Быть равным

Автор: Мать забвения
Персонажи: Шоквейв (Лонгарм)/Блерр
Рейтинг: NC-17
Жанр: pwp
Краткое содержание: о совместном существовании разведчика и двойного агента после победы десептиконов.
Комментарий: по заявке Sirrian на фестиваль в сообществе ТF-porn ко дню Святого Валентина 2013.

Шахматы. Развлечение, подцепленное от белковых. Кибертронцы, вообще, слишком много переняли от них, чтобы остаться теми, кем были до своего прихода на Землю. Собственно, ради её защиты Прайм согласился на беспроцессорные, по мнению многих, условия Мегатрона – полная капитуляция автоботов взамен объявление отдельно взятой планеты и околопланетного пространства нейтральной территорией.
В действительности надо было быть наивным спарклингом, чтобы поверить, что Мегарон согласится оставить богатую на энергоновые месторождения планету в покое. Другой вопрос, что у Оптимуса просто не было выбора в конечно итоге. И не все, далеко не все, приняли его непростое решение. С Ретчетом они и вовсе спорили до отказа воколайзеров, но каждый остался при своем мнении. Ситуация осложнялась еще и тем, что все понимали – стоит им сложить оружие, и они не то, что деталей, искр не соберут.
Наверное, поэтому в произошедшее не верилось до сих пор.
— Твой ход, — голографическая фигурка коня передвинулась, подчиняясь командам ввода, а единственный красный оптосенсор напротив ничего не выражал.
Как так получилось, Блерр и сам не понимал. Нет, блоки памяти ему не отказывали и он в мельчайших деталях мог перечислить события, приведшие к данной ситуации, но все равно это было слишком невероятно, чтобы быть правдой.
И, тем не менее, они сидели за одним столом с Шоквейвом и играли в шахматы. Учитывая, что терпением гонщик никогда не отличался, для него такое времяпрепровождение было настоящей пыткой. Другой вопрос, что ставка была слишком высока, чтобы поступать необдуманно.
Десептиконы не стали заливать их энергоном все прилегающие поверхности, не стали раздирать на части. Все оказалось, как выразился Айс: «Элементарно и просто».
Отныне за каждый фиолетовозначным закреплялся один, или два автобота – кому как мощности позволяли – с которыми обладатель мог делать все, что угодно. Понятно, что Прайма так и не выпустили из отсека Мегатрона – было бы смешно предполагать другой исход «переговоров». Оптимус и к ним-то обращался по средствам голо-окна. И если бы не ранняя договоренность шарка с два они бы бросили оружие и подняли манипуляторы.
Правда, обо всем этом Блерр узнал уже постфактум, когда в его небольшой камере, где он сидел с того момента, как вытащили из едва не раздавившего броню пресса, резко поубавилось места.
Нет, их разобрали не сразу. Держали несколько циклов в полном неведении, чтобы точно оценили, чем все может закончиться, если будут упрямиться.
«Ожидание» еще одно страшное слово для того, кто привык разгоняться до невероятной скорости за несколько асторосекунд. Блерр уже не знал, куда себя девать – даже Джазза и того увел этот чокнутый трехрежимник, с растроением личности – как они собирались договариваться о владении единственным ниндзя-ботом, представить было сложно. Даже Ретчета забрал Локдаун! Джет-близнецам, особо повезло – связаться с клонами Старскрима, то еще удовольствие. Он метался по пространству камеры, когда дверная панель отъехала в сторону, и на пороге возник громоздкий силуэт.
Гонщик удивленно мигнул оптикой. Лонгарм был последний, кого он ожидал здесь увидеть, особенно после того, чем закончился их последний разговор. А еще Блерра жутко раздражала алая инсигния на его грудной пластине.
— Можетвсе-такиприметесвойнастоящийвидаКомандир?
Прайм хмыкнул, и его очертания начали трансформироваться. Цвета остались преимущественно такие же, только добавились алые вставки на плечах и возле когтей, но что-то подсказывало разведчику, что это тоже не настоящее. В отличие от антенн, напоминающих рога, и оптики, занимающей всю верхнюю часть черного фейсплета. Несколько кликов длилось напряженное молчание, а потом Блерр плюнул паром и метнулся к решетке. Лонгарм слишком хорошо успел его выучить. Сейчас бы гонщик и к Юникрону в пасть полез, лишь бы выбраться отсюда. Да и, в конце концов, у каждой из фракций манипуляторы были в чужом энергоне чуть ли не по визоры! Это должно было, когда-нибудь прекратится. Так почему не так, пока они еще не отправились на переплавку?
