в грудь. — Извольте объясниться, уважаемый, и лучше вам при этом выражаться нормальными чело... ч-ч... доступными словами, — выкрутился он.
— Занятно, — Скрэппер внял предупреждению и разжал хватку. — Значит, не видишь файл?
— Я даже не представляю, что это такое.
— А ты? — кибертронец кивнул Тагиру.
Тот просто развёл руками.
— Хм, неожиданность, — Скрэппер задумчиво потер забрало. — Будем решать.

Болтаясь на опасной для здоровья высоте, Грэппл мог только ругаться во все вокалайзеры. Доступа в инфосферу у него по-прежнему не было, но внезапно обнаружился внутренний инфопортал, принадлежащий этому месту, и чем больше Грэппл читал, пролистывая турнирные таблицы, тем дурнее и страшнее ему становилось.
Впрочем, дурнеть могло и от той химии, которой напичкал его неадекватный любитель чужих шлангов. Одни только воспоминания о том, как ему поперек топливного цикла загнали ядреную присадку, формулу которой он до сих пор не мог определить, заставляли передёргиваться.
Снизу раздался гул, и Грэппл, преодолевая скованность всех сочленений, заставил себя перевалиться через край. Если доступный ему портал не врал, на арене сейчас разыгрывались настоящие гладиаторские бои, и дрались участники вовсе не в шутку.
Самым ужасным открытием оказалось его собственное имя, стоявшее внизу таблицы, и партнёра по бою там не значилось. Грэппл быстро пробежался по архивам с предыдущими выпусками «Вестника Арены» и глухо застонал. Видеоролики были ужасны. За что ему всё это? Завод взорвали, редких созданий отобрали, а теперь собираются пустить на закуску последнему гладиатору!
Внизу орали и требовали оторванных голов.
Почти против воли Грэппл выкрутил приближение на максимум, пытаясь разглядеть сцену. Там уже стояли двое — он сверился с таблицей — Хэвилоад и Танкмастер. Пха, наверняка имена не настоящие!

— Ух... Какой он там любопытный, — Танкмастер ухмыльнулся, глядя вверх. — Новенький. Слышь, ты... Я до него доберусь, усёк?
— Болт тебе в двигатель! Я завалю и тебя, и его! — огрызнулся Хэвилоад.
— Это мы еще посмотрим, кто кого, и кто кому что вставит!
Сверху донесся невнятный вопль.
— Отпустите его поскорее! — загоготал Танкмастер. — Прямо к нам в руки, а?
Хэвилоад не счел нужным тратиться на безрезультатные предложения, вместо этого тщательно изучая соперника. Выкрашенный в нейтральный серебристый цвет гладиатор был взвешен, измерен и сочтен недостойным. Хэвилоад перешел в режим полуальтформы и широко раздвинул боковые захваты, сверкнувшие под софитами отполированными кромками.
Невидимый аудиотехник как всегда подгадал с точностью до клика и немедленно запустил соответствующее звуковое сопровождение. Почти неслышимое в обычном режиме восприятия, оно мгновенно отдавалось на уровне первичной прошивки. Зрители взвыли в едином порыве, серебристый насмешник дернулся, опустил голову и резко надвинул полипластиковый визор.
— Ну что, ржавчина, посмотрим, кто сильнее? — проскрежетал владелец захватов, начиная раскачивать ими в почти гипнотическом ритме. Длинные лезвия со свистом рассекало воздух.
— Посмотрим, гайка, — согласился серебристый. — Говорят, ты последние три боя провел на спине, задрав ноги и раскидав шланги...
Оскорблённый противник взревел и кинулся в атаку. Зрители встретили энергичное начало бурными аплодисментами. Танкмастер присел, изготовившись, и когда соперник был готов снести его с разбегу, резко и высоко подпрыгнул. Приземлившись — едва-едва коснувшись покрытия арены самыми кончиками стоп — он бросился следом за промахнувшимся бойцом, который в силу инерции только успел затормозить и теперь разворачивался. Вновь подпрыгнув, Танкмастер с режущим датчики воплем изогнулся, выбросил вперед обе ноги и с хрустом вбил вытянутые ступни в открытый бок. Замешкавшегося противника отшвырнуло, он рухнул на пол и с грохотом проехался несколько метров.
Серебристый ловко приземлился и немедленно раскланялся во все стороны. Толпа неистовствовала и рукоплескала. Усилители, вмонтированные в лёгкие альтформы, всегда делали бой разных весовых категорий особенно занятным зрелищем.

Грэппл лихорадочно перебирал все возможные коды доступа, упорно колотясь в защиту инфосферы. Общая диагностика, до которой он наконец-то додумался, показала, что масса его второстепенных, но очень важных функций заблокирована. Это не мешало нормальному существованию, однако раздражало, нервировало и вызывало глухое мучительное ощущение сродни боли. Не говоря уже о том, что его скромное оружие было наглейшим образом деактивировано.
Он снова и снова пробовал различные комбинации символов, всё больше убеждаясь, что для успешного результата ему придется потратить не меньше двух гигациклов. А между тем драгоценное время неумолимо сокращалось.
Далеко внизу слышался грохот, визг рвущегося железа, многоголосый гул и прорывающиеся из него разъяренные вопли. Кто-то из гладиаторов месил другого, явно намереваясь довести дело до финала с летальным исходом. Грэппл вновь рванул прикованную руку, и ему показалось, что крепление слегка сдвинулось. Бросив взгляд вниз, архитектор с утроенным усердием принялся налегать на блокиратор.
Серебристый и матово-серый трансформеры кружили по гладкой площадке, иногда оскальзываясь на уже пролитых жидкостях, рычали друг на друга и совершали короткие броски.
В основном кидался Танкмастер, Хэвилоад увесисто отмахивался. Пресловутой ловкости ему не хватало, и он решил уйти в глухую оборону. Серебристый уже начал рисоваться перед зрителями и, совершив очередной финт, увенчанный болезненным тычком, отскакивал на безопасное расстояние, чтобы оттуда послать в толпу серию электромагнитных импульсов, демонстрирующих, что всё у него хорошо, и противник достался никудышный.
Под дружные глумливые выкрики алчных до поживы зрителей Хэвилоад медленно опустился на одно колено.
Грэппл рванулся изо всех сил, параллельно размышляя, что матовый, скорее всего, истратил на вёрткого соперника весь энергоресурс. В рекламном описании на портале значилось, что этот ресурс искусственно ограничивался, иначе трансформеры могли долго выматывать друг друга, превращая яркое и красочное зрелище в унылое растянутое побоище.
