Experiment

Автор: Nueteki
Вычитка: Megan Z. Marble
Персонажи: Шоквейв/Кнокаут
Рейтинг: NC-17
Жанр: pwp
Краткое содержание: альтернативное развитие событий во время синтеза энергона.
Предупреждение: расчлененка
Комментарий: нейральный шунт (cortical psychic patch) — комплекс технологий, позволяющий трансформеру проникнуть в чужую память.

Кнокаут раздражённо побарабанил пальцами по столу. Незаконченная формула синтетического энергона мало того, что не устраивала лидера десептиконов по своим параметрам, так ещё и оказалась крайне неустойчивой — такой энергон годился только что для пыток. Некогда полученного от автоботов образца катастрофически не хватало для полного анализа, а новых взять было неоткуда — противник либо вообще свернул своё исследование, либо больше не проводил полевых испытаний. Досадно. Собственные эксперименты Кнокаута ни к чему толком не привели — его специализацией была медицина, а не аналитическая химия: усилить эффект, достигнутый автоботами, он не смог, а стабильностью состав не отличался с самого начала.
Лорд Мегатрон не любил ждать и меньше мегацикла назад в ультимативной форме потребовал результатов. Результаты не удовлетворяли самого Кнокаута, а уж предсказать реакцию лидера десептиконов не составляло труда. Несмотря на уязвлённые гордость и тщеславие, Кнокаут хорошо понимал: остался единственный выход — обратиться за помощью. Тем более, раз уж лорд сам приказал Шоквейву взять разработку синтена под наблюдение, кому же, как не ему быть заинтересованным в хороших результатах. К Шоквейву редко приходили добровольно, но почти каждый визит, как правило, начинался просьбой. Глава исследовательского корпуса мало кому отказывал, но плату за услуги требовал такую, что дважды не приходил никто. Кнокаут тоже обращался за помощью впервые, хотя о расценках был наслышан.

— ...понимаю, что задача сложная и сроки не так велики, но задание действительно срочное, и я хотел бы...
— Обмен должен быть равноценным, — прервал его учёный.
— Разумеется, если нужна моя помощь как профессионала, я всегда готов, — согласно кивнул было Кнокаут.
— Мне нужен объект для моего собственного эксперимента, — пояснил Шоквейв.
— Нет, спасибо! — поспешно открестился доктор. Эксперименты Шоквейва были слишком широко известны в узких кругах, и добровольно пойти на них мог только самоубийца. У Кнокаута не было никакого желания подвергать свои корпус и искру такому риску. Даже гнев лорда мерк по сравнению с теми способами, которыми Шоквейв провожал своих подопытных к Праймасу.
— Поищи других кандидатов, — Кнокаут скривился. — У тебя же полная лаборатория дронов, если не ошибаюсь.
— Начальный этап испытаний на дронах уже пройден. Для финальной проверки необходимы добровольцы с более высоким уровнем организации нейросети, максимально приближенной к прототипу противника.
— То есть, тебе нужен доброволец с наземной альтформой.
«И идиот», — мысленно добавил Кнокаут, хотя это и так читалось по выражению его лица.
— Не обязательно, но тоже приемлемо. Я собираюсь улучшить технологию нейрального шунта, исключив личное погружение в память сканируемого объекта.
Лицо Кнокаута, услышавшего о нейральном шунте, полностью отобразило все его мысли о подобного рода испытаниях.
— Эксперимент не повлияет на твою личность, — пояснил учёный, заметив его гримасу. — Он носит, скорее, технический характер.
— Что ж, спасибо за консультацию, пожалуй, попробую справиться самостоятельно, — произнёс Кнокаут, но Шоквейв шагнул к нему, перегородив выход:
— Сотрудничество выгодно для нас обоих. Отказ не ускорит результат.