— Командиртыведьзамнойнускажичтозамнойвсехувелиаяодин…
— Меня зовут Шоквейв, — веско обронил обладатель серой брони.
— Шоквейвпрекраснозамечательноеимя, — от волнения Блерр едва не проглатывал окончания слов. — Тынепредставляешьтутспроцаможносъехать…
Десептикон смотрел на него единенным окуляром и понять, что за процессы происходят в его мыслительных блоках, было невозможно.
— Ичеготыждешь? — задал справедливый вопрос автобот, которого молчание и отсутствие реакции начало нервировать. Командир, по крайней мере, был просто сдержанным, а не отмороженным на искру.
— У меня есть два условия, — «обрадовал» его тот, кого называли Лонгармом.
— Чтоещезаусловияниокакихусловияхразговоранебылокромеэтогодурацкого… вы складываете оружие, и мы не трогаем землю ха-ха-ха… — он запустил файл, переданный ему Джаззом с речью Мегатрона.
Вообще-то, за подобное он мог так и остаться здесь, но сил просто молчать уже не было. Два цикла! Только подумать! Два цикла он общался только сам с собой!
И раз Лонгарм явился сюда – пусть терпит!
— Первое – ты меня слушаешься, — продолжил десептикон так, словно не слышал всех его завываний.
— Соглсентольковытащименяотсюда…
— И второе… — судя по всему, Шоквейв находил особое удовольствие, вытягивая из него трубопроводы.
— Чтозаусловиеговориуже!
— Ты прекращаешь тараторить.
Вытянувшийся фейсплейт отразился в оптике десептикона. Как-то сразу вспомнилось, что Лонгарм заставлял его говорить медленнее, а если разведчик частил, делал вид, что у него отключена аудиосистема.
— Хорошохорошоясогласен. — видя, что ситуация повторяется, Блерр заставил себя говорить медленнее. — Я согласен…
Решетка мигнула, стоило бывшему Прайму, коснутся сенсорной панели.

Кабелями они спутались в эту же орбитальный цикл. Причем сначала ему устроили настоящую: «ловлю десептиконом ошалевшего от такого внимания к своему бамперу автобота», прежде чем разъяснили, чего хотят.
В прошлый раз сбежать гонщику помешала захлопнувшаяся ловушка, в которой он чуть не отправился дезактив. В этот раз на стороне бывшего Лонгарма было отобранное вооружение и запертая на стандартный код дверная панель. Что до трансформации… Крыльев он не имел, а пространство блока было слишком мало для его альт-формы. И так с трудом удавалось разминуться с огромными манипуляторами. Несмотря на свои габариты, Шоквейв двигался очень быстро.
Как оказалось, десептико просчитывал траекторию его движения, заставил увериться в том, что все под контролем, а потом просто обрубил все пути к отступлению, сграбастав когтями поперек корпуса.
— Ладнопоймалчтотыотменяхочешь? — он даже брыкаться перестал и пытаться пнуть тяжелый металл грудной брони – пространства между их корпусами все равно не хватало – когда прижали к ближайшей стене.
— Не делай такую оптику, словно не понимаешь, — Лонгарм чуть сильнее сжал пальцы, так что облегченные пластины прогнулись – не до боли, но весьма чувствительно. — Интерфейса.
После чего, не обращая внимания, на возобновившиеся пинки, потащил в перезарядочную.
Гонщик вовсе не был чужд энергообмена, но сталкиваться с такими большими и мощными партнерами ему приходилось впервые. Нет, он и раньше замечал этот пристальный взгляд, но, как и с большинством соратников относил его на счет: «тараторящая, красивая машинка» – для него вовсе не было секретом, что многие воспринимали его поверхностным трансформером, но ничего поделать собой и своей скоростью не мог. Так что конфигурация: «тараторящая, красивая машинка на моей платформе» оказалась для него в новинку.
И не сказать, что Блерр обрадовался открывшимся перспективам. Правда, вырваться из профессионального захвата, не повредив себе серво, все равно не представлялось возможным. А потом стало и вовсе не до того, чтобы освободиться.