Танкмастер восторжествовал. Ткнув соперника ещё пару раз в уязвимые места, где броня ослаблялась из-за необходимости придать сочленениям гибкость, он метко отвесил пинка матовому прямо в лицо. Тот успел закрыться обеими руками, но силой удара его все равно бросило назад, и он едва не завалился на спину.
— Гайка! — заорал серебристый, медленно обходя выдохшегося трансформера по кругу.
— Гайка! — слаженно заорали зрители в ответ. — Сунь ему болт!
Грэппл вслушивался в происходящее, и его короткие антенны буквально пускали искорки от нарастающего ужаса. Да, это слово было самым подходящим.
Внизу раздался пронзительный, совершенно нетрансформерский визг. Грэппл вытянул шею и булькнул охладителем, разглядев происходящее.
По-прежнему не поднимаясь с колен, матовый просто вывернул до сих пор неловко растопыренные захваты, и боковые лезвия с хрустом вонзились в бедренные суставы серебристого. Именно он и орал на корежащей датчики ноте, медленно валясь навзничь. Лезвия вышли на свободу и воткнулись снова, но уже в бока.
Хэвилоад встряхнулся и поднялся. Не с картинной легкостью, но уверенно и без признаков усталости. Потом развернулся и присел возле корчащегося противника. Схватил его за голени и резко дернул в стороны. Танкмастер вновь пронзительно вскрикнул и притих. Гладиатор сунул пальцы в набедренный карман, вытащил оттуда что-то крошечное — Грэппл не видел, что именно, — и пристроил под челюстью серебристого. Из мощных динамиков выплеснулось сдавленное клокотание систем вентиляции.
— Сними-и, — сдавленно выговорил Танкмастер.
— Ну что ты, гайка, — точно так же из динамиков отозвался Хэвилоад. — Все должны очень хорошо тебя слышать.
Грэппл не хотел ничего видеть и слышать, поэтому вернулся к собственному освобождению. Он плохо представлял, каким именно образом сможет спастись в столь безвыходной ситуации, но просто так ждать не мог. Блокиратор постепенно поддавался, и Грэппл с крохотной, но упорной надеждой прислушивался к звуку деформирующегося металла. А потом свершилось чудо, которое так ему требовалось. Непрерывно работающие вместе сканер частот и техноруб внезапно синхронизировались, и на внутреннем экране вспыхнул значок подключения.
Грэппл охнул от неожиданности, бросил к шлакам блокиратор и швырнул длинный запрос в открывшуюся брешь.
«Пожалуйста, ожидайте ответа, все операторы службы поддержки заняты»
Что-о? Какого болта?!
«Срочный вызов, экстренная ситуация, гражданское лицо находится в опасности!»
«Пожалуйста, ожидайте, оператор ответит вам через два брийма»
«Срочный вызов, угроза гибели гражданского лица!»
«Пожалуйста, оставайтесь на линии... Оставьте своё сообщение после сигнала»
Пребывая в бессильной ярости, Грэппл дождался неторопливого музыкального писка и оставил «запрос», состоящий из десятка тревожных кодовых наборов, примерных координат и нескольких файлов с внутреннего портала. Он еле успел запихнуть последний бит в стремительно теряющий стабильность открытый канал, а затем связь вновь прервалась и теперь уже наглухо.
— Ш-шлак, — вслух выругался архитектор.
При самом удачном раскладе помощь должна была подоспеть через пару джооров, требующихся на раскачивание бюрократической машины. Он не знал, есть ли у него столько времени, но подозревал, что нет. Внизу уже закончили, и в динамиках звучали только хриплые стоны вентиляционной системы. Архитектор почти запаниковал и вновь потянулся через край, надеясь, что бойцы просто взяли перерыв. Если они будут так быстро заканчивать, ему точно плавильня! Сдадут на развлечения, а потом в утиль!
Но они действительно уже закончили. Зрители ликовали, Хэвилоад тоже был доволен, а вот Танкмастер не очень. Подчиняясь лёгким пинкам в бок он неуклюже поднялся, еле держась на подрезанных шарнирах и стараясь не смотреть на окружающих. Хохот и пожелания, сыплющиеся со всех сторон, он игнорировал. Победитель ухватил его за антенну и потянул вниз. Танкмастер упирался несколько мгновений, но потом не выдержал и наклонился. Грэппл с отвращением наблюдал, как он уперся руками в колени и выгнулся, демонстрируя себя во всей красе. Как это должно было сказаться на разбитых бедренных серовприводах, Грэппл предпочитал не думать. Хэвилоад задрал голову и алчно уставился на болтающийся в вышине приз, а потом вежливо помахал рукой. Архитектор тоже ответил жестом, но самым неприличным, который можно было изобразить на пальцах.
— Смотри полегче! — гладиатор откровенно веселился. — Я собираюсь дойти до конца, и тогда с тобой разберусь как следует!
Удалился он с арены, волоча за собой проигравшего. Грэппл впервые задумался, что в роли ценного подарка может долго не протянуть. Подвернётся какой-нибудь крейсерник — и всё, только шарниры хрустнут...
В этот момент блокиратор наконец сдался.
Архитектор поначалу не поверил собственной оптике, когда крепление разошлось на две части. А потом осознал, что теперь он точно будет драться до последнего, даже если против него выступит сам Юникрон.
Впрочем, Юникрон в турнирной таблице не значился. Последующие выступления Грэппл даже не стал смотреть, только отмечал со всё более нарастающим спокойствием камикадзе, как одна за другой парные строчки меняют цвет. Мечилово действительно происходило быстрее, чем он предполагал, гладиаторы выбывали один за другим, и далеко не для всех сражения заканчивались настолько хорошо как для Танкмастера. Ему всего-то сломали корпус в четырёх местах и устроили принудительный интерфейс, а вот некоторых с арены вывозили на погрузчике. Некоторых — на двух. По частям.
Гладиаторов становилось меньше, дрались они злее, и за последним боем Грэппл уже смотрел очень внимательно, не забывая придерживать руку так, будто его не пускает блокиратор. Мало ли какие тут камеры торчат, вон как на экраны всё транслируется с разных ракурсов...
Победителем оказался некто Хаул. Грэппл поспешно изучил его характеристики и пришёл к выводу, что шансы у него есть. Они находились в разных весовых категориях, но Хаул не проявлял особого мастерства, выигрывая за счет тупой пробивной силы, поэтому можно было попробовать подловить его и ударить в слабое место. Благодаря сходным конструкциям, Грэппл примерно представлял, куда бить.