— Свой оффлайн я тоже ускорять не желаю! — огрызнулся Кнокаут, запоздало сообразив, что отпускать его просто так никто не собирается. Похоже, он Шоквейву нужен даже сильнее, чем ему — формула энергона. В другое время Кнокаут бы обрадовался столь явной зависимости, не будь Шоквейв так заинтересован в его корпусе.
— Оффлайн исключён — лорду Мегатрону необходимы дееспособные подчинённые.
— Хорошо, когда приступим?
Не отвечая, Шоквейв извлёк явно заранее припасенный комплекс цепей и нейроблокираторов и подошёл к доктору вплотную.
— О, так ты ценитель изысканных развлечений, — Кнокаут понимающе ухмыльнулся.
— Излишние комментарии нежелательны, — ровно ответил учёный, заводя его руки за спину и защёлкивая многочисленные замки.
Кнокаут вздрогнул, чувствуя, как тонкие иглы погружаются в его запястья, блокируя механизмы трансформации. Он не сопротивлялся, пока Шоквейв опутывал его стандартными датчиками и сканерами, но заметно напрягся, когда очередь дошла до многочисленных технических портов.
— Надеюсь, твоё исследование не связано с насильственным взломом чужой памяти? — недовольно уточнил он, ощущая, как штекеры контактов входят в микропазы, устанавливая подключение.
— Частично, но в данном эксперименте твоя личность не будет задета, — Шоквейв закрепил на нём ещё несколько датчиков и уселся рядом. — Меня интересуют более глубокие уровни сканирования и объём информации, полученной с помощью новых протоколов. В процессе возможен некоторый дискомфорт.
— Некоторый дискомфорт? Надеюсь, ты шутишь? — Кнокаут нервно рассмеялся, но Шоквейв хранил молчание, сосредоточенно задавая блоки команд управляющей консоли. Кнокаут по привычке попытался пожать плечами, но скованные руки сильно ограничивали его движения, и доктор раздражённо стравил перегретый воздух: затея с научной взаимовыручкой ему нравилась всё меньше и меньше. В довершение ко всему Шоквейв, покончив с программированием комплекса сканеров, легко поднял его и усадил к себе на колени, пояснив:
— Мне нужно наблюдение за объектом в непосредственной близости.
— Куда уж ближе, — пробормотал Кнокаут, пытаясь комфортно усесться. Другого он бы давно заподозрил в нездоровом интересе к его корпусу, но Шоквейв и понятие интерфейс-домогательств были определённо из разных вселенных. Учёный инициировал очередной пакет команд, и Кнокаут еле заметно вздрогнул, ощутив, как новая порция штекеров нырнула в технические порты, и большая их часть скользнула дальше, погружаясь в приёмные гнёзда нейроствола. Тишину лаборатории нарушало только гудение приборов, и Кнокаут нервно повёл плечами: роль подопытного была для него непривычной и неуютной, поэтому он попытался разрядить обстановку излюбленным способом — бесконечными разговорами. Кнокаута никогда не волновало, отвечают ему или нет, к необщительным собеседникам он привык ещё со времени знакомства с Брейкдауном, так что теперь молчание учёного его не смущало.
Шоквейв терпел чужую болтовню ровно столько, сколько потребовалось для завершения первой стадии сканирования. Щелчок расходящейся брони оборвал Кнокаута буквально на полуслове.
— Та-ак, — протянул он, обнаружив, что сидит на изрядной массе проводов интерфейс-системы, — это что, тоже часть эксперимента?
— В процессе сканирования воздействие на нейросеть может превысить пределы твоей выносливости. Для предотвращения деактивации необходимо снизить нагрузку.
— Деактивации?! — Кнокаут едва не подпрыгнул. — Ты утверждал, что эксперимент полностью безопасен!
— Тебе не о чем беспокоиться, — холодно проинформировал его Шоквейв. — Нагрузка будет снижена до приемлемого тобой уровня.
— И коннект оказался самым удобным для этого способом.
— Разумеется, ведь это логично.
— Логичнее некуда, — процедил Кнокаут. Так хитроумно его на интерфейс ещё не разводили.