Когда Шоквейв, наконец, оставил его в покое – так и не пустив в ход джампер, за что, по правде сказать, Блерр был ему благодарен – чувствовал себя гонщик, как после краш-теста. У него едва контакты не оплавились от того, что с ним сделали, кое-где уже анализаторы улавливали запах горелой проводки, а говорить он и вовсе не мог, наоравшись до полного отруба вокодера. Взъерошенные провода покалывало, и они постреливали остаточным электричеством, никак не желая укладываться в положенном порядке.
Разведчик послушно раскрыл губы, проглатывая содержимое прижатого к ним куба, и почувствовал себя если не лучше, то, по крайней мере, не обреченным на отказ всех систем. Хотя хладагента ему по-прежнему не хватало – большая его часть была под Блерром. Да и найти в себе силы, чтобы встать с платформы и доползти до мойки, получилось не сразу.
Но, конечно, не это выводило Блерра из равновесия и даже не необходимость сидеть на коленях у Шоквейва, когда к нему заявлялся кто-то из дружков.
В последнем даже была своя прелесть, потому что он мог едва ли не открыто хамить, если ему что-то не нравилось, с молчаливого позволения хозяина отсека.
Правда один раз Лонгарм все-таки поставил его на место, и этого урока Блерру хватило, чтобы научится чувствовать тонкую грань, за которую было лучше не переступать.
Началось все с того, что на очередную свою колкость в адрес «гостей» он ощутил на миг обласкавшее системы магнитное поле. Ему бы остановится, но с тормозами у Блерра всегда были проблемы. Когда импульс повторился, теперь немного иным рисунком и частотой, гонщик запнулся на полуслове и удивленно обернулся на обладателя фиолетовой брони, словно в оптике того можно было прочитать ответ на незеданное «какого шарка?!»
— Что происходит? — от очередной череды импульсов по спинной магистрали прошла дрожь, а под брюшными пластинами задергало.
— Ты о чем?
Спорящие с разведчиком десептиконы замолчали, жадно наблюдая за происходящим. Нашли тоже бесплатное развлечение!
— Вот об этом! — он вхолостую крутанул колесами, не справившись с очередным всплеском, попытался подняться, но когти подхватили под коленные шарниры, не пуская.
«Мне кажется, ты больше интересуешься коннектом с ними, чем со мной», — пришел ответ по закрытой частоте.
«Проверьпроцессорутебяявнослишкомногосистемныхошибок!» — огрызнулся Блерр, понимая, что двойному агенту просто нужен повод, чтобы вот так выставить его напоказ. Это было чем-то вроде демонстрации: «смотрите, что есть у меня, и нет у вас».
От постоянной пульсации, сбивающей работу двигателя, корпус заметно нагрелся, и на стыках брони начали выступать капли конденсата. Шоквейв снова окатил его магнитными импульсами, и паховая броня раскрылась, демонстрируя деликатную начинку.
Блерр притушил оптику, чтобы не видеть полных похоти взглядов напротив. Откинулся назад, упираясь остроконечным шлемом возле шейных магистралей партнера.
«Они предлагают оставить тебя здесь, а самому отправится по неотложным делам», — поделился с ним Шоквейв.
Этого хватило, чтобы провода зашевелились, готовые сформировать скрутку.
Не дали. Прихватили осевой провод и пустили на него слабый ток, поднимая напряжение в десятки раз. В сочетании с окутывающим магнитным полем это была почти нестерпимая пытка удовольствием. Блерр уже хрипел, срываясь на непотребные трели, оптика то вспыхивала, то гасла, а до перезагрузки осталось всего ничего.
Пластины еще сдвинулись, открывая порт, и он задрожал, ощущая, как внешнее кольцо поглаживают его собственной оснасткой, согнутой до сладкой боли в нейросети.
А он даже говорить не мог, чтобы остановить это безумие. Жалящее, начисто сносящие любые защитные протоколы. Гонщик заизвивался в манипуляторах партнера, пытаясь коснуться себя, но тот слишком хорошо его зафиксировал.
«Попроси», — а еще он был отвратительно покоен и безразличен, делая ним подобное. Полностью контролировал себя, превращая при этом Блерр в лужицу расплавленного металла.