Когда подъемник начал опускаться, Грэппл собрался с силами, занял наиболее удобное положение, соответствующее его планам, и принял вид крайне испуганного трансформера.
— Привет, — сказал Хаул, когда подъемник опустился прямо перед ним. Требовательно взмахнув рукой, он оборвал шум на трибунах. — Скажи «приве-ет», — нараспев протянул он.
— Привет, — буркнул Грэппл, наполовину загасив линзы и внимательно наблюдая за чужой манерой двигаться.
— Надо же, какой скучный, — Хаул разочарованно мигнул визором. Если бы не маска, он бы сейчас наверняка кривился. — Совсем не страшно?
— Подойдешь — узнаешь, — Грэппл вздёрнул подбородок, опять оказывая свободной рукой неприличное. — Меня вашей крутостью не напугать.
— Ладно, тогда будем тренировать послушание, — засмеялся Хаул, медленно подходя к нему.
Когда трансформер склонился над застывшим Грэпплом, тот вдруг почувствовал страшно знакомое излучение — смешанное, спутанное, состоящее из разных волновых рисунков...
Ярость разлилась из искры горячим потоком. Это был тот самый кусок ржавчины, пытавшийся устроиться за ним в убежище. Грэппл стиснул челюсти и молниеносным движением выбросил ноги навстречу гладиатору.
Сдвоенный удар пришелся прямо под широкую нагрудную панель и отшвырнул гладиатора на несколько шагов. Не теряя времени, Скрэппер вскочил, отбрасывая сломанный блокиратор, и спрыгнул на арену. Гладиатор так же быстро перекатился и тоже вскочил на ноги. В абсолютной тишине, повисшей над ареной, кто-то хлопнул в ладоши.
— Бой!
— Бой! Бой! Бой!
Зрители неистовствовали, в одно мгновение разогнавшись от удивления до исступленного ликования. Грэппл подавил желание оглянуться, и с изумлением ощутил, как мешающая ему скованность быстро уходит, а вместо неё накатывает горячее биение энергона, смешанного с той самой непонятной химией. Сильнее и сильнее, заглушая здравый смысл.
Крики зрителей начали вплетаться в этот ритм, смешиваться с ним, пока не запульсировали единым целым. Грэппл задрожал, чувствуя, как ярость колюче ворочается под броней.
«Молодец, — прошелестел незнакомый голос на общей короткой частоте. — Не подведи меня»
«Ты кто?» — рявкнул Грэппл, не спуская глаз с расправляющего плечи гладиатора.
«Вейрвульф», — со смешком отозвались по линии, и вызов отключился.
Так вот, значит, какая это была химия. Грэппл даже не хотел задумываться, всегда ли так случается или ему достался последний подарок за хорошее поведение, но использовать выданную возможность собирался на полную катушку.
— Раздавлю! — рявкнул Хаул.
— Рискни! — почти весело откликнулся архитектор, понимая, что скорее всего живым отсюда уже не выберется.

Русев тосковал. Вот уже битый час они с Тагиром бродили по огромному помещению, то и дело слыша сердитые вопли «и это не трогайте!» — кибертронец сосредоточенно колдовал над каким-то агрегатом, одновременно ухитряясь присматривать за гостями. Неопределенность ситуации угнетала даже больше, чем собственное плачевное состояние. И опять же — если бы Ян сейчас находился на Земле, то без малейших размышлений двинулся бы в родной институт, так сказать, сдался бы с потрохами. Здесь идти было некуда и от мыслей об этой безысходности тяжело сдавливало в груди, словно там до сих пор билось живое человеческое сердце. Вот только вместо сердца стояло что-то вроде маленького реактора — во всяком случае именно так Ян понял сложные объяснения Скрэппера. В качестве финала всех разъяснений кибертронец велел им обоим не волноваться, так как это может повредить работу импульсного генератора. Вот уж успокоил так успокоил!
— Лайт, — вполголоса позвал товарищ. — Эй, ты слышишь?
— Да, — отозвался Ян, пялясь в широкую спину склонившегося над своей работой кибертронца. — Слушай, не зови меня так, очень прошу, ну неприятно звучит.
— Я пробовал по-нашему, не получается, — Тагир виновато скрипнул. — Я вот что хотел спросить, как думаешь, выберемся мы отсюда? С этого их Киб-бертрона? Вернемся ли?
— Сам знаешь, врать я не приучен, — Ян открыто и прямо посмотрел в неподвижные голубые линзы. — Так вот, я тебе скажу — вряд ли. Это даже не десятки световых лет, это... В такие дали наши лучшие умы не отправляли даже спутники-зонды.
Тагир смотрел на него несколько долгих мгновений, а потом отвернулся и начал вглядываться в пустую стену, будто бы видел там Землю.
— И что? — глухо спросил он. — Что теперь думаешь делать?
— Жить, — твёрдо сказал Ян. — Ты же помнишь, кто мы? Мы не просто геологи-разведчики. Мы, чёрт возьми, пионеры своего дела. Мы, можно сказать, покорители космоса! Как, по-твоему, Колумб открыл новые земли?
— Чудом и божьей волей, — мрачно пошутил Тагир.
— Нет, дружище, упорством и несгибаемой человеческой волей он открыл Америку! Человеческой, понимаешь? Для него, обладавшего хрупким суденышком, океан был куда страшнее, чем звёздные просторы!
— Но его там хотя бы люди встретили, — Тагир гулко вздохнул.
— Да как ты можешь так упаднически думать? — Русев говорил с искренним жаром и чувствовал, как собственная горячность заставляет его сбросить тяжкую обреченность. — Мы-то с тобой в гораздо лучших условиях! Наши аборигены технически развиты, мы понимаем их язык, мы выглядим как они! Знаешь, что мы будем делать?
— Страшно представить, — теперь геолог улыбался, перестав глазеть в стену.
— Мы будем учиться! — Русев вскинул сжатый кулак. — Видел, как они долго живут? Тысячелетия! Почти бесконечность! Это ли не величайший шанс? Начнём всё с нуля, пройдём путь от безымянных чужаков до... я не знаю, до самых верхов! И тогда...
— Я понял, — Тагир поднял руку, останавливая разошедшегося товарища. — Да. Мы так и сделаем. Мы обязательно найдём Землю.

