<

Золотые руки
(Golden)

Автор: Ironical Jester
Перевод: Skeinweaver (бета - Вла, DieMarchen)
Персонажи: Рэтчет/Сансторм, Персептор/Уилджек
Рейтинг: PG-13
Жанр: романтика
Краткое содержание: Рэтчет всю жизнь был убеждён, что заключать искренные узы в разгар войны - безрассудная глупость.
Примечания переводчика:
1. Огонёк - a sparkling.
2. Соузники, искренные пары - sparkbonded, sparkmates.
3. Клик - единица времени. Примерно одна целая две десятых земной минуты. (IDW)
4. Солярный цикл - единица времени. Примерно один полный оборот Земли. (BM)

Рэтчет подозревал, что всё покатилось по наклонной плоскости с того момента, когда автоботы натолкнулись на Сансторма.

Это имя впервые мелькнуло в отчетах разведчиков - хотя основные силы Кибертрон покинули, автоботы стремились не упускать Шоквейва из поля зрения, и феммы старались держать их в курсе того, что предпринимал Мегатрон, и что происходило на родной планете.

Сансторм был чем-то вроде побочного эксперимента Шоквейва, причём неудачным - способен, силен, но едва послушней динобота. Получив задание уничтожить автоботов, покрытый электрумным сплавом истребитель повел себя вызывающе и едва ли не в открытую отказался подчиняться приказам Мегатрона, а вскоре и вовсе покинул войско десептиконов. Само по себе это могло считаться почти чудом, однако Сансторм по-прежнему представлял для автоботов серьезную проблему: хотя он не стремился уничтожить автоботов или людей, он вызывал на своем пути немало разрушений.
Кибертрон и Земля сильно пострадали во время его боевого задания. И пускай истребитель не нападал без повода, автоботы не могли позволить ему оставаться на свободе, ведь само его присутствие было смертельно опасно и для землян, и для них самих: его аномальный энергетический источник излучал мощную радиацию.

Ранее этим летом, обнаружив еще один электрумоносный бассейн, Мегатрон поступил более дальновидно, чем в прошлый раз - вместо того чтобы беспорядочно окунаться в "сплав неуязвимых", а затем затевать очередную бессмысленную битву (тогда они неплохо развлеклись, но в итоге лишь впустую потратили время и силы), он отправил ценное вещество Шоквейву. Электрум несомненно был переработан и имплантирован в броневую обшивку, очевидно, истребителя подкласса "Грозотворцы", что находились в распоряжении Шоквейва. В пользу данной версии говорило и имя "Сансторм".

Однако, насколько было известно автоботам, Сансторм не располагал данными о событиях, предшествовавших его пробуждению.

От Вектор Сигмы не добились новой Искры для десептиконского "проекта", помешало присутствие Альфы Триона в ИИ. Поэтому Сансторм появился на свет не так, как некогда появились аэроботы и стантиконы - Шоквейв был вынужден создать имитацию Искры. Нечистый, "неправильный" источник энергии - источник, который Рэтчет до сих пор не мог идентифицировать - достаточно мощный, чтобы "запитать" нового кибертронца, достаточно мощный, чтобы сделать его живым оружием. Радиация, которую излучал истребитель, была убийственной сама по себе - что, в соединении с его регенеративными способностями и физическими данными, делало его весьма серьезным противником. Сансторму была дана сила, с которой не мог совладать ни один обычный кибертронец, и он был способен удерживать её только благодаря непроницаемой броне. Как бы то ни было, его Искра была искусственной; вероятно, в конечном счёте она просто бы выгорела.

… Похоже, Мегатрон все равно не собирался долго держать Сансторма у себя на службе.

Шоквейв и Мегатрон были не столь наивны, чтобы верить, будто одно обладание мощным токсичным источником энергии обеспечит победу над автоботами. Сансторму требовались немалые умственные способности, хитрость - тогда-то они решили загрузить ядро базы данных Вектор Сигмы в разум клона, силой.
Результаты были далеко не удовлетворительные для обеих враждующих сторон. Омега Суприм и Скайфайр пытались атаковать нового десептикона "в лоб", но не добились успеха. Вмешались собственные солдаты Мегатрона, с таким же результатом - те, кто ещё мог стоять, быстро отступили, только их и видели. Десептиконы отсиживались на своей базе, как и положено трусам.
Вместо того, чтобы служить той или иной стороне, Сансторм счёл своим долгом служить Праймусу, и только Праймусу. Но сущность их божества была сокровенна, и Сансторм явно не имел чёткого представления, что именно должен делать.

Уилджек, Рэтчет и Персептор обернули очевидную нерешительность дезертира в свою пользу, соорудив силовое поле, которое должно было включиться, когда они заведут его в нужную зону. Конечно, это значило, что кому-то придётся взять на себя роль приманки для психически нестабильного, смертельно опасного десептикона. За эту роль с внушающим тревогу энтузиазмом ухватился Уилджек. Когда выбрали место, где спрятать силовое поле (участок пустыря не очень далеко от их базы), инженер тут же вызвался заманить истребителя в ловушку.

План вообще-то был самый простой: стрелять по Сансторму, пока он не сочтёт нужным атаковать в ответ. Уилджек был экипирован подходящей защитой, но по правде говоря, она вряд ли спасла бы его, если бы истребитель всерьез решил, что Уилджеку следует умереть. Дополнительная броня к тому же несколько стесняла способность Уилджека двигаться, а это внушало ещё большие опасения, и небезосновательные. Впрочем, если Уилджек и боялся, то совершенно не подавал вида.
Персептор, похоже, был напуган гораздо сильнее Уилджека. Он немедленно принялся многословно отговаривать Уилджека и в красках расписывать предположительные ужасные последствия его действий.
Персептор едва давал Рэтчету вставить слово, поэтому медик решил не обращать внимания и не вмешиваться.

Рэтчет должен был догадаться, в чём дело, там и тогда же, но он не догадался. Он пару раз подтолкнул Персептора локтем, похмурился немного, и высказал ему соображение, что вряд ли они будут в опасности - в опасности будет один Уилджек. Но Персептор, услышав это, расстроился еще сильнее.
Рэтчет решил, что Персептор так нервничает из-за поимки десепта-бродяги, и не стал приставать к нему с расспросами. В конце концов, если Персептор хочет паниковать и суетиться, то это его дело, а не Рэтчета. И потом, Рэтчет не очень хорошо представлял себе, какие действия или слова от него ожидались, если сам Персептор не говорил ему, в чём вообще проблема.
Рэтчету следовало понять, отчего Персептор так беспокоится, - у него были все основания заподозрить, что это связано именно с Уилджеком. Позже он чувствовал себя дураком набитым из-за того, что не догадался сразу.

План сработал на удивление эффективно. Сансторм не лез в драку без повода, но когда повод был, с ним чертовски трудно было сладить. Уилджек получил небольшую взбучку, но сумел убраться как раз вовремя, чтобы дать им возможность раскрыть силовое поле и поймать в него Сансторма. Истребитель неистово метался и бился о невидимые преграды, словно жук в банке, но это ему не помогло - он оказался надежно заперт в ловушке, и их дело было сделано. Уилджек уковылял обратно на базу, с каждым шагом сбрасывая себе под ноги куски громоздкой антирадиационной брони. На нём были подпалины, и он перегрелся немного, но, тем не менее, был в хорошей форме.
Персептор чуть не подпрыгнул от радости, когда стало известно об успехе Уилджека. Рэтчет запомнил выражение несмелого восторга на лице Персептора, и то, как он смотрел на дверь. Едва Уилджек успел войти, как Персептор бросился к нему и крепко обнял. Инженер вздрогнул, но всё-таки охватил талию Персептора.
А Персептор встал на цыпочки и робко тюкнул Уилджека в маску.

У Рэтчета захолонула Искра.

Рэтчет не испытывал ревности, и уж точно не был влюблён ни в Уилджека, ни в Персептора - совсем наоборот. Он был взбешён.
По долгу службы Рэтчету приходилось иметь дело со множеством искренных пар. И неизбежно приходилось выслушивать жалобы безутешных автоботов, чьих соузников ранили в бою, и быть рядом с теми из них, кто терял искренную пару. Именно Рэтчет должен был сообщать им о том, что Искра их соузников начинает угасать, несмотря на все приложенные усилия, и об уходе соузника в последний оффлайн. Это оставляло горечь, и со временем он стал с горечью относиться к новоузным: никто не должен создавать искренную пару посреди войны. Это было опасно, это отвлекало, это была слабость - множество минусов на одной чаше весов, а на другой - лишь несколько приятных интерфейсов и, может быть, хорошая компания на несколько астроциклов. Почему никто больше, казалось, не осознавал этого, было за пределами его понимания.
Однако по-настоящему задело Рэтчета то, что Уилджек и Персептор вроде бы разделяли его чувства по этому поводу. Они перенесли те же потери, смотрели на проблему соузников так же, как смотрел он. Всякий раз, когда оформлялось партнёрство, Уилджек и Персептор были с Рэтчетом, пока он разъяснял связывающим свои жизни, почему эта идея далеко не самая лучшая. Они были рядом, когда он раскладывал по полочкам опасности создания искренных уз - если тебя повредят в бою, твой соузник тоже почувствует это, с риском потери боеспособности. Даже обладающие холодной логикой Праула или мощью Омеги Суприма станут более уязвимыми, если пострадает их искренняя пара.
Подобное проявление слабости в бою приведет к гибели обоих автоботов.