Интерфейс не был обязательным условием для исследований Шоквейва, но за время пребывания на «Немезисе» он уже уяснил, что самым эффективным методом взаимодействия с Кнокаутом будет коннект, оптимально — наиболее жёсткий, чтобы заткнуть излишне болтливого доктора. Шоквейв предпочитал во время работы тишину, изредка нарушающуюся стонами подопытных, а не комментариями, советами и уточнениями, которых у врача «Немезиса» хватало с избытком.
Вент-система Кнокаута заработала в форсированном режиме, когда многочисленные штекеры начали по очереди подсоединяться к его портам. Шоквейв легко приподнял испытуемого, направляя интерфейс-кабели вместе со вспомогательными щупами — с интерфейса он тоже рассчитывал получить данные для дальнейших исследований. Пальцы Шоквейва аккуратно раздвигали топливные магистрали, давая доступ к внутренним комплексам шин.
— Не смей лезть когтями в мои порты! — прошипел Кнокаут, пытаясь не вздрагивать от заполнявших его ощущений, но в ответ Шоквейв продемонстрировал ему вторую руку с крупнокалиберным орудием:
— Могу предложить альтернативу.
Альтернатива устраивала доктора ещё меньше, поэтому он неразборчиво выругался, но больше вслух претензий не высказал, что Шоквейва полностью устраивало: давно у него не было таких надоедливых подопытных. В самом разгаре процесса, когда строптивый доктор уже перестал возмущаться и сам прижался к нему, Шоквейв столкнулся с неожиданной проблемой: приёмные порты испытуемого не были рассчитаны на такое количество проводов. Контактов у Кнокаута хватало, но диаметр портов имел свой предел, и даже несмотря на раздвинувшиеся внешние сегменты, часть кабелей со штекерами осталась снаружи — элементарно не влезла.
— Неожиданная проблема, — прокомментировал Шоквейв, неодобрительно уставившись на врача единственной линзой.
— В любом случае, больше не поместится! — категорично заявил Кнокаут, невольно пытаясь отодвинуться. — Работай с тем, что есть!
— Думаю, эту проблему легко решить, — возразил Шоквейв, прижав несговорчивого испытуемого левой рукой, а правой отточенным приёмом подал импульс на его брюшные пластины, заставив их разойтись. Кнокаут попытался дёрнуться в его хватке, не совсем понимая, что происходит, но Шоквейв сдавил его корпус с таким скрежетом, что Кнокаут возмущённо заорал, тут же забыв об остальных проблемах, и опомнился, только когда сенсоры обожгла вспышка боли, а на его внутренних мониторах замелькали многочисленные предупреждения. Едва успев убрать их с основного обзора, Кнокаут молча проводил взглядом собственный конвертер, который Шоквейв метким броском отправил на соседний стол. Только профессиональная выучка позволила доктору вместо возмущённых воплей отстранённо выдать:
— Аварийное отключение основного конвертера, запаса второго вспомогательного хватит не больше, чем на пять мегациклов.
Не удостоив Кнокаута ответом, учёный свободно погрузил руку в образовавшуюся дыру в его корпусе, сначала завершив подключение, и только затем взял со стола связку полупрозрачных шлангов. В ход пошли переходные штуцеры, и вскоре конвертер растопырился во все стороны подключёнными вакуумными шлангами. Прихватив подопытного под колёсами за плечами, Шоквейв приподнял его, подключая шланги к точкам выхода. Пока фитинги соединяли его системы со шлангами конвертера, до шокированного Кнокаута дошло, что возвращать его детали на место никто не будет. Закончив, Шоквейв снова устроил молчащего испытуемого на своих коленях. Кнокаут не нашёлся, что сказать — перед ним открывалась умопомрачительная даже для него картина. Разогретый конвертер стоял прямо напротив него на одном из вспомогательных столов, раскалённый воздух струился вокруг, и в этом мареве, сверкая всеми оттенками перерабатываемого энергона, мерцали прозрачные соединительные шланги, свисавшие со стола. Кнокаут невольно перевёл взгляд на свой корпус, частично скрытый под интерфейс-кабелями и шлангами. Доктор часто имел дело с системами внешней поддержки, когда приходилось разбирать пациентов прямо на поле боя, но ещё ни разу не подвергал свои собственные детали таким экспериментам. Кнокаута не волновала экстравагантность ситуации — мало ли у кого какое хобби. Его волновало, что конвертер был его собственный.