Несмотря на стимуляторы, бой оказался тяжелым. Как и думал архитектор, Хаул полностью полагался на собственную мощь, и стоило признать, что делал он это не зря. Под неумолчный вой ликующих зрителей трансформеры на мгновение сталкивались друг с другом и тут же отскакивали, то и дело теряя детали брони. Грэппл сосредоточился на том, чтобы наносить один удар, а потом выставлять глухой блок. Он не умел драться как профессионалы, но химический кураж придавал сил, чтобы превращать собственные немного неуклюжие движения во что-то большее.
Последнее столкновение оказалось критическим. Хаул пробил в корпус с разворота, и Грэппла кувырком протащило по бетону, безжалостно сдирая краску. Выпущенные стопоры проскрежетали и встали намертво. Грэппл приподнялся на руках, но сделал это слишком медленно, и тяжелый строитель оказался рядом с ним раньше, чем архитектор успел встать хотя бы на колени. Следующий удар обрушился на спину. Ох, кажется, не будет финала с неприятным, но терпимым интерфейсом! Шлак! Очередной удар заставил его подавиться антифризом, хлынувшим из прорванных армированных отводов.
Грэппл не глядя отмахнулся, попал рукой по чему-то жёсткому, и его тут же поймали. Гладиатор с рычанием потянул назад, Грэппл вскрикнул и оттолкнулся свободной рукой, невольно поднимаясь. Ему не хотелось лишаться замечательной, родной руки, которая так много успела построить и спроектировать... Его потянули ещё сильнее, Грэппл неловко выставил вперёд одну ногу, перенёс всю тяжесть корпуса на нее и подался назад, прижимаясь к гладиатору. Ладно, пусть рука хороша, но собственная искра куда дороже...
Грэппл сглотнул антифриз и рванулся в сторону, разворачиваясь и давя собственным весом на подвижный плечевой шарнир. Боль рванула по руке, вгрызлась в корпус, и Грэппл вложил в последний удар всё что мог. Тяжелый кулак влетел в шлем гладиатора, проминая толстый металл, Грэппл как в замедленной съемке увидел ползущую по красному визору трещину, и следом закричал от новой острой вспышки боли. Противник завалился, не разжимая пальцев, вывернутая рука едва не выскочила из крепления полностью. Грэппл успел перехватить себя за локоть. Рывок — и он на свободе.
— Добей его! — страшно завизжал кто-то с ближайших трибун.
— Добивай! — подхватили остальные.
Грэппл дико оглянулся, но везде натыкался взглядом на раскрытые рты, горящие линзы и перекошенные ожиданием расправы лица.
— Заткнитесь, уроды! — крикнул он, сам себя не слыша. — Я не буду убивать никого ради потехи!
Но его не слышали, а толпа бесновалась всё сильнее.
— Вот дурак, — неожиданно проскрежетал поверженный гладиатор. Грэппл резко обернулся — Хаул чуть приподнялся на локте, подсвечивая белым сквозь разбитый визор. — Тебе за что платят, за зрелище или дурацкие выкрики? — продолжил гладиатор. — Смотри, нарвёшься! За твой дезактив проголосуют!
— Мне никто не платил! — Грэппл сжал кулак неповреждённой руки. — Меня похитили и привезли сюда! Я защищал свою жизнь и честь!
— Врёшь? — изумился гладиатор. — Впрочем, неважно. Быстро сделай что-нибудь со мной или дело плохо кончится. Хоть интерфейсом займись, только не тяни!
— Не хочу! — испугался Грэппл.
Гладиатор бешено сверкнул визором, и архитектор испугался ещё больше. Вдруг его и впрямь сейчас отправят на смерть, потому что он разозлил толпу? Ведь они наверняка заплатили и немало... Ах ты ж шлак! Архитектор осторожно подошёл к проигравшему, наклонился и схватил его за плечо.
— Ты что делаешь? — зашипел Хаул.
— Не знаю... вставай, я придумываю! — ответно зашипел архитектор.
Хаул преувеличенно медленно и тяжело поднялся, то и дело пригибаясь под рукой архитектора. Грэппл обхватил его поперек корпуса, кинул взгляд на зрителей, стараясь не всматриваться, и сделал самое злое выражение лица, на которое был способен.
— Это моя добыча! — крикнул он, чувствуя себя невероятно глупо. — Я его забираю! И сделаю с ним что захочу!
— Здесь давай! Разложи прямо тут! — орали в толпе, и Грэппл со страхом понял, что настроением одного тут же заражаются многие. Несколько мгновений спустя они уже требовали от него не смерти, а надругательства. Шлак на болты поменял!
— А я говорил, — еле слышно проворчал гладиатор.
Грэппл честно пытался придумать что-нибудь, но судьба распорядилась за него.
В первую очередь отключилось звуковое сопровождение. Затем мигнули и зарябили огромные экраны, а в динамиках пошли помехи. После чего полностью погас свет.
— Какого болта? — изумлённо крикнул кто-то из первых рядов.
— Свет верните! — зашумели справа. — Я хочу посмотреть нормально!
— Внимание! — загрохотало в темноте. — Говорит начальник группы шестого подразделения по борьбе с организованной бизнес-преступностью! Всем приготовить идентификаторы и оставаться на своих местах! Предупреждаю, территория изолирована!
Многоголосый панический вой взлетел под потолок. Тысячи фар и отражателей расцветили темноту припадочным мерцанием. Грэппл не мог пошевелиться от счастья и облегчения. Всё-таки его вопль о помощи достиг адресатов!
В сплошной эйфории он не сразу понял, что гладиатор высвобождается из его не самой крепкой хватки.
— Ты куда? — Грэппл схватил его за локоть. — Сбежать надумал? Не выйдет!
— Конечно сбежать, — строитель сдвинулся с места, утаскивая Грэппла за собой. — Отвали! Хочешь в изоляторе засесть, оставайся!
— Я пострадавшая сторона, — с гордостью сказал Грэппл. — Немедленно остановись! Вырублю!
— Ты же под синтетиками, — гладиатор не сбавлял шага, почему-то двигаясь в противоположную от ворот сторону. — Под такими, что страховку отнимут и на рудники погонят.
Грэппл от неожиданности разжал руку и остановился. Как на рудники? Он же... Не может быть!
— Врёшь! — крикнул он вслед гладиатору.
Тот остановился и обернулся, то и дело исчезая в темноте, когда на него переставали попадать вспышки чужих фар.
— Хочешь проверить, оставайся, — сказал он. — Хочешь выйти целым из кислоты... пошли со мной. Я тебя помню, ты в убежище был. Ещё тогда понравился, я с тобой потереться хотел.