Уилджек и Персептор всё это отлично знали. Однако Рэтчет то и дело заставал их вместе - они сидели слишком близко друг к другу, держались за руки, обменивались взглядами, которые нельзя было назвать строго профессиональными. Этого было достаточно, чтобы довести Рэтчета до такого состояния, будто он подхватил тяжёлый вирус.
Куда бы он ни посмотрел - всюду были узы. Он провёл беседы практически с каждым из этих автоботов, и все они были совершенно неисправимы. Он по-прежнему замечал, как Мираж и Хаунд то и дело целуются украдкой, если думают, что их никто не видит. По-прежнему видел, как Бластер и Джаз танцуют день-деньской. По-прежнему слышал, как Санстрикер и Трэкс нашептывают друг другу нелепые нежности, когда полагают, что никто не слышит.
Ещё большие опасения внушало то, что Омегу Суприма и Силверболта, похоже, тоже связывали некие узы, и хотя Рэтчет не до конца понимал, какова природа и смысл этих уз, он не собирался читать нотации тому, кто без долгих раздумий мог на него наступить. Он знал только, что иногда Омега поднимает Силверболта, даёт ему пролететь небольшое расстояние, а потом Силверболт заворачивает обратно к Омеге и садится стражу на руку. Силверболт вцеплялся в стража изо всех сил, но продолжал улыбаться, хотя на такой высоте его наверняка начинало трясти от ужаса.

Эти отношения в особенности расстраивали Рэтчета. Уж кому-кому из автоботов, а Омеге Суприму должно быть хорошо известно, как рискованно привязываться к чему-либо, когда всё было настолько хрупким. В конечном счете, большинство автоботов просто вынуждены будут расстаться с самым дорогим. Они уже потеряли свой дом, имущество, семьи - как они могли верить, что им удастся удержать соузника? И всё же Рэтчет не видел раньше у Омеги такой улыбки (принимая во внимание крутой нрав стража), а Силверболт улыбался в ответ, и Рэтчет мог только догадываться, какую боль им предстоит вынести. Это не продлится вечно - ничто не длится вечно.
Как бы то ни было, Рэтчет был расстроен. Уилджек и Персептор были его самыми близкими друзьями - они всегда работали вместе, и всегда были хорошей компанией. И меньше всего ему хотелось, чтобы один из них нарвался на неприятности. Быть очевидцем гибели одного и страданий другого - хуже не придумаешь.

Догадаться, что Сансторм напуган, было до смешного просто. Что бы там с ним ни делали во время его создания, это было сделано так бессистемно, что состоянием психики он напоминал скорее огонька, чем вполне сформировавшегося взрослого. Так что первым побуждением Сансторма, когда он очутился в ловушке, было громко захныкать, словно его вот-вот деактивируют.

Истребители вообще имели склонность поднимать много шума по поводу и без.

Рэтчет старался по большей части игнорировать неприятные толчки в Искре при звуке этих ребяческих трелей. В каждого автобота на аппаратном уровне была прошита немедленная реакция на подобные звуки: импульсивная потребность унять боль другого. Органические существа в этом отношении, кажется, не слишком отличались от кибертронцев - потребность защитить беспомощное в людях была заложена совершенно такая же.
- Ну-ка, нечего реветь, - мрачно буркнул Рэтчет, устраиваясь на самом краю силового поля. Он начал распаковывать принесенные с собой медицинские инструменты. - Рано помирать собрался.
Сансторм притих несколько минут спустя, скрестил руки на груди и принял раздражающе знакомую заносчивую позу, свойственную всем истребителям. Это значило, что он чувствует себя неловко, но не хочет этого показывать. Старскрим обычно держался точно так же, когда получал от Мегатрона выволочку прямо при автоботах (в том случае, если еще мог стоять).
- Я тут не ради того, чтобы причинить тебе вред, - нетерпеливо сказал Рэтчет. - Так что приземляй свою корму и дай мне работать в тишине. Я не хочу, чтобы ты застрял там навечно, знаешь ли.
Сансторм с насторожённым видом переместился поближе к границе силового поля, опасливо прикладывая кончики пальцев к красноватому энергетическому барьеру. Рэтчет старался не думать о том, что в нескольких футах от него, отгороженный лишь тонкой энергетической мембраной, находится мощный радиоактивный источник. Тем более что держалось их силовое поле буквально на честном слове - всё питание поступало из лаборатории, но генератор не был застрахован от сбоев. Одна серьёзная перегрузка в системе - и Рэтчет сгорит без шансов спастись.
Сансторм опустился на колени у края поля, пытаясь получше рассмотреть медицинские принадлежности. Рэтчет раздражённо передвинул свои вещи за пределы поля зрения Сансторма. Тот был разочарован, но спорить, к счастью, вроде бы не собирался.
- Ты кто? - тихо спросил Сансторм.
- Зовут Рэтчет, - сказал автобот, совершенно не располагающим к беседе тоном. - Я медик, и похоже, застрял с тобой на какое-то время, десептикон.
- Мой создатель звал меня Санстормом, - зачем-то сказал истребитель.
Хорошо хоть у некоторых истребителей были манеры.

Рэтчет потратил порядочно времени, выискивая различные причины избегать Персептора и Уилджека. Если Сансторм на что и годился, то в качестве предлога выбраться из лаборатории. Правда, почти все их исследования по десептикону делались как раз в лаборатории, но Уилджек и Персептор, похоже, неплохо справлялись с работой сами - вероятно, в промежутках между слияниями экспромтом.
Об этом Рэтчет старался думать поменьше.

Сансторм терпеливо наблюдал за ним, слоняясь у края силового поля, что вошло у него в привычку. Они нечасто разговаривали - Сансторм боялся его, а может, Рэтчет и сам боялся Сансторма. Как бы то ни было, оба чувствовали себя довольно неловко.
- Ты провёл этот тест уже семь раз, - рассудительно отметил Сансторм.
Рэтчет хмыкнул в ответ.
- Представь себе, я знаю, - огрызнулся он. Это заставило Сансторма на несколько минут замолчать.
Молодой истребитель, похоже, не воспринимал обращенной к нему язвительности. Впрочем, Рэтчет не считал, что обязан сдерживаться - ведь Сансторму рано или поздно придётся многое узнать о неприязни, о словесной агрессии.
Сансторм несколько раз отворачивался в сторону, явно подыскивая нужные слова. Некоторое время Рэтчет работал в тишине.
- Нет никакого смысла снова проводить этот тест, - решительно заявил Сансторм. - Либо ты не знаешь, что делаешь, либо нарочно тратишь своё время. Почему ты тянешь?
Рэтчет издал раздражённый звук и сердито поглядел на истребителя.
- Я не тяну, - отрезал он. - Я отслеживаю флуктуации выделяемой тобой энергии. Смотрю, меняется ли уровень излучения. Можешь не верить, но одного теста для этого недостаточно! Сиди спокойно и не мешай мне!
Сансторм требование проигнорировал.
- Уровень излучения меняется произвольно, - невозмутимо сказал он. - Я это знаю - и ты мог просто спросить.
- Я никогда не поверю десептикону на слово.
Золотистые линзы истребителя раздражённо замерцали.
- Я не уверен, понимаю ли, что это значит. Я последователь Праймуса - а не десептикон. Их дела меня не касаются, даже если они меня создали.