Не теряя времени, Шоквейв убедился, что объект исследований находится в нужной кондиции, и приступил к очередной стадии сканирования. Почувствовав прикосновения пальцев к кабелям на своей шее, Кнокаут слегка изогнулся, не совсем понимая, чего от него хотят, но кабель, подключённый к выходу центрального нейроствола на затылке, поставил точку в его худших подозрениях. Объект эксперимента начал активно сопротивляться, пытаясь разорвать соединение и наспех активируя протоколы защиты — благодаря специальности Кнокаут знал, чем ответить попыткам взлома.
— Необходимо подключение к блокам памяти и техническим портам, — сдержанно напомнил Шоквейв, безжалостно выкручивая чужие сервоприводы в захвате.
— Подключение — Праймаса ради, но о передаче полного доступа к моей памяти речи не было!
Не тратя время на бесполезный спор, Шоквейв протянул руку и схватил несколько энергошлангов, сжав их в кулаке. Подача энергона застопорилась, и Кнокаут моментально замолчал: на его внутреннем мониторе замелькали сообщения об аварийном отключении вспомогательных систем. Теперь понятно, почему вместо стандартного укреплённого комплекта учёный воспользовался полупрозрачными тонкими шлангами. Аргумент был более чем убедительным, и Кнокаут добровольно снял файрволы, чувствуя, как тонкие иглы-штекеры, втыкаются в дополнительные гнёзда вокруг нейроствола. Но доктор не был бы самим собой, сдавшись так просто.
— И когда же мы приступим к интерфейсу? — едко уточнил он, стараясь не ёжиться, когда многочисленные протоколы активировались, подготавливая процедуру извлечения данных.
— Как только будет завершена первая серия предварительных сканов, — нейтрально ответил учёный.
Кнокаут пожал плечами: он никогда не задумывался о том, каким мог быть интерфейс в компании Шоквейва. Наверное, донельзя логичным и просчитанным с максимальной вероятностью на каждый цикл — следовательно, с точки зрения самого Кнокаута, привыкшего к всевозможным экстремальным выходкам, крайне нудным. Мысленно Кнокаут уже смирился с тем, что ближайшие несколько мегациклов он проведёт не лучшим образом. Лишь бы его детали снова оказались на своих местах, а обещанная формула — в его базах данных. И чтобы полировка в процессе не пострадала.
Пока Кнокаут тосковал, учёный запустил протоколы коннекта, и первый же разряд показал доктору всю ошибочность его заблуждений. С точки зрения Шоквейва интерфейс действительно был логичен и просчитан по всем основным фазам с вероятностью не ниже восьмидесяти процентов. С точки зрения Кнокаута — его попытались расплавить заживо, начиная с порта.
— Осторожнее! — возмущения Кнокаута хватило бы на троих. — Это коннект, а не плавильня!
— Уровень нагрузки приемлемый для твоего профиля, — ответил Шоквейв и тут же получил в ответ исчерпывающую характеристику собственного профиля.
Хотя по расчётам учёного испытуемый вполне мог выдержать темп энергообмена, Кнокаут следовать этим расчётам не желал и упорно стремился освободиться, одновременно не стесняясь в выражениях касательно таких способов коннекта. Проигнорировав предложение сунуть джампер в доменную печь и разом решить все проблемы поиска партнёров, Шоквейв сделал поправку на внешний конвертер и вредность характера подопытного и внёс коррективы в изначальный план, временно заморозив часть протоколов. Кнокаут облегчённо выдохнул перегретый воздух, почувствовав, как снижается темп продирающих его до самой искры разрядов.