— Вот за это я тебе голову и откручу! — тут же вспыхнул архитектор.
— Потом открутишь, если захочешь, — легко согласился строитель. — Ну, бывай, жертва. Имей в виду, они вот-вот глушилками лупить начнут, вся электроника полетит. Я в такие переделки уже попадал.
Грэппл промедлил несколько мгновений и припустил следом. Вот выберется, профильтруется, линзы починит и тогда точно в органы правопорядка обратится!

Выбираться пришлось запутанными полутехническими ходами. Грэппл понятия не имел, как выглядят цивилизованные подступы к арене, но в них явно не было такого количества мусора, ржавчины и химической плесени, сквозь которую строитель — конструктикон, если быть точным, — пёр словно танк, давя и перемалывая мелкие препятствия.
«Эй, Хаул! — Грэппл постучался по коммлинку. — А мы где выйдем?»
«Меня ЛонгХол зовут, — откликнулся собеседник. — Ну как где... в Урайе, в промышленном секторе, если прям так интересно»
«Ох ты ж шлак, — простонал Грэппл, — это у Юникрона на рогах!»
«Это ты у Юникрона на рогах в своем Юссе, а у нас большой город»
«У нас там, между прочим, мощнейшие исследовательские центры!»
«Да, чего-то слыхал. — ЛонгХол переполз через сросшиеся трубы. — Наши там бывают по делам»
«Кстати, о делах, ты-то что забыл на нашем заводе? — тут же прицепился архитектор. — Что-то я не помню никаких ЛонгХолов в списках наших сотрудников!»
«По контракту устроился, — фыркнул конструктикон. — Только ржавые у вас условия, вместо соцпакета и премий сплошные катастрофы на производстве»
«Я ещё проверю, какие именно контракты мы заключали, — пригрозил Грэппл. — Хотя шансы у тебя есть. Мне нужна стоянка, пока химия не выйдет. Предлагаю сделку: я не сдаю тебя полиции, ты устраиваешь меня на пару циклов»
«Без проблем, — ЛонгХол, кажется, обрадовался. — Можешь хоть на декаду поселиться»
«Какая щедрость», — буркнул архитектор.
«Говорю ж, понравился тогда ещё»
Грэппл предпочел не развивать дурацкую тему и умолк. Сейчас, сбежав с арены, он мог размышлять о других вещах. Например, о том, как позорно он напился и остался без своих экспериментальных образцов, вытащенных портальным тунелем. Бо-олт, ну как так можно было? Грэппл беззвучно застонал, и стон передался на каждую тягу, заставляя резонировать пластины брони. Да лучше б он вообще к тому медику со страховкой пошёл сразу и не видел бы этих чужаков! Теперь будет все оставшиеся циклы существования то и дело мучиться! Или сам полезет в отстроенный туннель и там сгинет к шлаковым выбросам. Исследователь! Профан!
Путешествие по коммуникациям продолжалось почти три джоора, и вылезли они действительно посреди промышленного района, оказавшись в заброшенном ремонтном ангаре.
— Ну отсюда недалеко, — ЛонгХол перешел в основной режим и встряхнулся, смахивая налипшую грязь. — Фух. Я первый в мойку, если что.
Грэппл только фыркнул. Его до сих пор иногда пробивало отголосками химической дряни, и он даже порадовался, что не придётся ехать по общим трассам. Пешком он мог хотя бы идти след в след за конструктиконом и не отвлекаться на происходящее вокруг, вздрагивая от каждого скан-луча.
Стоянка у ЛонгХола оказалась довольно приличной, хотя понятие «недалеко» было явно ошибочным. Выбравшись на поверхность, они еще почти четверть джоора катили по плохо освещенным улицам, а потом приличная дорога закончилась, и пришлось идти пешком. Топали они до одурения, и Грэппл невероятно обрадовался, когда ЛонгХол объявил, что вот это огромное здание – и есть стоянка.
Откровенно говоря, стоянка была непомерно большой, да ещё и на тридцатом уровне общественного комплекса. Грэппл даже почувствовал себя неловко, растаскивая грязь по чистому полу тамбурного шлюза.
— Тормози, я сейчас защиту проверю, — скомандовал ЛонгХол.
— Параноики, — пробубнил Грэппл, терпеливо выжидая.
Конструктикон деловито грохотал в темноте, потом скомандовал общей системе управления дать освещение, и Грэппл с невольным уважением оценил размеры жилой кварты.
— Так, тут вроде кто-то из наших есть, — ЛонгХол жестом позвал Грэппла за собой и уверенно двинулся к двери, на которой висело убедительное изображение лоботомированной головы и подпись «не входить!»
— Эй, Скрэппер, ты здесь? — конструктикон постучал кулаком в дверь.
— Здесь! Не стоит так орать, — недовольно откликнулись из отсека.
— Я гостя привел! — теперь ЛонгХол ткнул кулаком в массивную панель, и дверь поехала в сторону. — Прикинь, его на арену затащили без контракта! И он... ого! Ты где таких интеров взял?
Грэппл зашел за ним и с любопытством выглянул из-за широкой спины. Тот, кого ЛонгХол назвал Скрэппером, поворачивался от огромного панорамного окна, не отпуская узкие плечи стройных кибертронцев, и Грэппл сразу понял две вещи. Первое — таких интеров он ещё не видел, и второе — этого типа он тоже знал!
— Так это ты! Ты, ворюга! — Грэппл возопил не своим голосом. — Это ты меня траванул и контейнер спёр!
— Спокойно! — вор и негодяй подался назад, впрочем, не отпуская интеров и не пытаясь сделать вид, будто не понимает, о чём речь. — Не пугай моих гостей!
— Контейнер верни! — рявкнул Грэппл, пытаясь прорваться сквозь препятствие в виде вытянутой шлагбаумом руки ЛонгХола. — Один насильник, второй мародёр, да я вас обоих сдам!
— Это кто? — громко спросил один из интеров, сверкающий белыми и голубыми узорами на отполированных пластинах. — Почему он так кричит и при чём тут контакт нежелательного характера?
— Тш, — Скрэппер неодобрительно шикнул. — Во-первых, интерфейс, а не контакт. Во-вторых, мы с ним встречались в одной заправке. Нажрался он там всякого...
— Отвечай давай, где моё имущество! — Грэппл наконец-то вырвался и готов был накинуться на конструктикона с кулаками. Одному он вломил неплохо, сумеет и второго поколотить!