Рэтчет чуть не застонал - ему совершенно не хотелось заводить с Санстормом подобные разговоры. Сам он в ранние годы был донельзя религиозен. Прилежно читал писания, следовал поучениям, цитировал священные тексты - но когда пришла война, на это не стало времени. Сомнительная праведность всех действий, которые они были принуждены совершать, чтобы выжить, не оставила им возможности следовать путями, которые Праймус будто бы им предначертал. Прошло столько времени, и он просто забыл верить. Ему - медику, повидавшему немало, не раз чувствовавшему, как гаснет под рукой чья-то Искра, было непросто найти в себе хоть каплю веры. Изо всех автоботов, только двое-трое всё ещё читали старые священные книги.
Некоторое время Рэтчет работал в относительной тишине, хотя чувствовал, что Сансторм пристально смотрит на него, вероятно, пытаясь выстроить в своем сумбурном процессоре некую логическую схему.
- Если ты со мной не согласен, - раздумчиво сказал Сансторм, - почему ты пытаешься мне помочь?
- Потому что это моя работа.
Сансторм слегка склонил голову набок - нелепое, птичье движение, от которого Рэтчет задался вопросом, насколько пристально Сансторм наблюдал за белковыми вокруг себя.
- Работа?
- Да, - нетерпеливо объяснил Рэтчет. - Это то, чем я занимаюсь - чему обучен, для чего построен. Когда кому-то нужен ремонт - я его ремонтирую. Неважно, кто это будет - десептикон, автобот, или даже кто-нибудь вроде тебя. От меня ждут, что я починю сломанное. Точно так же, как Персептор применяет научный метод, чтобы помочь нам узнать о том, чего мы еще не знаем, и как Уилджек конструирует… что он там хочет сконструировать.
Сансторм, по-видимому, эту идею принял.
- Понятно, - сказал он. - А их работа тоже - помогать всем? Десептиконам, автоботам, или таким как я?
На это было ответить сложнее.
- Ну, не совсем. Нет, - медленно сказал Рэтчет. - Их работа обычно - помочь нам добраться до десептиконов или таких как ты.
На следующий вопрос Сансторма Рэтчет ответил еще до того, как он был задан.
- Но я никому не причиняю вреда, и сейчас они помогают мне делать мою работу. Так что они будут помогать мне помочь тебе. Понятно?
- Не совсем.
Рэтчет равнодушно пожал плечами.
- Прискорбно.

Если они хотели работать с внутрикорпусными устройствами Сансторма и не поплавить себе при этом процессоры, требовался энергетический сифон. Строго говоря, даже энергетический сифон не гарантировал полной безопасности, но Рэтчету ничего не оставалось, кроме как положиться на слово Персептора, уверявшего, что всё сработает.
Сифон не должен был сразу же помочь Сансторму, но в любом случае разумнее было начать перестраивать его внутренние энергетические процессы до того, как он лишит кого-нибудь жизни - умышленно или нет. Было чудом, что в его присутствии ещё никто не деактивировался.
К сожалению, Рэтчет и Уилджек должны были работать над сборкой сифона вместе. Персептор отвечал за отладку устройства перед запуском, но основная конструкторская работа досталась им двоим.
Уилджек никогда не увиливал от тем, которые его беспокоили, и Рэтчет, кстати, тоже, но именно поэтому он в последнее время старался просто не встречаться с Уилджеком. К тому же Сансторм, если подумать, был не такой уж плохой компанией, несмотря на излишнее любопытство.
- Ты избегаешь нас с Персептором, - прямо сказал Уилджек.
Рэтчет подчеркнуто продолжил возиться с сифоном, не поднимая головы и не встречая взгляда своего друга.
- Я не избегаю, - сказал он ровно. - Просто делаю своё дело. Я нужен там, чтобы вести мониторинг выхода энергии Сансторма…
- …что можно было с тем же успехом делать из лаборатории, - заметил Уилджек. - Признайся - ты нас избегаешь.
Уилджек добродушно мигнул "ушами" - несмотря на щекотливость темы, он "улыбался" неопределённой улыбкой, как всегда, когда чьё-то поведение казалось ему смехотворным. Рэтчет терпеть этого не мог.
- Рэтчет, подумай, кому ты это говоришь. Я не такой болван, чтобы поверить в неубедительное вранье насчет мониторинга энерговыбросов.
Рэтчет раздраженно вздохнул - возможно, по привычке, перенятой у Спаркплага. Оторвался от устройства, посмотрел прямо на Уилджека. Ему не хотелось портить Уилджеку настроение, пока они были заняты - неважно, над чем он работал, Уилджек обладал потрясающей способностью подрывать свои проекты, если был раздражён или расстроен.
- Уилджек, - сказал Рэтчет. - Я не знаю, что ты себе вбил в процессор, но вам надо прекращать, что у вас с Персептором.
Не давая Уилджеку закатить истерику, как делали все искренные пары при таком обороте разговора, Рэтчет продолжил:
- И я знаю, ты не собираешься меня слушать. Никто никогда меня не слушает насчёт этого - я думал, хоть вы с Персептором что-то понимаете - ну, значит, я ошибался.
Уилджек несколько мгновений задумчиво смотрел вверх.
- Соглашусь с тобой. Это опасно, и, возможно, вообще ни к чему не приведет. Может, это даже меня убьёт. Но, видишь ли, если так рассуждать… Я осознал, что это в чём-то похоже на мои проекты. Помнишь, как было с диноботами?
Он усмехнулся и продолжил:
- Я знаю, что, добавь я немного лишней щёлочи в кислоту - я пропал. Раз уж я все равно постоянно рискую, почему бы не рискнуть и с Персептором? Если получится, всё будет не напрасно.
Рэтчет скептически глянул на инженера.
- А о нём ты подумал? - с жаром спросил он. - Что, если ты причинишь ему боль? Тебя это не волнует?
- Волнует, конечно, - сказал Уилджек. - Но когда мы сливаемся, я… ты когда-нибудь связывал с кем-нибудь Искру?
Рэтчет издал насмешливый звук.
- Нет.
Уилджек невозмутимо пожал плечом.
- Ну, когда ты сливаешься, ты как бы чувствуешь другую Искру, как свою. Чувствуешь то, что чувствует твой соузник - и поэтому я знаю, что делаю Персептора счастливым всякий раз, когда я с ним. И он тоже знает, что делает меня счастливым.
Уилджек зарылся в свою работу с утроенным энтузиазмом.
- Всё кажется намного проще, когда я чувствую его Искру. И даже если я потеряю его, я не думаю, что хоть раз пожалею, что сделал его счастливым, пока он был со мной.
Рэтчет несколько минут молчал, обдумывая слова Уилджека, но в итоге остался с ощущением, что это всё просто шихта. Уилджек не понимал - не мог понять. Сам Рэтчет, конечно, тоже не мог по-настоящему знать, что такое лишиться соузника, но он повидал достаточно автоботов, потерявших пару, чтобы представлять, чем всё кончается.
- Оправдывайся сколько хочешь, - сказал наконец Рэтчет. - Но если один из вас погибнет, если эти узы разобьются, осколки придётся собирать мне. И меня это не радует.
- Прости, Рэтчет, - сказал Уилджек не очень-то раскаивающимся тоном. - Но ты же знаешь, я не собираюсь его бросать. Ведь тебя всё равно никто никогда не слушает, правда?

Сансторм не доверял никому, кроме Рэтчета.
Никакого реального объяснения этому факту не было, кроме того, что Сансторм, вероятно, "запечатлел" его в точности как огонёк "запечатлевает" того, кто о нём заботится. В конце концов, Рэтчет был единственным, после Шоквейва, кто проводил с Санстормом хоть какое-то время в мирной обстановке. И хотя Сансторму не нужен был энергон - ему вполне хватало ресурсов собственного энергетического источника, - Рэтчет всё равно снабжал Сансторма предметами первой необходимости.
Кроме этого объяснения на ум приходило разве только, что Сансторм, заносчивый и высокомерный как все истребители, снисходил до разговоров исключительно с теми, кого считал достойными своего внимания. Рэтчет подозревал, это и есть истинная причина.

Как бы то ни было, новость о том, что сифон будет испытывать Персептор, Сансторма не особенно обрадовала. Проще говоря, он был категорически против - тем более что Персептор объяснил ему всё в своей обычной запутанной манере. Сансторм, впрочем, не стал впадать в панику или в бешенство - он просто четко и спокойно заявил, что разнесет Персептора в клочки, если тот посмеет поднять силовой экран.
Персептор решил, что разумнее будет воздержаться от проверки, насколько серьезной была на самом деле эта угроза.