— Спасибо и на этом, — пробормотал он, недовольно дёргая плечом и пытаясь сбросить сжимающую его руку со своих отполированных плат. Шоквейв придержал испытуемого до тех пор, пока стимуляция датчиков стала более плавной, и Кнокаут быстро сумел расслабиться, уже через пару кликов негромко застонав. Довольный тем, что объект испытаний наконец-то сидит, точнее, почти лежит на нём смирно, учёный не стал на данном этапе взвинчивать напряжение, хотя сам практически ничего не чувствовал. В конце концов, ему было важно довести свой эксперимент до конца и снять базы данных с носителя неповреждёнными. Интерфейс мог подождать.
Пока Шоквейв занимался загрузкой фильтрации пакетов и перебором подходящих алгоритмов, Кнокаут искренне наслаждался коннектом, пользуясь ситуацией. Обжигающие импульсы и редкие искры, проскакивающие в тесных переплетениях проводов, заставляли Кнокаута вздрагивать и непроизвольно дёргать бедрами, из-за чего задетые особо крупными штекерами сегменты топливного шлюза едва не раскрылись — стимуляции уже хватало, чтобы стравить топливо, да и не только его. Чувствуя, как раскаляются приёмные гнёзда порта под действием возрастающих разрядов, Кнокаут откинулся на массивного партнера, простонав: «Ещё...» — он уже почти не помнил, где он, с кем и что происходит.
Придя к выводу, что первая стадия закончена, Шоквейв сменил тактику, решив сначала раскрутить как следует энергообмен интерфейса, а потом уже запустить сканирование, чтобы не отвлекаться в процессе. Выдернутый из приятной неги особо сильным импульсом, Кнокаут недовольно поинтересовался:
— Это и есть твой эксперимент?
— Да, — нейтрально ответил учёный, не желая вдаваться в подробности. — Первая стадия.
— А поскорее нельзя? — раздражённо спросил доктор. — Я при таких темпах не... не смогу долго сдерживаться.
— Можешь не сдерживаться — перезагрузка в любом случае контролируется моей управляющей системой.
— Шлак! — Кнокаут ощутимо дёрнулся, когда по его схемам прошлась целая серия пульсирующих разрядов. — Слишком сильно!
— Для тебя достаточно, — отрезал Шоквейв, не желая вступать в бессмысленный спор: сейчас учёный как раз разворачивал первичные сканеры и отвлекаться не собирался.
Кнокаут попробовал возразить, но новые порции скручивающих внутренности импульсов заставили его вскрикнуть, вцепившись тонкими когтями скованных рук в стыки брони Шоквейва:
— Праймас!
— В данной ситуации он тебе вряд ли поможет: уровень приемлемый, — занудно ответил учёный, не отрываясь от передающих состояние сканеров консолей. Оставив интерфейс на программные модули, Шоквейв полностью погрузился в работу: мощности, доводившие небольшого гонщика до рестарта всех систем, для него не входили даже в статус помех.
— Мне больше не к кому обратиться в данной ситуации! — огрызнулся доктор.
Решив, что раз у подопытного хватает сил острить, то можно смело продолжать дальше, Шоквейв увеличил нагрузку, задействовав дополнительные протоколы извлечения данных. Кнокаут едва не подпрыгнул, когда его нейроствол словно обожгло пламенем пополам с кислотой, и взвыл в полный голос:
— Это, по-твоему, приемлемый уровень?!
— Точность моих исследований подтверждает, что побочная стимуляция при сканировании вполне переносима обладателями небольших наземных альтформ типа твоей.
— У нас разные классы альтформ, уровень чувствительности сенсоров различается более чем на два порядка!
— Это несущественные мелочи, не влияющие на основные задачи моего эксперимента.
Кнокаут в ответ прохрипел ругательство на нижних пределах вокалайзера, и Шоквейв снисходительно добавил:
— Молчать не обязательно, можешь не сдерживаться.