«Шок… дай… хочу… уже», — когти прошлись по проводам, разделяя, снова удерживая на грани: «Не… изде…вайся».
«Так оставить тебя с ними?»
Гонщик очень хорошо представлял, что ним сделают в этом случае. Если не сконнектят до дезактива, то разворотят все напрочь. Он всхлипнул вентиляцией и сильнее прижался к чужому корпусу.
«Нет… с тобой».
«Правильный ответ», — в следующий клик на внешнее кольцо порта сбросили разряд. Блерра выгнуло так, что кое-где отчетливо хрустнуло, и он распахнул рот в немом крике. Системы вырубило мгновенно, без дублирующих сохранений.
По возвращению из оффа он обнаружил себе едва ли не с заводскими настройками.
Гостей уже не было, а сам Шоквейв, изучал содержимое датапада в нескольких шагах от него.
— Обязательно… было… так? — гонщик попробовал двинуться, но, кажется, действительно что-то повредил себе – сигналы шли с перебоями. Похоже, ближайшие орбитальные циклы ему предстояло провести в медбее.
Шоквейв как обычно проигнорировал его претензии. Закончил изучать содержимое датопада и положил его на одну из полок.
— Меня не будет мега-цикл или около того. Не сотри нарезку.
Блеру только и осталось, что зло стравить пар. Да, в этом была основная проблема их так называемых отношений.
Его не считали равным!
Что мог делать десептикон – такой как Шоквейв – если его присутствие больше не требовалось на поле сражения и командном центре? После победы управлением Мегатрон занимался сам, лично.
Правильно – быть наемником. По сути, то же военное дело, только за уники, а не за идею. Не то, чтобы Блерру было на что тратиться – всем необходимым его обеспечивали, начиная с энергона и заканчивая полиролью, но он терпеть, не мог бездействия и замкнутого пространства. А именно в него превращалась кварта, когда Шоквейв отсутствовал.
Хуже всего в такие моменты было поймать чью-нибудь частоту и напороться на горячий интерфейс. «Не стереть резьбу» после такого было весьма и весьма проблематично.

— Да что у них, сезон размножения что ли? — раздраженно стенал Блерр, пытаясь унять шевеление под броней.
И хоть отсутствовал бывший Лонгарм нечасто, возвращения его всегда сопровождались двумя ключевыми моментами.
Во-первых, гонщика просто укатывали до состояния разношенной гайки. Платформа, ложемент кресла и даже пол – все это он опробовал своим корпусом. Диктовать условия было бессмысленно. Шоквейв делал все только так, как хотел сам, а Блерру только и оставалось, что захлебываться вентиляцией, пытаясь, справится с нагрузками. Системы так легко взлетали на пик, а потом так же практически обнулялись, что он не мог понять хорошо ему, или это уже агония и сейчас искра просто разорвется.
И это при том, что его до сих пор не поимели на полную. Еще когда Шоквейв изображал из себя автобота Блерру как-то удалось запечатлеть нижнюю остатку – и даже тогда, мельком, она его впечатлила. Представить, что нечто подобное засунут в него и не будет возможности вырваться, остановить все это… Вот тут гонщик чувствовал себя настоящей эской, начиная подтекать.
Во-вторых, запах… Тяжелый коктейль оружейной смазки, разогретого металла, пролитого энергона. Ясно было, что Лонгарм занимается тем, к чему он оба привыкли. «Преврати их в дезактив, пока это не сделали с тобой». И все это тогда, когда разведчик на стены лезет от ничегонеделания.
Это была даже не обида, что его с какого-то шарка перепутали с миниботом, не способным выдержать высокий вольтаж – это было профессиональное оскорбление! Положение надо было срочно исправлять. Понять бы еще, как это делать.
В процессоре крутилась масса вариантов, вплоть до попытки атаковать Шоквейва, но, смоделировав ситуацию, Блерр пришел к выводу, что это глупость. С Деса сталось бы ограничить ему подвижность ради профилактики, или вырубить вокодер. К тому же среди вариантных линий мелькнул слишком сильный удар об стену, после которого его могли и не собрать.
Все остальное, вроде взлома кода двери так же не привело бы к положительным результатам. А быть накаченным синтетиками, или оказаться на время отсутствие Лонгарма в камере – да он лучше в Плавильни отправится!