Тем вечером Рэтчет не стал спрашивать Сансторма, позволит ли он ему испытать сифон вместо Персептора - ему пока совсем не хотелось этого делать. Для начала ему потребуется специальная броня, на изготовление которой у Уилджека наверняка уйдет несколько циклов. А когда силовое поле будет убрано, то останется только надеяться, что Сансторм не попытается сбежать. А потом, после установки сифона, Рэтчету придётся провести обследование внутренностей Сансторма, и определить, как ему помочь - если это вообще возможно.
- А если автоботы решат, что меня нельзя починить? - спросил Сансторм, приближаясь к тому месту, где сидел Рэтчет. - Меня деактивируют?
- Это не то, что я делаю, Сансторм.
- Ясно, - отозвался Сансторм.
Сансторм придвинулся ещё ближе и сел вплотную к Рэтчету. Их разделяли только едва уловимые переливы видимой энергии силового поля. Рэтчет подумал: досадно, что Сансторм не может ясно видеть звёзды - ночь стояла чудная, и напомнила ему о Кибертроне. Впрочем, эта мысль показалась Рэтчету слишком сентиментальной, и он отбросил ее. Если сделать всё, как надо, у Сансторма будет масса возможностей бездельничать и пялиться в ночное небо.
- А если ты не сможешь мне помочь, что будет? - спросил Сансторм.
Рэтчет понимал, что Сансторм имеет полное право знать свою судьбу, что нужно сказать правду - но он и сам не знал в точности, что произойдёт. Неужели среди автоботов найдется тот, кто сможет убить пленного, который, по сути, даже не был десептиконом?
Неужели война завела их так далеко?
- Этого я пока не знаю, - устало сказал Рэтчет. - Но постарайся не думать об этом, Сансторм. Нам предстоит ещё много работы, прежде чем мы сможем понять, имеет ли она хоть какой-то смысл.
- Сколько работы?
Рэтчет вздохнул и потряс головой.
- Так далеко не загадываю, - повторил он, на этот раз немного язвительнее. - Об этом будем волноваться, когда посмотрим твою Искру, хорошо? А сейчас мне нужно сделать еще несколько тестов.
Однако утолить любопытство Сансторма было не так легко.
- А как же мои создатели? Разве они не попытаются вернуть меня?
Не ответив, Рэтчет сердито отвернулся от мерцающей стены и уткнулся в свои приборы. Силовое поле создавало дополнительные трудности, мешало снять точные показания, но выпускать Сансторма было нельзя.
- Пускай пытаются, если хотят, - сказал он наконец. - Но им придётся сообразить, как вытащить тебя отсюда и не деактивироваться при этом самим.
Судя по всему, десептиконы не горели желанием вернуть Сансторма. Рэтчет подозревал, что до того как Сансторма уговорили пройти космический мост, его радиация сожгла добрую половину компьютеров Шоквейва и нанесла тяжелые повреждения кому-то из десептиконов.
Дело было не столько в том, что Мегатрон не собирался использовать Сансторма - Рэтчет со всей уверенностью предполагал, что собирался - дело было просто в том, что никто из десептиконов не мог предложить надежный план атаки. Они не могли выпустить Сансторма из силового поля, не приблизившись к нему, и даже если бы они попытались сохранять дистанцию, при отключении силового поля должна была произойти утечка смертельной дозы успевшей накопиться радиации.
Об этом Рэтчет тоже старался не думать.

- Хватит его ненадолго, - сказал Рэтчет, показывая почти доделанный энергетический сифон: маленькую и довольно невзрачную коробку на магнитах. - Но я смогу работать на тебе, посмотрю, что за систему поставил Шоквейв. Смогу воссоздать схематику и изучить её, пока не придумаю что-нибудь получше.
- Я могу просто показать тебе, сейчас?
Рэтчет помотал головой, постучал пальцем по красноватому полю.
- Не могу видеть с нужной чёткостью сквозь это поле. Может быть, придётся сдвинуть деталь-другую, или снять показания, которые из-за силового поля не снимешь. И потом, я думаю, что генератор поля может перегореть, если держать его постоянно включённым, как сейчас - и уж точно нам не надо, чтоб это поле исчезло, когда я здесь сижу и провожу тесты.
Рэтчет тяжело вздохнул, взглянул прямо на Сансторма.
- Ты ведь понимаешь, что может быть немного больно?
Несколько мгновений Сансторм обдумывал его слова, потом ответил.
- Это не имеет значения. Мне кажется, мне было больно с момента создания.
- Тебе кажется? Ты не знаешь?
- Если я никогда не чувствовал ничего иного, откуда мне знать?

Рэтчет беспокойно маячил подле Персептора, пока тот отлаживал сифон. Это была очень тонкая работа, и Рэтчет знал, что толку от его суеты и нетерпения столько же, сколько от дырки без гайки, но перестать маячить было трудно. Пойти выпить чего-нибудь или поделать что-нибудь нудное, чтобы убить время, не хотелось - от этого только ещё больше расстроишься.
- Я работаю со всей возможной скоростью, - сказал Персептор, глянув на Рэтчета. - А тебе, пожалуй, стоило бы присесть.
С угрюмым видом Рэтчет выполнил пожелание Персептора, тяжело брякнувшись на стул напротив учёного. На его взгляд, Персептор не очень-то торопился - казалось, он больше рассматривал устройство, чем делал что-либо ещё. Хотя учитывая, что устройство изобрёл сам Персептор, Персептор и должен был отлично разбираться, как с ним обращаться, шлак возьми.
- Если бы я знал, что ты хочешь запустить устройство уже сегодня, я бы начал отладку несколько циклов назад, вместо того чтобы перезаряжаться, - сказал Персептор, коротко посмотрев на Рэтчета. - Отчего ты так нетерпелив?
Рэтчет знал, что если он хочет поскорее с этим закончить - а он хотел - то лучше не заговаривать о том, что его тревожит. Мог бы напомнить себе, что всё ещё злится на Персептора, и что довольно-таки последовательно избегал разговора с учёным, с тех пор, как выяснил сущность его взаимоотношений с Уилджеком. Но Рэтчет молчать не хотел - это было не в его характере.
- Вряд ли кто-нибудь задумывался, как радиация может влиять на Сансторма, - сказал Рэтчет. - Мы все слишком беспокоились за собственные жизни, и никто по-настоящему не задавался вопросом, какому воздействию подвергается он.
Персептор молча взвешивал сказанное несколько минут. Затем рассудил:
- Но мы с определённостью знаем, что его состояние стабильно, по крайней мере внутреннее. У него нет никаких признаков повреждений - напротив, его регенеративная система более совершенна, чем наша. И мы знаем, что электрум весьма устойчив к радиа…
Рэтчет сердито перебил его.
- Сансторму больно, - заявил он прямо. - Стабилен он или нет, радиация причиняет ему боль. Его сенсоры не так уж отличаются от твоих или моих - он просто не знал ничего другого, так что умеет с ней справляться. Но это всё равно не значит, что боль не мучительная. Я совершенно не подозревал об этом, потому что он никак этого не проявлял - но он сказал мне, что ему больно. И я ему верю.
- О, - сказал Персептор, одновременно потрясенный и пристыженный. - Я… я не представлял… Он кажется таким спокойным, собранным. Ты уверен?
- Да.
Персептор задумчиво посмотрел на сифон, который держал в руке. Оба они знали, как действует радиация такого типа… Даже краткая экспозиция оказывалась мучительной. Страдания, которые молчаливо переносил Сансторм, были, вероятно, страшнее любой боли, которую приходилось испытывать в своей жизни Рэтчету или Персептору.
- Рэтчет, - медленно произнёс Персептор. - Если мы не можем его отремонтировать, может, мы придём к заключению, что будет лучше…
- Нет, - категорически ответил Рэтчет.
- Возможно, нам придется признать, что это лучший выход как для него, так и для автоботов. И для людей, - Персептор ненадолго положил сифон на место, встретился взглядом с Рэтчетом. - Если мы не сумеем найти способ перестроить его энергетическую систему…
- Автоботы не убивают своих пациентов, - резко оборвал его Рэтчет. - Мы так не поступаем, никогда так не поступали. Это и значит - быть автоботом. Мы всем даём равный шанс.
- Мы не можем вечно держать его в клетке, - резонно возразил Персептор. - Мало того, что это будет просто жестоко по отношению к нему, - мы еще и вынуждены тратить на поддержание силового поля изрядное количество энергона. Он просто станет обузой, и это подвергнет нас опасности. Что если Мегатрон найдёт способ его вернуть? Что, если Сансторм пролетит над человеческим городом?
Рэтчет скрестил руки и отвернулся. Ну да, а что если, а что если… Мы ещё даже не знаем толком, что делаем - так зачем забегать вперед и воображать самое худшее?
- Рэтчет, ты врач. Что ты сделаешь, если боль так и не удастся унять?
Конечно, хорошего ответа на такой вопрос не было. Рэтчет молча уставился в пол, крепко сжав колени руками. Хотя он повидал на своем веку немало сражений и смертей, его чувства до сих пор не притупились. Он не мог выключить сострадание, потребность облегчать боль и исцелять раны. Мысль о том, что он окажется не в силах помочь, была нестерпимой.
Персептор потянулся к нему и плавно накрыл руку Рэтчета своей.
- Прости, - сказал он искренне. - Я не собирался тебя расстраивать, но я не хочу, чтобы ты разочаровался в своих способностях, если осознаешь, что ничего нельзя сделать. Это не значит, что мы не испробуем всё…
- Довольно, - отрезал Рэтчет. - Мы даже не знаем, с чем имеем дело. Просто заканчивай работу над этим сифоном, и мы как-нибудь разберёмся, шаг за шагом.
Рэтчет делал всё возможное, чтобы помочь. Он не сдавался даже когда надежды, казалось, уже не было. Если бы не это, с ними не было бы Оптимуса Прайма, он потерял бы многих своих друзей, своих товарищей. Сансторм заслуживал такого же шанса, как любой автобот.

Перезарядка была неспокойной, и несколько раз прерывалась в течение ночи. Но Рэтчет твёрдо намеревался полностью зарядиться к началу работы: испытать нехватку энергии, когда потребуется такая степень концентрации - последнее дело. Поэтому он всё-таки не поддался побуждению встать и сделать что-нибудь полезное, и продолжал бесцельно лежать, раздраженно глядя в потолок.