Гордость не дала Кнокауту последовать этому совету, но когда к выкручивающим нейросеть затяжным импульсам добавились активные модули нейросканеров, забирая почти всю мощность процессоров, он не выдержал:
— Как насчёт снизить нагрузку?!
— Снизить невозможно, но могу дать рекомендацию, — Шоквейв перехватил судорожно дёрнувшегося Кнокаута за одно из колёс.
— Какую же?
— Терпеть.
— Издеваешься?
— Отнюдь.
Последующий поток ругательств пополам с медтерминами Шоквейв проигнорировал, тем более что все они были ему известны, и ничего нового в свой адрес он не услышал. Очень скоро Кнокаут прекратил придумывать для него подходящие эпитеты — ресурсов на столь осознанную деятельность уже не хватало. Будь на месте Шоквейва любой другой десептикон, его бы непременно порадовали срывающийся голос испытуемого и его лихорадочно мерцающая оптика. Но Шоквейв вообще не любил излишнюю эмоциональность и разве что в интерфейсе был готов с ней смириться. Сейчас смесь чужого удовольствия со страхом, возмущением и бессильной яростью казалась ему относительно терпимым коктейлем — неплохим дополнением к основной цели исследования. Кнокаут собственный воклайзер не жалел, и в итоге Шоквейв задался вопросом, не упокоить ли излишне громкий объект эксперимента, но пришёл к выводу, что не стоит: не обязательно быть логиком, чтобы предсказать реакцию Кнокаута на попытки зажать ему рот, а рабочая рука ему сейчас нужна для удобства ввода данных. Программно же отключать вокалайзеры у медика он не хотел, чтобы не нарушить чистоту эксперимента, вмешавшись в стройный алгоритм сканирования, который в данный момент заставлял Кнокаута давиться проклятьями и протестами. Шоквейв аккуратно встряхнул испытуемого, следя, чтобы все его провода оставались на месте:
— Кричи громче: будет проще.
В этот раз Кнокаут повиновался сразу. Его серовоприводы выкручивало от стимуляции, обжигающие импульсы лились сплошным потоком, и корпус Кнокаута била сильная дрожь, так что Шоквейву пришлось прижать к себе испытуемого, чтобы тот не сорвал с себя важные датчики. Нейросеть Кнокаута, подвергавшаяся одновременно стимуляции интерфейсом и раздирающими протоколами нейронных сканеров, безжалостно вскрывавших все архивы, пылала, словно каждый сенсор заливали щёлочью, заставляя едва не сжигать вокалайзер. Закончив снимать основные принты баз данных, Шоквейв запустил цикличные алгоритмы — чередование тяжёлых импульсов с поверхностными позволит испытуемому дольше продержаться онлайн и прекратить сотрясать стены истошными воплями.
— Надеюсь, — с трудом выговорил Кнокаут, воспользовавшись паузой, — твой эксперимент подразумевает перезагрузку.
— Разумеется, финальная стадия включает в себя завершение интерфейс-цикла.
Впервые за время их общения Кнокаут промолчал. Некоторое время в тишине раздавалось только мерное гудение конвертера, ритмичными толчками перегоняющего энергон, и неровно хрипела вент-система Кнокаута. Запустив очередной цикл взлома баз данных внутреннего уровня, Шоквейв даже усомнился, так ли вынослив его испытуемый, но едва инциировались первые пакеты команд, Кнокаут с визгом дёрнулся в его объятиях, чуть не задев несколько сверкающих шлангов и демонстрируя изрядный запас сил. Зажав излишне активного доктора, Шоквейв удовлетворённо погрузился в наблюдение за принтами сканеров: его расчёты всегда были верны.
Обвиснув в хватке учёного, Кнокаут не сопротивлялся — не было сил. Тяжёлые очереди разрядов прокатывались по всему корпусу, пульсации едва не сводили с ума, напряжение становилось нестерпимым. Кнокаута трясло от избытка нагрузки, даже тонкие шланги с энергоном резко вздрагивали в такт ритму пульсаций, и все протоколы программного самосохранения требовали сделать хоть что-нибудь.