Оставался разговор оптика к оптике и, гонщик ждал, когда Шоквейв явится с очередного задания – да чуть не заискрил, от ощущения, стоило десептикону переступить порог. Кто бы ни был неизвестный мех, но Шоквейву пришлось стрелять в него практически в упор, и энергон попал на броню, вскипая от высокой температуры, спалил активный слой краски.
— Я хочу поговорить, — Блерр не стал пытаться удрать, как раньше, когда огромные манипуляторы огладили броню. Лонгарм только хмыкнул и, подхватив его, направился к платформе.
— Позже.
— Сейчас, — возразил голубой транформер, огромным усилием заставляя себя не тараторить. — Два вопроса, Вэйв, — счел нужным уточнить он, когда стало ясно, что ради каких-то разговоров десептикон прерываться не собирается. — И этот, — стопа уперлась в широкую грудную пластину, когда его уложили. — Один из них.
— Говори, — блеск оптики был внимательным, хотя на стопу надавили, отжимая так, чтобы паховая пластина оказалась вызывающе приподнятой.
— Такбольшепродолжатсянеможет! Тысваливаешьоставляешьменятутапотомзаявляешьсяиинтерфейсишьбудтояфемкакакая!
— Медленнее, Блерр, — пластину потерли, заставив гонщика икнуть вентиляцией от неожиданности. Он чуть не раскрылся от такого простого действия. И Шоквейв совершенно точно это ощутил. — Так что тебя не устраивает?
— Все! Стыковка на полразъема? Ты, правда, думаешь, что у меня микросхемы сплавятся, если ты задействуешь джампер, а, Командир?
— Вы, автоботы, всегда были такими наглыми, — в голос десептикона вернулись Лонгармовкие интонации.
— На себя посмотри! — гонщик оскалил дентопластины.
— Так и хочется взять твою глоссу и выдернуть, — продолжил бывший Прайм. — Что-то еще?
— Мненадоелотутсидеть!
— И что же ты предлагаешь? — паховую пластину снова поскребли, но теперь гонщик сделал вид, что намеков не понимает.
— Янеспарклингизнаюскакойсторонынадодержатсязабластер!
— Хорошая попытка, Блерр, — тонкий металл губ тронула усмешка. — Помнишь, чем это в прошлый раз закончилось?
— Янесобираюсьиспользоватьегопротивтебя! — взвился разведчик и даже попытался выползти из-под чужого корпуса. Не тут-то было. Его зажали и раскорячили так, что серво заныли, напряженные до предела. — Этоглупо. Япростохочуобратно!
Десептикон молчал несколько кликов, после чего поднялся, освобождая его.
— Хочешь обратно, говоришь? Докажи, что можешь быть терпеливым.

Собственно так они и оказались в теперешней ситуации, когда пришлось играть в одну из самых скучных игр, которую только можно придумать. Блерр уже успел проклясть свою длинную глоссу несколько раз, оставшись не то, что без интерфейса, а даже без коннекта из-за собственного упрямства.
— Твой ход, — повторил Лонгарм. Или все-таки Шоквейв.
Гонщик настолько запутался в этих двух личностях одного трансформера, что не взялся бы судить, где какая. А все потому, что Шоквейв мог совершенно спокойно говорить что-то с интонациями Лонгарма, илив его облике гонял системы Блерра напряжением с истинно Шоквейвовским безразличием.
— Знаю, — тянуть было незачем, он и так регистрировал проигрыш в четырех вариантах из пяти.
— Тогда чего ждешь? — с интересом осведомился мех.
— Если я пойду сюда, — Блерр указал на ближайшую клетку, — ты разделаешь меня в четыре хода. Если сюда, и заберу ладью, — палец сместился дальше. — В три, попутно отобрав ферзя.
— А сюда? — выбранная клетка подсветилась.
— А может, сразу мне искру вырвешь? — невесело пошутил гонщик. — Толку, что я буду метаться по доске? Две комбинации и мне останется только сдаться на милость победителя.
— Так почему не сдашься?
— Автоботы не сдаются, не слышал? — Блерр устроил локтевые сочленения по бокам от сенсорной клавиатуры.
— Видел, — согласился Лонгарм с усмешкой.
— Этобылотактическийход! — от негодования разведчик опять зачастил. — Вотпогодитенаберемсясилипосмотримктоукогонаплатформевалятсябудет!