Когда он вернулся к Сансторму, было раннее утро - солнце едва взошло, и всё казалось бледно-золотистым. Сансторм всегда бодрствовал, когда приходил Рэтчет, - или просто не перезаряжался, что было на деле весьма вероятно, учитывая мощность его энергетического источника.
- Были Уилджек и Персептор, - ровно сообщил ему Сансторм. - Сказали, что сифон доделан. Они объяснили, как он подействует. Думаю, они пытались решить, смогу ли я перенести боль.
- Что ты им сказал?
Сансторм слегка пожал плечами, устраиваясь на привычном месте у края поля.
- Боль - это испытание, посылаемое Праймусом, - сказал Сансторм. - Я не буду малодушен, пускай это окажется трудно.
- Понятно, - сказал Рэтчет, пододвигаясь, чтобы сесть на краю поля рядом с Санстормом. - Обычно я временно отключаю тех, кого собираюсь оперировать. Но этот вариант с тобой не пройдёт, нет?
- Нет.
- Ну ладно, ничего не поделаешь, - смирился с неизбежным Рэтчет. - Они сказали что-то ещё?
Сансторм молча помотал головой, но на его лице было пытливое выражение, и Рэтчет понял, что лучше немного выждать: у Сансторма остались вопросы.
- Они хватались друг за друга, - сказал Сансторм, сводя руки вместе и сцепляя их, показывая, как. - За руки. Я никогда не видел, чтобы десептиконы так делали.
Рэтчет поморщился - Сансторм, себе на беду, был чересчур любопытен. Однако рано или поздно ему пришлось бы об этом узнать.
- Ах это… - неловко начал Рэтчет, пытаясь не допустить горечи в голосе. - Это потому что они искренная пара. Это жест их соединения.
Истребитель уставился на свою руку и некоторое время пристально ее разглядывал.
- Если твой ремонт не получится, я никогда не смогу сделать этого, - сказал он совершенно спокойно и совершенно равнодушно, и Рэтчету стало не по себе. - У меня никогда не будет соединения.
- Это для соединения необязательно, - с неловкостью сказал Рэтчет. - Соединение можно выразить по-разному. Это…
Рука Сансторма поднялась и плотно прижалась к силовому полю. Золотые оптосенсоры устремились на Рэтчета. Нетрудно было догадаться, чего хотел истребитель. Это было немногое, просто жест - но Рэтчет не знал, как объяснить, насколько многозначительным этот жест был на самом деле. Всё же, почти сама по себе, рука Рэтчета поднялась, и пальцы осторожно провели по чужой ладони. Там, куда надавливала рука Сансторма, чувствовалось напряжение в поле.
Рэтчет полностью прижал свою ладонь к золотистой. На лице Сансторма появилось странное выражение. Рэтчет не знал, что за слово подобрать, чтобы его охарактеризовать. Это был первый, самый первый раз, когда Сансторм почувствовал соединение - физический контакт. Даже через поле он мог чувствовать прикосновение Рэтчета, мог видеть их руки, прижатые одна напротив другой. Рэтчет не умалял значение, которое это имело для Сансторма. Простое, но сложное; малое, но наполненное безмерным смыслом.
Сансторм нерешительно отвёл руку:
- Спасибо.

Воздействие энергетического сифона вряд ли можно было назвать приятным - он должен был поглощать радиацию и энергию, причем достаточно быстро, чтобы губительная близость Сансторма не повредила Рэтчету, пока он будет проводить ремонт. И хотя Рэтчет получил дополнительную броню, она не могла защитить его полностью - его оптика в любом случае должна была оставаться открытой, а руки свободными. Лишние броневые пластины только замедлили бы движения и сделали их неточными. Избежать этого риска было нельзя, а Сансторму предстояло выдержать потерю энергии, чтобы дать Рэтчету возможность перестроить его внутренний энергообмен.

В отпущенное им недолгое время предстояло провести сразу несколько операций. Рэтчет применит сифон, и когда уровень энергии понизится, силовое поле будет на время отключено, чтобы Уилджек мог провести давно откладывавшееся техобслуживание и дать генератору остыть, а затем заново запустить систему питания поля. Персептор будет принимать и анализировать данные о конфигурации Сансторма, которые Рэтчет будет отсылать на базу.
Сам Рэтчет в это время будет по локоть в проводке и радиации.
Как бы ни обернулось дело, Рэтчет не тешил себя надеждой, что всё пройдёт легко и гладко.
- Ты нервничаешь, - в который раз подметил Сансторм.
- Я тебе говорил - я никогда раньше не делал ничего подобного, - огрызнулся Рэтчет, воюя с бронепластинами, неуклюже прищёлкивая их по местам. - Я не знаю, чего ожидать. Я не знаю даже, сработает ли сифон, и надолго ли.
- И ты боишься за свою жизнь?
- Ну, честно, боюсь немного, - сказал Рэтчет. - Но я больше волнуюсь, что эта штука заберет у тебя слишком много энергии, и ты не выживешь.
Обычно Рэтчет не разговаривал со своими пациентами так прямолинейно, но Сансторм воспринял это откровение со своим обычным достоинством. За исключением самого первого случая, когда он почти по-детски расплакался после поимки, Сансторм вел себя как относительно зрелая, сдержанная личность. Многое вызывало у него любопытство, но необязательно пугало его.
- Ты думаешь, я умру?
От невозмутимого тона, каким был задан вопрос, кому угодно сделалось бы не по себе.
- Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты остался жив, - честно ответил Рэтчет.
Медик неловко поёрзал внутри антирадиационной брони. Он чувствовал себя в ней нелепо, но ничего лучше у них не было, и никто бы ему не позволил приступать к работе без средств защиты.
Рэтчет направился к мерцающей стене, и его рука протянулась, притиснулась к барьеру. Сансторм легко дотронулся до его ладони. Жест был пустячный, но Рэтчету всё равно стало от него теплее. Ему не хотелось даже начинать думать о последствиях такой своей реакции, поэтому он не позволил себе признать это чувство на сознательном уровне.
- Я не узнаю, смогу ли помочь, пока не попробую, - сказал Рэтчет.
- Будет наивно, если я скажу, что верю - ты можешь сделать всё что угодно, если захочешь?
- Честно? Будет.

Процедура прошла ещё тяжелее, чем ожидал Рэтчет. Энергетический сифон причинял Сансторму такую боль, что Рэтчет с трудом мог себе представить, каково ему было - истребителя просто выкручивало, крики переходили в статическое шипение: от перегрузок коротило вокалайзер. Рэтчету пришла запоздалая мысль, что откачивание энергии мешало регенеративным функциям Сансторма - попросту говоря, радиация начала плавить его собственные внутренности.
Но Рэтчет не мог прервать процедуру - не собирался прерывать. Как бы она ни воздействовала на Сансторма, раньше или позже Рэтчету пришлось бы её провести, и лучше было покончить с этим теперь же.
Защитное покрытие Рэтчета соответствовало задаче - но не было идеальным. Уже через несколько кликов его системы начали отказывать одна за другой - сифон не мог поглотить всю радиацию. Руки Рэтчета плавились и дымились, когда он извлёк их из грудного отсека Сансторма. Диагностическая процедура была завершена. Теперь надо убрать сифон, и дать Сансторму возможность регенерировать - если он еще был на это способен.
Сансторм всё время оставался в сознании. Другой кибертронец уже отключился бы от сенсорной перегрузки при такой боли, но Сансторм - к сожалению - похоже, был на это неспособен. Его пронзительные крики превратились в неясное хныканье, но он пытался вытерпеть даже эту агонию с достоинством. Однако его оптика была существенно тусклее нормы, а системы отключались намного быстрее, чем у Рэтчета.
- Твои руки, - пробормотал Сансторм, и его собственные трясущиеся руки робко коснулись почерневшего, оплавленного месива, которое раньше было пальцами Рэтчета.
Сансторм не должен был чувствовать себя в ответе за боль Рэтчета - в конце концов, он не просил, чтобы его таким создавали. Но все же Рэтчет был уверен, что видит на лице истребителя виноватое выражение.

- Сансторм в перезарядке? - спросил Персептор, когда Рэтчет зашёл внутрь.
- Сансторм не уходит в перезарядку, - едко ответил Рэтчет, опускаясь на медицинскую платформу. - Он ещё не мог двигаться, когда я уходил - но думаю, что он регенерирует. Я бы остался, но мне нужно привести в порядок руки, пока дело не зашло слишком далеко
Учёный тут же бросился к нему, взял Рэтчета за запястья, чтобы хорошенько рассмотреть повреждения рук. Оплавившийся верхний слой металла почернел и до сих пор слегка дымился. Жар и радиация разрушили б0льшую часть сенсоров, и хотя сейчас Рэтчет ровно ничего не ощущал, ему было понятно, что заменить придется множество компонентов.
Персептор виновато вздохнул.
- Я прошу прощения, - сказал он. - Я не догадывался, какую боль ты перенесёшь, только из-за…
- Пациент - не я, - раздражённо сказал Рэтчет. - Сансторм - вот перед кем ты должен извиняться. Когда мы снизили выход энергии, снизилась и регенеративная способность. Его радиация плавила его же схемы. Могу тебя уверить, ему было гораздо больнее, чем мне.
Персептор ошарашено застыл, и Рэтчет тут же пожалел о своей резкости, однако не подал виду. Уж кто-кто, а Персептор должен был просчитать всё заранее.
- Я не осознавал этого, - тихо сказал Персептор. - Я сожалею. Как ты думаешь, с ним всё будет нормально?
Рэтчет пожал плечами - он сам хотел бы это знать.
- Нужно просмотреть данные, прежде чем делать выводы.