— Хватит! Праймас, хватит! — его оптика потемнела, слабые крики эхом отражались от стен лаборатории, но Шоквейв был непреклонен:
— Эксперимент должен быть проведён до конца.
У Кнокаута уже не оставалось сил, чтобы уточнить, до чьего именно конца — в данный момент он был уверен, что его собственного — но Шоквейв притормозил очередной цикл и форсировал собственные системы охлаждения, соединённые с более мелким и более горячим партнёром. Еле пришедший в себя доктор со всхлипом втянул ледяной воздух: к такому он оказался не готов, не ожидая от обычно спокойного и равнодушного ко всему учёного столь сложных циклов интерфейса вкупе с поистине чудовищными нагрузками. Кнокауту доводилось иметь дело с крупными партнёрами, чей энергообмен был гораздо мощнее его собственного, но не с тяжёлыми штурмовиками типа Шоквейва, поэтому не сразу подумал, что глава учёного корпуса в отличной форме. В процессорах Кнокаута мелькнула мысль, что вот это было бы как раз логично, но её тут же утянуло водоворотом сбившихся процедур и протоколов — Шоквейв подключил вихревые токи одновременно с очередной стадией сканирования, и центральные блоки Кнокаута уже начали отключаться, и конвейеры обработки команд сбоили.
Несмотря на довольно ощутимое желание перезагрузиться самому — энергообмен уже вышел на частоты, подходящие для танкоботов — Шоквейв ни на клик не забывал об изначальной цели эксперимента и сначала довёл сканирование до конца, завершив извлечение данных и запустив обработку. И только затем сбросил ограничения, инициировав перезапуск всех систем. Кнокаут отключился сразу же — сказался низкий уровень выносливости, а сам Шоквейв подождал, пока уляжется щекотка от поверхностной перезагрузки, прервавшей его функционирование меньше чем на пару нанокликов, и первым делом проверил сортировку данных. Мощные серверы отлично справлялись со своей работой, и он занялся второстепенными задачами.

Придя в себя, Кнокаут прежде всего ощупал свой корпус и с облегчением убедился, что все его детали целы и на месте, а ничего лишнего в его корпусе не осталось.
— Я изучил твой запрос и разработал несколько вариантов стабильных формул, — Шоквейв протянул ему датапад. — Каждое соединение должно быть устойчивым, но проверить их влияние ты сможешь только уже на подопытных объектах.
— Премного благодарен, — сдержанно отозвался Кнокаут, приняв информацию и развернувшись к выходу.
— Содействие оказалось крайне продуктивным, — сообщил Шоквейв его спине. — В следующий раз, если мне понадобится помощь...
— Да никогда в жизни! — перебил его Кнокаут, обернувшись. — В следующий раз обойдусь своими силами.
— ... я вышлю приглашение, — терпеливо закончил Шоквейв, выразительно уставившись на врача единственной оптикой.
— Спасибо, учту, — сухо ответил тот и скрылся за дверью.

Вернувшись к себе, Кнокаут первым делом отправился в мойку, а затем — восстанавливать драгоценное покрытие своих плат, но, к его удивлению, ремонт оказался минимальным: несмотря на частичное вскрытие, Шоквейв обошёлся с его полировкой довольно аккуратно, чем заставил пересмотреть отношение к себе. Кнокаут задумался, бессознательно поглаживая сегменты паховой брони. В конце концов, обстановка на крейсере в последнее время непростая, найти хорошего партнёра стало сложнее, а Шоквейв явно умеет устроить хороший откат. Кнокаут небрежно активировал центральную консоль ремблока, пробежавшись тонкими когтями по кнопкам. Кажется, у него было ещё несколько старых подвисших проектов, явно требовавших чужой помощи...

Вернуться к фанфикам