Скрэппер спустил руки с плеч интеров на узкие талии и осторожно подтолкнул обоих вперёд.
— Нет больше контейнера. Знакомься, это лиудии.
— Кто? — Грэппл не знал никаких лиудиев и даже не мог предположить, что это такое: то ли общественное политическое образование, то ли подкласс трансформеров интерфейс-типа.
— Это мы были в контейнере, — неожиданно сказал один из интеров и сделал движение, как будто намеревался прыгнуть, но Скрэппер удержал его, и трансформер послушно остановился, продолжая буравить Грэппла недружелюбным взглядом.
— Ка... как в контейнере? — Грэппл аж заикнулся, когда понял о чём идёт речь, и договаривал последнее слово уже на полном автомате.
— Это те микроконы, которых ты хотел исследовать, — невозмутимо пояснил Скрэппер.
Архитектор невольно попятился. Такого просто не может быть. Он же прекрасно помнил, что украл с территории собственного завода маленьких существ неизвестного происхождения. Такие серебристые, в хрустящей оболочке... мягкие...
— Моих микроконов можно было в ладони спрятать, — не очень уверенно сказал он. — Хватит придуриваться, стырил удивительные образцы и теперь гонишь стружку...
— Это они и есть, лиудии. Они живут на планете Почвенная Поверхность...
— Твердь! — сердито поправил один не-интер.
— Грязь! — не менее сердито добавил второй.
— В общем, на другой планете, — закончил фразу конструктикон. — Поскольку их первичная форма не выдержала гиперскачка, мне пришлось перезаписать их и выдать новые корпуса.
— Ишь ты, гиперскачок? — до сих пор молчавший ЛонгХол наконец-то проявил признаки заинтересованности. Хотя, возможно, они просто разговаривали по коммлинку всё это время — Слышь, Грэппл, это по твоей части! У вас там актиноиды вроде вытаскивают из пространства? Вечно что-нибудь происходит, вон, завод рванул...
— Ах вот какие лаборатории, — тоном государственного обвинителя сказал Скрэппер.
— Стоп! — Грэппл вскинул обе руки. — Прошу меня простить, но я должен посетить мойку! Позднее мы обязательно всё обсудим, но не сейчас!
— Сбежал, — констатировал ЛонгХол, глядя в спешно удаляющуюся покрытую грязью спину.
— И тебе туда же надо бы, — Скрэппер упорно не отпускал лиудей, словно боялся, что они сбегут. — Кто тебе визор расколошматил? Опять на арене что ли?

— Простите! — не выдержал Ян, для которого такое количество кибертронцев оказалось почти непереносимым. Особенно этот оранжевый ненормальный... Теперь страшным он не казался, и на удивление не хотелось выяснять с ним отношения. — Товарищи, а может, мы хотя бы познакомимся, как порядочные л... л-лиуди?
— Товарищи? — страшным шепотом переспросил второй зеленый трансформер, глядя на Скрэппера.
— Он ЛонгХол, это Лайт и Страйк, — коротко отрекомендовал их друг другу Скрэппер, отвечая таким же внимательным взглядом.
— А, понял, — невпопад ответил его коллега. — Типа рад знакомству. Надеюсь стать, хе-хе, товарищем. С такими шикарными альтформами, почему бы и нет.
— Рад, — сухо кивнул Тагир и решительно высвободился. — Прошу прощения, нам необходимо поговорить. Идём, Я... Янххх...
Использование «корректировочного модульного стабилизатора», над которым Скрэппер трудился несколько часов, помогло разобраться с массивами данных, которые щедро подарил им конструктикон. Хотя ни Ян, ни Тагир всё ещё не могли принимать файлы, но уже могли, например, определить, каким ощущением сопровождается возникновение этого самого файла. Сейчас оба хорошо почувствовали, как между двумя кибертронцами состоялся короткий, но интенсивный разговор — так быстро шёл обмен электромагнитными импульсами. Совершенно невежливое поведение.
— Знаешь, я не хочу показаться подозрительным, но сдаётся мне, что не всё, далеко не всё эти железяки нам объясняют, — Тагир сложил руки на груди и беспокойно побарабанил пальцами.
— Чужая культура — потёмки, — не согласился Ян. — Вот если бы ты всю жизнь общался только по радио или азбукой Морзе, как вдруг приходят какие-то странные чудики и начинают требовать исключительно языка жестов? Ты бы как поступил?
— Уж во всяком случае при них азбукой Морзе не стал тебе сигналить.
Тагир смотрел на огромный город, сияющий мириадами огней, не изменяя сурового выражения лица. Ян с непривычной и несвойственной ему нежностью окинул товарища взглядом.
Строг, ох строг Тагир Садыхов, не выносит, когда при нём пытаются разводить тайны, всегда требует говорить прямо и открыто. Но сейчас терпит, хоть и злится, понимает, шайтан, какая нелегкая перед ними стоит задача. Не злить хозяев нового мира, попытаться сойтись с ними, понять, чем они дышат. Пока ещё они здесь никто, чужаки, но придёт день, когда всё изменится.
Ян осторожно положил руку на плечо товарища и тоже устремил взгляд на город. Да что там город — мегаполис! Огромный, бескрайний. Воздушные трассы забиты самыми разными формами кибертронцев, голубой круг подсказывает — флаер, джет, транспортник, трёхрежимник... Сколько же нового предстоит узнать. А вверху — небо. Огромная звёздная бездна, и где-то среди белых равнодушных точек скрывается тёплое желтое Солнце, освещающее их планету...
— Эй, ЛайтСтрайк-парочка, к вам можно?
Подходящего со спины конструктикона Ян заметил на радаре давно, но по привычке вздрогнул, как будто от неожиданности. Бесцеремонно вторгшийся в его размышления кибертронец не стал дожидаться разрешения и втиснулся между ними, хватая геологов за пояса. Вроде бы Скрэппер и объяснял уже, что это один из жестов приветствия, но Яну такое было не по душе. Тагир тоже напрягся, уже не просто железный стал, а каменный.
— Нравится наша планета? — спросил ЛонгХол и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мне Скрэп уже кое-чего о вас подбросил, я уже картинки посмотрел, ну и там всякое про культуру с искусством, а реально вы в космос вышли совсем недавно и только-только от шарика отцепились?
— Слушай, уважаемый, — Тагир слегка повёл плечом. — Если ты такой любопытный, то давай просто интерфейс — («контакт первой степени», — подсказала программа) — установим, сам всё увидишь.