Данные - модель периодичности энергетических выбросов - были не слишком радужными, но и не совсем безнадежными. Внутреннее устройство Сансторма почти не отличалось от обычного истребительского дизайна - у него были те же процессоры, те же сенсорные сети, та же камера Искры (хотя самой Искры в этом отсеке не было). Различия были в целом несущественными - однако энергетическим источником, кажется, служил фузионный реактор: реактор ядерного синтеза. В теории возможность удалить реактор существовала - он был чужд стандарту модели, по которой построен Сансторм, и был адаптирован к его корпусу.
Стало очевидно, что тело Сансторма по-настоящему не предназначалось для размещения устройства подобной мощности.
Удалить чужеродный элемент из конструкции будет просто - но без Искры, которая стабилизирует его состояние, Сансторм вскоре погибнет.
Теоретически (на вкус Рэтчета, это слово Персептор употреблял чересчур часто) Сансторму можно было дать Искру. Теоретически реактор ядерного синтеза можно было удалить и уничтожить. Теоретически его можно было спасти, не лишив жизни в процессе.
Теоретически можно было создать Искру, которая поддержит жизнь Сансторма.
Диноботы имели Искры, которые Уилджек и Рэтчет создали сами. Однако диноботы были специально сконструированы с учетом свойств искусственных Искр, тогда как Сансторму потребуется нечто намного более похожее на Искру "натуральную".
Персептор предложил изыскать способ доставить Сансторма к Вектор Сигме, на случай, если новая Искра откажет - альтернатива очевидная, но сопряжённая со слишком большим риском, чтобы рассматривать ее всерьез. Уилджек предложил реконструировать его внутренние системы так, чтобы они могли поддерживать искусственную Искру - эта идея была немногим лучше, если учесть, что даже при действующем сифоне у Рэтчета уже через несколько кликов начали плавиться руки.
Рэтчет знал, ему придётся примириться с фактом, что если что-нибудь пойдёт не так, если план сорвётся, - они потеряют пациента.

Три солярных цикла спустя, когда Рэтчет вернулся, Сансторм всё ещё отходил от процедуры. Состояние истребителя всё это время проверял Персептор, так как Рэтчет работал с Уилджеком, не желая терять время, откладывая задуманное. Когда Рэтчет наконец завершил свою часть работы, была поздняя ночь - на этот раз беззвёздная: лето поворачивало на осень, облака начинали стелиться к земле, и каждая ночь длилась немного дольше, чем предыдущая.
Похоже, сильной боли Сансторм не испытывал, но все же старался лишний раз не двигаться. Он лежал, прижимаясь спиной к земле, небрежно сложив руки на стеклянном покрытии своей груди и притворив оптику. Никаких остаточных повреждений видно не было, и у Рэтчета отлегло от Искры. Отчёты Персептора были слегка суховаты - "он стабилен", "он восстанавливается нормально", "он в ясном сознании".
Уверенность, что Сансторма ничто не беспокоит, обнадёживала больше всего.
Рэтчет присел на краю поля, глядя на Сансторма. Сансторм искоса посмотрел на него, слегка улыбнулся и вернулся к праздному созерцанию ночного неба.
- Не так плохо, как выглядит, - обронил Сансторм, с некоторой долей юмора. - Со мной всё нормально - просто было скучно ждать твоего возвращения.
Истребитель немного повернулся, чтобы посмотреть на Рэтчета, и его оптика с любопытством обратилась к небольшому контейнеру в руках медика.
- Ещё тесты?
Рэтчет аккуратно поставил контейнер на землю и отпер его.
- Я так думаю, мы с тобой немножко устали от тестов. Согласен?
Рэтчет запустил руку в контейнер и вытащил маленький прозрачный сосуд. Там, в центре, отдаваясь тёплой пульсацией в его руках, покачивалась Искра, золотая с беловатым отливом. Почти такого оттенка, как оптосенсоры Сансторма - ну, может, немного бледнее: похоже, у неё был и серебристый оттенок.
- Это будет твоя Искра, - сказал Рэтчет. - Во всяком случае, если удастся совместить ее с твоими системами. Мы планируем поместить её в твою искровую камеру при удалении фузионного реактора.
Дальше было немного сложнее.
- Я почти уверен, что реактор пойдёт вразнос, как только мы его извлечем - некуда будет сбрасывать энергию, и он просто самоуничтожится. Это значит, что если Искра не заработает, мы ничем не сможем тебе помочь.
Сансторм некоторое время глядел на сосуд, молча обдумывая услышанное. Потом произнёс:
- Все Искры соединятся в конце времён, такова воля Праймуса. Но у меня никогда не было Искры - только фузионный реактор. Если эта Искра не заработает, и я деактивируюсь, куда я пойду?
Рэтчет не знал, что на это ответить, чем утешить Сансторма. Они молча смотрели друг на друга пару минут.
- Я боюсь, - сказал Сансторм.
- Я знаю.

На следующее утро последние приготовления перед энергетической трансплантацией были завершены. Если всё пойдёт хорошо - что вряд ли, но Рэтчет старался не быть пессимистом в данном случае - то Искра приживется в системах Сансторма без осложнений. Там уже имелись все необходимые интерфейсы и контакты, нужен был только подходящий энергетический источник. Фузионный реактор будет немедленно передан Скайфайру (его бронеобшивка отвечала требованиям радиационной защиты намного лучше, чем у остальных автоботов) и поднят высоко на орбиту, где должен будет взорваться, не создавая угрозы для людей или кибертронцев. Риск, сопряженный с этим предприятием, Скайфайр, разумеется, понимал.
И вот Рэтчет снова надевает антирадиационную броню - от этого его Искра сжалась в предчувствии. Не потому, что он боялся за себя, но от осознания, что Сансторма снова придётся подвергнуть пытке.
Если Сансторма это и волновало, он не подавал вида.
- Понимаешь, способа притупить боль у меня нет, - сказал Рэтчет. - Будет как в прошлый раз.
- Я знаю.
Силовое поле было приподнято, и энергетический сифон снова помещён на Сансторма. Тот упал, крича и корчась как раньше, в полном сознании, отчетливо чувствуя, как радиация начинает разъедать его тонкую "начинку". Рэтчет быстро придвинулся к Сансторму и стал рядом с ним на колени, не выпуская металлический контейнер, плотно запаянный, чтобы Искра внутри не подверглась агрессивному излучению.
Рэтчет крепко сжал плечо Сансторма, заставляя того сфокусировать взгляд на себе…
- Всё хорошо, Сансторм.
Другой рукой Рэтчет уже начал отсоединять фузионный реактор, аккуратно, но быстро. С каждым разъединённым контактом сознание Сансторма ускользало. Его оптика начала мерцать, вспыхивать и гаснуть в напрасной попытке остаться онлайн.
И здесь воспоминания Рэтчета резко оборвались.