— Так даже? — Лонгарм откинулся назад, а потом и вовсе заставил сидение отъехать. — Подойди.
— Вэйв, слушай, я… — Блерр как-то сразу вспомнил, с кем разговаривает, и что с ним могут за подобные разговоры сделать.
— Я сказал, подойди, — сказано это было без всякого нажима, но спорить дальше было просто опасно. Пришлось вставать и обходить игровой терминал.
— Ну? — он остановился как раз напротив.
— Раскрывайся… — вот теперь это точно был Лонгарм. Самый ярый приверженец алого знака. Подумать только.
Пришлось подавать команду и выставляться под безразличную оптику.
— Дальше, — когти пощекотали на границе порта, и Блерр сглотнул подступивший к горловым форсункам антифриз, начав, кажется догадываться, что его ждет.
Упрямился он только для вида, уже начав подмокать. Нетерпеливо заурчал двигателем, когда Шоквейв огладил внешние кольца порта, пощекотал электричеством.
Гонщик запрокинул шлем, расставил ноги шире, подставляясь уже всей промежностью, покачиваясь на рессорах в такт пульсации электромагнитных импульсов, оставляющих в процессоре все меньше места для возражений. Особенно когда развернули и уложили передним бампером прямо на терминал, предварительно отключив последний.
Десептикон нашел дублирующий порт и поглаживал его изнутри, задевая группы сенсоров, отчего Блерр подавал тазовой секцией и пытался задрать её повыше.
Внешнего кольца что-то коснулось, и гонщик замер до забивания серво, переживая каждый дюйм чужого вторжения. Смазка хоть и облегчала проникновение, но все равно этого было слишком много, чтобы выносить, да еще и молча!
— Этотвоесборочноеилиапгрейд? Потомучтоеслиапгрейдтояпрямонезнаюподкоготыегоделал!
— Под тебя! — бывший Лонгарм нажал сильнее, вдвигаясь до упора, стыкуясь с находящимися в глубине разъемами, и если бы у гонщика была возможность, он бы реально взлетел, настолько мощным был всплеск. — Коды управления, Блерр.
— АпароликТелетранунехочешь? — огрызнулся тот, уткнувшись фейсплетом с поверхность терминала. Колени приподняли, разводя, и скрутка вошла еще чуть глубже. — Шлак!
Системы начали перенастраиваться под чужие параметры, и он задрожал от спойлера до распорок.
— Коды, — джампер наконец, состыковался ним полностью и Шоквейв прогнал его по базовым показателям, словно прикидывая, что может себе позволить. — Или я тебя взломаю.
— Идинаболт! — отозвался разведчик, пытаясь взять спятившие системы под контроль, понимая, что если не сдастся, то так и будет. Покрытую конденсатом спину уже оглаживали в поисках защищенных броней разъемов.
Десептикон не стал вламываться, стоило передать пакет данных по закрытому каналу, медленно перехватывал контроль над системами, заставляя его сладко вздрагивать от каждой такой капитуляции и разгонять мотор. А потом фаерволы просто рухнули.
Кажется, он орал во всех диапазонах, каких только можно, стенал, захлебывался, угрожал и просил. Кажется, Шоквейву нравилось, как он звучит и как отзывается, иначе зачем ему доводить автобота практически до изнеможения, превращать в постанывающего от электрических всплесков дрона, готового на все, лишь бы продолжали и продолжали.
Кажется, насчет «равных» Блерр сильно преувеличил…

— Стыковка в полразъема, говоришь? — это было первое, что Блерр услышал, вернувшись онлайн. Он так и лежал на терминале, заляпанный своей и чужой смазкой, а по системам еще гуляли отголоски недавних ощущений.
— Кто же знал, что рад и того, чтобы проучить меня, ты врубишь генераторы? — глосса едва ворочалась.
Шоквейв хмыкнул и надавил на его корпус своим, не давая подняться.
— Показывай.
— Что еще?! — возмутился Блерр, чувствуя, что еще немного и будет совсем не против не только «показать». — Яитакоткрытдальшенекуда! Накамеруискрыдажененадейся!
— Гнезда под бластеры, — отчетливо усмехнулись ему в аудиодатчик. — Равный.

Вернуться к фанфикам