— Интерфе-ейс... — («контакт третьей степени») — выразительно протянул конструктикон. — Это я всегда могу. Особенно, если первый раз, обучить там надо...
— С обучением у нас беда,— признался Русев. — Нам бы в первую очередь эти разговоры по внутренней связи не помешали бы. И вообще всё, что можно принять и передать, вроде ваших файлов и идентификаторов.
— Тут двойной пробой нужен, — авторитетно заявил ЛонгХол, перемещаясь за спину Тагира и выпуская длинные кабели. — Потом попробуем на троих.
Геолог невольно вздохнул, когда его обхватили поперек корпуса, тяжелое излучение полностью перекрыло его собственное поле — оно чувствовалось, словно одежда, надутая ветром — и по ногам заскользили длинные жилы кабелей с хитрыми блестящими штекерами.
Скрэппер уже объяснял, что обмен информации сродни единению душ и является очень важным событием для каждого кибертронца. Но Тагира не оставляло ощущение, что в этом кроется что-то неприличное и стыдное, что обычно прячут под табличкой «детям до 16». Вот и Ян замигал линзами и уставился в окно ещё более внимательно. Тоже не может спокойно относиться к хитрым инопланетным способам контактов.
Контакты третей степени — подумалось Тагиру со смешинкой, и он как-то сразу понял, что мысли уже не совсем его.
Чужое присутствие в открытом разуме скользило холодком по краю сознания, исследовало, что хранилось в памяти, а потом внезапно разрослось и заняло всё свободное место. Тагир ахнул, принимая в себя громоздкую, давящую, металлическую махину, пытающуюся им управлять и... слился с ней. В одно мгновение, удивительно и немного страшно.
Будь здесь старик Масимба, удивительно талантливый психолог, выходец из Западной Африки, он бы непременно сказал что-нибудь про невероятную совместимость, как всегда любил приговаривать, проверяя личные предполётные дела экипажей. Или может быть даже дал бы конкретное определение происходящего, потому что такое явно по его части... Господи, а сколько тестов им пришлось пройти, как много личного труда вложить, чтобы встать на одну ступень со знаменитыми звездоплавателями...
Воспоминания раскручивались всё ярче и красочнее, и Тагир с запоздалой неловкостью осознал, что ЛонгХол уже вовсю роется в его памяти, с интересом вытаскивает самые отдаленные и замшелые странички из огромной книги, рассматривает их и вертит на свету, безмерно удивляясь тому, какие они чужие... Тагир инстинктивно потянулся навстречу этому разуму, пытаясь ответно заглянуть внутрь, но его сил пока на такое не хватало. Как жаль, что по мановению волшебной палочки не получается достигнуть желаемого!
Заполнившая его громадина хмыкнула, но незлобиво, мягко и сочувствующе. Невероятное, странное ощущение, как будто само мироздание дохнуло теплом на открытые нервы. Тагир не выдержал и застонал от изумления, не в силах иначе выразить то, для описания чего ему не хватало не то что слов — образов. Но миг единения был прекрасен. И не выпускающий его ЛонгХол, видимо, понял это, потому что странное чувство пришло вновь, даже сильнее, и на этот раз Тагир замер, с хрипом втягивая воздух и пробуя поймать этот неуловимый восторг от принадлежности чему-то космическому. Он машинально вытянул руку, физически пытаясь нащупать ускользающее, иллюзорное, и наткнулся на теплый металл. В глазах всё плыло — когда он успел их закрыть? — («выключить») — но геолог всё равно разглядел, что цепляется за подставленную руку, защищённую толстой броней. Тут же пришло понимание, что это далеко не самый большой кибертронец, что есть гораздо более величественные гиганты, есть титаны, трансформирующиеся в города-крепости, есть неимоверное, необъятное, живые — («функционирующие») — планеты и... Господи, как же всего много!
«Завершение цикла, перезапуск», — всплыла подсказка. Тагир успел немного испугаться, немного изумиться, но сделать не успел ничего, и «перезапуск» заглотил его целиком. Как пасть Голконды.

ЛонгХол упоенно прокрутил колесами, нежась в беспорядочных хаотических импульсах чужой перезагрузки. Очень давно ему не попадались те, кто настолько не умел управляться с собственным телом.
«Перезагрузился, — сообщил он Скрэпперу. — Я просто ас!»
«Да конечно, — буркнул Скрэппер. — Скажи спасибо моим скромным анатомическим изысканиям. На всякий случай я настроил наших гостей так, чтобы большинство внешних воздействий были комфортными и максимально воспринимаемыми»
«Это что ли интерфейс чтоб любили? — жизнерадостно загоготал Лонгхол. — Ну ты умник!»
«Вроде того. Но ты поосторожнее с ними, всё-таки чужаки и нестабильные. Видел бы ты, что у них в головах творится. Столько идеологии я даже на курсах политического образования не встречал»
«Это мы быстро обдерём»
«Не вздумай! Где я потом ещё таких же возьму? Они сквозь портал прошли и только радиации нахватались. Это же уникально! Никто из наших такого не смог!»
«А что такого в радиации?»
«Она для них смертельна. Для них много что смертельно. Но при этом адаптивность уникальна. Я ещё не до конца разобрался, может быть, идеология тут тоже помогает. Они готовы всю Вселенную перевернуть, чтобы на их родной планете обычным лиудиям было хорошо жить. Ищут новые источники энергии, покоряют спутники планетарной системы. Я их почти зауважал»
«Всё, хорош, не кипяти мне процессор своими открытиями. Не сломаю и не попорчу!»

Отсидев в мойке гораздо дольше, чем нужно, чтобы привести себя в порядок, Грэппл наконец решился выйти навстречу лиудиям. Последняя сволочь этот Скрэппер, невероятно его подставил. Но при этом Грэппл не мог не восхититься его созидательным талантом.
Исследования по пересадке из корпуса в корпус велись уже давно, однако стопроцентно положительных результатов добиться не удавалось. Полная смена режимов и настроек рано или поздно заканчивалась психопатией. Сложно сказать, чем это обернётся в случае с чужаками, ведь Грэппл до сих пор не знал о них ничего, кроме того, что они с другой планеты и пострадали из-за гиперскачка. Но одновременно с этим он только что получил эпохальное подтверждение своей теории о возможности общения с тем миром, который находится по ту сторону портального туннеля. Если крохотные, слабые, вовсе не металлические лиудии смогли пройти, то гораздо более совершенные транформеры... Стоп, оборвал он сам себя, ещё не факт, что они слабы и несовершенны, ведь именно их строение позволило... А, шлак!