Возвращаться в онлайн, не зная, отчего собственно отключился, никогда не было приятно. Даже сейчас, после стольких военных лет и стольких почти смертельных ранений, это приводило Рэтчета в панику. Едва перед его внутренним взглядом мигнула и развернулась таблица показаний, оповещающая о его текущем оперативном статусе, как Рэтчет уже был на ногах - не дожидаясь, когда заработает оптика.
Это было глупо. Он ударился головой обо что-то твёрдое - судя по испуганному вскрику, о Персептора.
- …сссептр?.. - сумел промямлить Рэтчет, перераспределяя энергию к оптическим сенсорам.
Ему предстала мигающая, плывущая картинка: Персептор, Уилджек, и Оптимус Прайм, и ещё несколько других автоботов, до которых ему пока не было дела. Персептор держался за голову, но остальные не двинулись с мест, нервно над ним нависая. Рэтчет охнул в смятении - он терпеть не мог, когда о нём все начинали волноваться, как вот сейчас.
- Рэтчет, - сказал Оптимус Прайм, пододвигаясь и слегка сжимая его плечо. - Ты в порядке?
Рэтчет покривился.
- Да можно техосмотром обойтись, ничего страшного, - сказал он срывающимся потрескивающим голосом, пытаясь хорошенько осмотреться.
Медблок, конечно же. Но он не об этом вообще-то волновался. Несколько мгновений он озирался по сторонам, затем осознал, что соседняя платформа пуста.
- Ох, Праймус, - вырвалось у Рэтчета. Ему скрутило Искру.
- Ты не то подумал, Рэтчет, - ободряюще произнёс Прайм. - Сансторм жив.
Искру Рэтчета окатило волной облегчения, но облегчение тут же схлынуло - что-то было не так, и это "что-то" - не просто общее смятение от того, что он почему-то был в медблоке, а Сансторма здесь почему-то не было. Ритм собственной Искры казался непривычным. Она пульсировала как-то… настойчиво. Он не мог описать это ощущение точнее.
- Где он? - нетерпеливо спросил Рэтчет. - Что случилось?
- Сансторма не было несколько дней, - сказал Бамблби, и Рэтчет вздрогнул от удивления: он не заметил, что минибот тоже был здесь. - Мы думаем, он летает поблизости, но не смогли точно отследить, где именно. Мы тут надеялись, может, ты знаешь, где он, Рэтчет.
- Откуда мне знать? - раздраженно поинтересовался Рэтчет. Персептор помог ему сесть прямее: Искра по-прежнему была какой-то слабой, и поэтому не все системы получали достаточно энергии.
- Ты не знаешь? - с любопытством спросил Уилджек. - Никакого представления? …Серьёзно?
- Да, серьёзно, - коротко огрызнулся Рэтчет. - Как я могу знать?
Наступила неловкая тишина, и Рэтчет почувствовал быстро растущую неуверенность. Он надеялся, очень надеялся, что не совершил какую-нибудь монументальную глупость. Но судя по тому, как все на него смотрели, не встречаясь по-настоящему взглядом, было ясно: произошло нечто очень, очень дурацкое.
- Искра оказалась совместимой, - негромко сказал Персептор. - Но были проблемы с формированием надлежащих связей. Элементарно: все его системы требовали большого количества энергии для регенерации повреждений от имплантированного фузионного реактора. Его Искра не справлялась с напряжением и погасла бы без срочной поддержки.
Линзы Рэтчета расширились.
- И я…
Все начали смущенно переминаться с ноги на ногу и отворачиваться, кроме Уилджека, который, похоже, находил ситуацию забавной.
- Я с ним… сконнектился?
- "Скрепил узы", вероятно, будет более верным выражением, - вежливо поправил Уилджек, заслужив сердитый взгляд из-под шеврона. - Сансторм был в перезарядке, когда мы к тебе подоспели - вид у него, кстати, был вполне удовлетворённый, - но разволновался, когда очнулся. И сбежал - мы не сумели его удержать.
К этому моменту рассказа Рэтчет закрыл лицо руками: он совершенно не представлял, к лучшему или нет, что он не мог вспомнить ничего из этого.
Не нужно было никого спрашивать, почему Сансторм убежал. Рэтчет был не дурак - он знал, что влекло за собой соединение Искр. На то короткое время, когда они слились, Сансторм ощутил всего Рэтчета: его страх, его злость, его разочарование. Он прочувствовал всё, чем был Рэтчет. Хотя сам Рэтчет не смог почувствовать сущность Сансторма, ведь имплантированная Искра была создана недавно.
Рэтчет искренне надеялся, что молодой дес не подцепил от него во время слияния никаких личных черт характера.
По правде говоря, Рэтчет чувствовал себя виноватым, и именно из-за этого злился. Сансторм ушёл, потому что знал, как Рэтчет относится к искренным узам, а они как раз умудрились их завязать. Безумное "везение". Наверняка Сансторму было бы лучше узнать обо всём этом как-нибудь иначе, но сделанного не воротишь. Было слишком поздно. Лучшее, что мог сделать Рэтчет - пойти и разыскать его, и притащить обратно на автоботскую базу. Если, конечно, его вообще удастся найти.

Рэтчет всегда успокаивал себя тем, что за всю жизнь ни разу не поддался глупому порыву, и ему не придётся узнать, каково это, разорвать узы - а теперь он был на грани как раз этого. Сансторма рядом не было, и их непрочные узы уже начали рваться. Пройдёт не так много времени, и они разорвутся совсем.
Если бы Рэтчет решил подойти к вопросу рационально, то несомненно сделал бы вывод, что ему нужно просто дать соединению исчезнуть, и спокойно жить дальше. Сансторма найдут - потом, позже, и к тому времени их Искры уже не будут связаны.
Но по какой-то глупой, иррациональной причине, Рэтчет не стал ждать на базе, как подсказывала логика. Вместо этого он несся по пустыне посреди ночи, завывая сиренами, тщетно пытаясь найти хоть какой-то след беглого истребителя. Поделом ему! Вот напорется на какого-нибудь другого десептикона, и наступит ему полный дезактивец, да ещё энергия на исходе.
Он рыскал в глуши добрых четыре цикла, прежде чем уловил хоть проблеск присутствия Сансторма. Уловил не оптикой: что-то будто толкнуло в Искру, будто некая невидимая привязь окрутилась вокруг бампера и потянула к западу. Он переключил передачу и помчался по бездорожью быстрее прежнего, не думая о камнях и облаках пыли. С каждой милей росла уверенность, что направление верное, что это не сбой переутомлённых процессоров. Это путь верный - а если нет, тогда всё, хватит, пора закругляться и сделать что-нибудь умное, например, позволить узам порваться.
Но прямо сейчас поступать правильно и логично не хотелось. Он знал, что это их соединение затмевает ему рассудок, но ему было всё равно. Неудивительно, что все искренные пары ничего не хотели слушать. От соединений автоботы, право слово, глупели.
Чисто символически сбросив скорость, Рэтчет трансформировался в основной режим и побежал сквозь темень. Его ночное зрение никогда не было особенно хорошим, и он по сути бежал вслепую, но это было неважно.
- Сансторм, - позвал он, сбавляя ход, когда подсказала Искра. - Я знаю, ты здесь!
- Тебе необязательно было следовать за мной.
Рэтчет вздрогнул от неожиданности, но и только - он слишком устал, и сил на более бурную реакцию не осталось. Обернулся, ожидая увидеть то ослепительное свечение, ту раскалённую пляску энергии, что видел раньше… но вокруг была только темнота, тускло поблескивающая золотом. Рэтчет запоздало осознал: воображать, будто Сансторм по-прежнему будет выделять столько света, было глупо.
- А тебе необязательно было убегать, - с жаром выпалил Рэтчет. - Я и так уже начал выдыхаться, а тут ещё эти гонки по пустыне. Не очень-то полезно моей Искре.
Сансторм молчал и внимательно смотрел на него из темноты. Его оптосенсоры сохранили свой золотистый свет, но стали бледнее. Практически, только этот свет от него теперь и исходил.
- Спасибо, что спас меня, - наконец произнёс Сансторм ровно. - Я решил, лучший способ отплатить тебе - разорвать узы, которые ты создал. Ведь ты на самом деле не хотел и не должен был этого делать.
Рэтчет сердито фыкнул, уперев руки в бока. Повертел замороченной головой, но вокруг была одна темнота. И звёзд тоже никаких - облака всё не уходили. Рэтчет не очень-то любил облака. Тем более сейчас, когда никакого источника света, на котором можно сфокусировать внимание, не было. Кроме взгляда Сансторма.
- Я спасти тебя хотел. И это значило для меня достаточно, чтобы я создал связь между нами - и не собираюсь об этом жалеть, - он вздохнул. - Боли есть?
Сансторм чуть покачал головой.
- Нет, - но в его голосе была некоторая неуверенность. - Не болит, как раньше, но я не уверен, что все в порядке.
- Соединения устанавливаются не затем, чтобы их немедленно разрывали, - устало сказал Рэтчет. - Я знаю, ты думаешь, будто делаешь нам обоим одолжение, пытаясь разбить узы, которые я создал, но это не так. Узы следует укреплять.
- Ты никогда не хотел связывать себя узами, - сказал Сансторм всё тем же совершенно невозмутимым тоном, хотя, вероятно, был в смятении. - Но если разорвать соединение, след ведь не останется надолго?
- В том-то и дело… Тебе еще только предстоит понять, как жить с настоящей Искрой, - попробовал объяснить Рэтчет. - Искры запечатлевают в себе все, что происходит с нами в жизни, в том числе и тяжесть утраты друзей и соузников. Мы лишь провода и схемы, пускай даже мы помним всё, что когда-либо испытывали, архивируем бесполезную информацию и пытаемся стереть плохие воспоминания. Проходит время, память ветшает, и вызвать детали становится труднее. Но наши Искры - вот где создаётся связь. Если ранишь Искру, след никогда по-настоящему не затянется.
Пока Сансторм обдумывал эти сведения - Рэтчет и сам не мог не задуматься о собственных словах. Не то чтобы ему была противна сама идея искренного соединения. Со времён его молодости это понятие подавалось в положительном свете. Они привыкли считать, что искренные узы создают чувство единения, со-единения, но даже это не смогло остановить войну.
Повидав стольких сгинувших от рук десептиконов, Рэтчет со временем стал более чувствительным в этом отношении. Было особенно трудно потерять пациента, связанного с другим. И Рэтчет неизменно чувствовал себя виноватым - хотя и понимал, что он здесь ни при чем. Его собственная Искра ослабла и устала гореть, будто подёрнулась коркой окалины. Эту цену он платил - и всегда готов был платить - за выбранный для себя путь, путь медика на войне. Но его начинала одолевать усталость.
Рэтчет шагнул ближе к Сансторму:
- Ты так и не спросил, чего я хочу - и, соузник или нет, ты не можешь доподлинно это знать, пока я сам тебе не скажу. Я ни разу не соединял ни с кем Искру раньше, но я, ржа побери, отлично знаю, что быть соузниками - это не значит видеть друг друга насквозь. Возможно, ты улавливаешь какие-то обрывки моих ощущений и мыслей - но на деле все гораздо сложнее.
- Тогда чего же ты хочешь?
Если бы Рэтчет по-настоящему знал, чего хотел, он, наверное, не стал бы тратить силы на то, чтобы объяснить всё это Сансторму. По правде сказать, он не знал - не мог знать - что было лучше для них обоих. Но он по-настоящему устал, а его Искра упорно цеплялась за тонкую нить, что тянулась между ним и Санстормом. И он был - если уж совсем честно - изнурён. Его Искра была потрёпанной и старой. Рэтчет всегда вкладывал всю Искру в работу - в переносном, а в последнем случае и в прямом смысле. Неважно, насколько изматывающей, насколько неблагодарной была работа, он не сдавался.
Но его Искра не могла держаться вечно. Это бремя стало слишком тяжелым для него одного. Сансторм дал ему редкую возможность, возможность немного облегчить боль. Сансторм утешал его просто тем, что был рядом, просто тем, что слушал.
До недавнего времени Рэтчет не задумывался всерьез, что его отношение к Сансторму может стать чем-то большим, чем пустое любопытство. Но теперь… при мысли, что он может остаться без него, Рэтчетова Искра болезненно сжалась.
- Понятия не имею, - признался Рэтчет.
- На редкость невнятный ответ, - нахмурился Сансторм. А может, надулся - эти выражения на лицах десептиконских истребителей получались на удивление схожими.
- Ты со мной не умничай, Сансторм, - раздражённо буркнул Рэтчет. - Я по крайней мере знаю, что мы будем делать. Мы вернёмся в Арк и будем проводить тебе диагностику, пока ты не уснёшь со скуки, убедимся, что всё работает, как надо. А потом ты - а вернее мы - будем восстанавливать силы после всего, что случилось. Несколько следующих солярных циклов. А потом - когда я дам добро - мы поставим хорошую такую платформу для тебя в твоей каюте, - Рэтчет запнулся. - Или в моей. Смотря по тому, будем ли мы… Ладно, с этим разберемся потом - нам необязательно решать все прямо сейчас … сразу… Ааа, шлак со всем!..
Рэтчет резко схватил Сансторма за руку, рванул на себя - и ослабшие было узы тут же ожили. Между ними немедленно проскочил разряд, хотя медик вряд ли смог бы объяснить словами, почему его Искра повела себя так - раньше с ней подобного точно не случалось. Сам не знал, что был способен на это.
Свободной рукой истребитель ухватился за бедро Рэтчета. Наверное, из всего, за что можно было уцепиться, оно оказалось ближе всего, и попалось. Сансторм явно не знал, как совладать с произвольным обменом энергиями - правда, Рэтчет ничуть не лучше него представлял, что он теперь должен делать. Поэтому Рэтчет обхватил Сансторма и притянул его ещё ближе. Одна рука двинулась вдоль крыла истребителя - это действие показалось естественным, а Сансторм, казалось, подался навстречу прикосновению. Через их соединение донеслось чувство признательности за этот жест, хотя такое мимолётное, что Рэтчет смутно удивился, не вообразил ли он его себе.
Однако медик не собирался следовать сигналам-подсказкам соединения, которого не понимал. То, как выгнулся Сансторм, вполне могло быть признаком дискомфорта или даже боли.
- Так нормально? - неловко спросил Рэтчет, проводя рукой вверх-вниз по ведущей кромке крыла.
- Да, - сказал Сансторм, вжимаясь лицом в плечо Рэтчета. - Может, чуть дальше - чуть-чуть, у основания.
Руководствуясь сказанным, Рэтчет дал своим пальцам соскользнуть к самому корню крыла, охватив обнаружившиеся там тяжи. По узам проскользнуло почти осязаемое недовольство и раздражение, и Рэтчет тут же остановился. Теперь было понятно, что ему не померещилось.
- Плохо?
Сансторм беспокойно поёрзал, опираясь на Рэтчета, рука на бедре сжалась сильнее. Пробормотал невнятно:
- Чувствуется. Я не говорил хватать.
Рэтчет быстро разжал пальцы, но решил замаскировать неловкость раздражением:
- Ты же не сказал, чего именно хочешь, Сансторм. Мне не доводилось чинить истребителей - я не знаю, где у вас чувствительные места, а где нет.
Несмотря на возникшую неловкость, Рэтчет не был готов пожертвовать своей находкой - маленькой слабостью, которую он только что открыл. Он был врачом, и любознательное желание исследовать каждую пядь тела пациента никуда не делось, даже в такой ситуации. Мягко, осторожно, Рэтчет провёл пальцами по тем же тяжам, которые сдавил ранее - и на этот раз получил совсем иной отклик.
…Рэтчет застонал, и тут же устыдился своей несдержанности. Он чувствовал удовольствие Сансторма через их связь. Оно было даже не своё, а он чуть не завёл сирену в безудержном восторге. Рэтчет и раньше догадывался, что истребители имели зоны чрезвычайной чувствительности - те обычно начинали ныть и жаловаться, если им попадали по крыльям. Однако он не ожидал, что ощущение будет такое сильное.
Сансторм затих и не подавал голоса, пока Рэтчет гладил его под крылом, но не приходилось сомневаться, насколько ему это нравилось. Жар между их грудными отсеками быстро нарастал.
- Ну не молчи мне тут, - простонал Рэтчет, и потёрся лицом о щёку Сансторма. - Скажи, чего хочешь - не собираюсь стоять и угадывать.
Сансторм наконец-то издал звук удовольствия: слабый писк или щебет или еще что-то в той же степени смущающее.
- Просто продолжай гладить, прямо там, - наконец выговорил он, безуспешно пытаясь сохранить самообладание. - Может, немного пониже, тот провод спра…
Что там за провод ни был, но Рэтчет, похоже, нашёл его раньше, чем Сансторм смог договорить. Рэтчета внезапно подняло волной чужого экстаза, а Искра уже напряженно гудела, грозя перезагрузкой. Знал бы он, какие сильные ощущения приносит соединение Искр, может, подумал бы об этом раньше.
- Рэтчет, - выдохнул Сансторм, хрупкое равновесие начало от него ускользать. - Не останавливайся.
Останавливаться Рэтчет и не думал. Он будто касался собственных эрогенных зон - каждое поглаживание и осторожное пожатие отдавалось волной наслаждения через соединение. Он даже мог чувствовать фантомное тёплое покалывание в крыльях, которых у него не было. Само соединение, похоже, было ещё приятнее, чем тактильный контакт - Искра Рэтчета уже трепетала на грани перегрузки. Из-за того что он так быстро дошел до этой грани, он чувствовал себя неумелым, недостаточно искусным, - но ведь всё это было для него действительно внове. Рэтчет перезагружал сам себя множество раз за свою жизнь - это было нужно для здоровья. Но теперь было по-другому, каким-то неуловимым и изумительным образом, и в сравнении с этим самоперезагрузка бледнела.
Но не этого хотелось Рэтчету прямо сейчас. Или, по крайней мере, не только этого. Его Искра томилась и жаждала обновить и усилить их узы, ощутить Сансторма вдоль и поперёк.
- Сансторм, - умудрился произнести Рэтчет, прижимая истребителя плотнее, чувствуя нестерпимый жар Искры. - Я хочу слиться - по-настоящему слиться - и в этот раз запомнить это. И я знаю, ты тоже хочешь.
- Я думал, мы согласились не судить, чего хочет другой, по соединению, - не без ехидства отозвался Сансторм.
- Не умничай, - цыкнул на него Рэтчет, впрочем, совсем не таким едким тоном, как собирался. - Просто дай мне - я хочу... Открой грудь.
Сансторм лениво провел пальцем по кресту на Рэтчетовом плече. И тихо сказал:
- Если ты уверен.
Рэтчет хотел сказать, что да, он уверен, но это было бы неправдой. Он ни в чём не был уверен, и вряд ли когда-нибудь будет. Но здесь за него, похоже, решала его Искра, и чувствовалось, что сделать это будет - просто-напросто - правильно.
- Можем мы хотя бы притвориться, что я уверен? - спросил Рэтчет, с нетерпением прижимая грудь к Санстормовой.
Сансторм улыбнулся, протянул руку и дотронулся ладонью до щеки Рэтчета.
- Для меня достаточно.

Вернуться к фанфикам