Сидеть в закутке больше не представлялось возможным. Грэпплу срочно требовалось вступить в контакт с изумительными созданиями и подробнейшим образом обсудить с ними перспективы развития портальных перемещений! Невероятно! Возможно, это станет концом эпохи громоздких кораблей с гипердвигателями, и они смогут путешествовать по мирам в буквальном смысле слова за один шаг! А перед чужаками он обязательно извинится за свои бестактные намерения!
Выскочив из мойки, Грэппл поспешил вернуться в отсек, даже забыв обсушиться, и потому невоспитанно оставляя за собой лужи. Ворвавшись в любезно приоткрытую дверь, он круто затормозил и на ходу ахнул. Негодующая тирада так и просилась на волю. Как можно!
Грэппл испытал величайшее возмущение, завидев, что наглый конструктикон уже пристроился к лиудию и вовсю сует кабели в доверчиво подставленные порты. Да какое там, они уже успели закончить с этим делом!
— ЛонгХол! — архитектор не удержался. — Ты хотя бы антивирусную прошивку обновлял?!
Русев до сих пор делал вид, что больше всего его интересует город, потому что неудобно было смотреть, как Тагир вслепую крутит головой, хватает воздух и пытается уцепиться за что-то неведомое. Голубоватые огоньки бежали по красивым металлическим пластинам, геолог весь светился как кремлёвская ёлка.
Вопль из-за спины заставил его вздрогнуть и оглянуться. К ним спешил тот самый оранжевый тип, с которого началась вся эта свистопляска. О каких вирусах он говорил? Неужто это «слияние душ» ещё и заразно? Ян собрался спросить у застывшего ЛонгХола, что всё это значит и почему их не изволили предупредить, но оранжевый уже налетел, набежал, шумно пыхтя вентиляцией, взмахнул руками.
— Позвольте представиться! — оранжевый оттеснил Русева от скульптурной композиции. — Меня зовут Грэппл! А вас?
— Йая.... яхх... Лайт, — наконец сдался Русев.
— Прекрасно! — Грэппл подхватил его за локоть, что при разнице в размерах было несколько неудобно, и потащил прочь от окна. — Уважаемый Лайт, во-первых, прошу прощения за то, что принял ваши первичные носители за подлежащую изучению неразумную форму жизни, а во-вторых, прошу внимательнейшим образом прислушаться к моим рекомендациям по поведению в обществе этих наглых представителей нашей расы!
— Подождите, стойте, — Ян упёрся, — я не могу никуда с вами пойти, мы с товарищем...
— Ах они сами разберутся, что построено, уже другим раствором не зальешь, нам важно прояснить ситуацию, чтобы вы правильно оценивали свои возможности!
— Я никуда не пойду! — уже всерьёз рассердился Русев. — Прекратите эти метания немедленно! Вы ведёте себя как мальчишка! — («первичная протоформа») — Скрэппер! У вас так принято?
«Ян», — голос Тагира, сильный и чистый, так внезапно прозвучал в голове Русева, что геолог застыл, открыв рот. Грэппл резко обернулся, словно пытался рассмотреть нечто невидимое. Скрэппер тоже вскинулся, оторвавшись от сложной конструкции — («балансировщик энергетической поддержки») — и уставился на Тагира.
«Ян? — повторил Садыхов. — Ты меня слышишь?»
Напряжение, сродни тому, какое возникало при попытке принять файл, только в тысячу раз сильнее, разрывало голову Русева. Геолог отчаянно сконцентрировался, пытаясь преодолеть нестерпимое натяжение, словно перед ним была плёнка, толстая и непрозрачная, из-за которой его звали, а он никак не мог докричаться в ответ...
«Ян!»
Русев коротко застонал, хватаясь за лоб свободной рукой, весь рванулся навстречу товарищу... Плёнка лопнула. Чистое, гармоничное пространство, сверкающее холодным великолепием математических формул, раскрылось перед Яном словно гигантский цветок.
«Слышу, Тагир! — счастливо засмеялся он. — Слышу!»

Эпилог

— Ян! Ян, смотри! — Тагир ворвался в лабораторию,
Они всё-таки научились использовать прежние имена, хотя никто не понимал этой странной их привычки, и втихую над эксцентричным дуэтом беззлобно подшучивали. Мол, фантазёры и любители ролевых игр. Но такое простительно пионерам развития гештальт-связи, первым кибертронцам, научившимся слышать друг друга через бездны космических пространств. Удивительным Близнецам из Урайи.
— Смотри, Ян... Там она! Понимаешь!
— Кто? Спокойнее, дружище, давай всё по порядку.
Ян неимоверно устал за последнюю декаду. Огромный проект по астероидной разработке то и дело натыкался на очередную преграду от бюрократии. То им не хватало сертификатов, то оказывалась просрочена лицензия сразу на несколько видов геологоразведочной деятельности, то пытались урезать финансирование («вы же понимаете, что это самоокупаемый проект!») — Ян уже начинал подозревать что при виде следующего официального письма начинающегося со слов «Департамент такой-то уведомляет вас о необходимости предоставить...», он снимет со стены модифицированный проект термической винтовки и пойдет наводить справедливость по собственному разумению.
— Я нашёл! — Тагир ликовал, потрясая датападом.
В последний раз Ян видел его таким, когда они получили подтверждение от группы развед-зондов, наткнувшихся на редкоземельный элементы глубоко в недрах газового гиганта.
— Да что ты нашёл? — Русев отпихнул консоль и встал с места, невольно заражаясь лихорадочным настроением товарища. — Страйк... Т-тагхх...ир... Тьфу ты, да говори уже!
Тагир попытался что-то сказать, но от волнения вокалайзеры у него так трещали, что он просто молча впихнул датапад в руки товарищу. Русев ткнул в единственный активный сенсор, и перед ним всплыла объемная голограмма, сопровождаемая многочисленными заметками. Ян отстранил датапад на вытянутых руках и склонил голову, неверяще глядя на изображение. Потом приблизил, сунулся, почти уткнувшись лицом, и снова чуть отнёс.
— Это же... Это просто невозможно, — прошептал он, мигом утратив контроль над голосом.
— Она, — тихонько и торжествующе сказал Тагир, проводя пальцем вокруг голубоватого проекционного ореола, в котором безмятежно плыл в космосе голубой шарик, перечеркнутый белыми облаками. — Земля...

Вернуться к фанфикам