Момент пронзительного счастья

Автор: Aksalin
Вычитка: Doubleclouder, Lemuria09, Hemachatus
Персонажи: Саундвейв и кассетники/Вортекс, Свиндл/Вортекс
Рейтинг: NC-17
Жанр: pwp
Краткое содержание: равнодушный к интерфейсу Вортекс соглашается попробовать сделать это с кассетниками Саундвейва...
Предупреждение: немного гуро.

— И что дальше?
— Скажу Саундвейву, что при всем моем хорошем к нему отношении сделка невыполнима. Только пообещай мне, что позволишь им попытаться, сколько захотят, конечно, если они не станут причинять тебе вред!
— Без проблем, — Вортекс был абсолютно уверен в том, что желающие заполучить интерфейс-партнера шантажом, что бы ими ни руководило, заслуживают подобного щелчка по самолюбию.
— Тогда я скажу, что ты согласен, — обрадовался Свиндл. – Подробности: зачем и почему – не упоминай. Если версии не сойдутся, этот идиот от нас не отстанет.
— Да понял я.
«Шлак, от Чаара все заглючили программой, и теперь я окончательно в это вляпался…» — мысленно добавил Вортекс.
По дороге к зданию, занятому Саундвейвом и его кассетниками, он подумал, что рассказ Свиндла не подтверждает давно сложившегося мнения о связисте. По словам снабженца выходило, что гнусный и подлый шантаж угрожал спокойной жизни и целостности гештальта боевиконов, потому что в случае отказа Свиндла бы просто деактивировали. Впрочем, тот мог и преувеличить степень опасности, хотя Вортекс с трудом представлял, насколько рискованную сделку мог провернуть этот беспринципный барыга. Конечно, еще свежи были воспоминания о том, как Свиндл продавал запчасти собственных согештальтников… и Гальватрон его чуть не пристрелил за идею продать автоботам шестерню трансформации Метроплекса… Вот именно, не украл же эту бесценную шестерню, все-таки в его процессоре тяга к выгоде не блокирует инстинкт самосохранения. Несмотря на равнодушное отношение к делу десептиконов. Даже в смутные времена Кибертронских войн, когда они планировали свергнуть Мегатрона, Свиндл думал в первую очередь о благополучии своего бампера. Бывшие бунтовщики могут и сейчас подвинуть Саундвейва, да и вообще улететь на любую другую планету, и многие из десептиконов присоединятся. Просто ситуация еще не достигла критической точки: Вортекс прекрасно помнил, как сам он, долгие ворны верно служивший фиолетовому знаку, не догадывался об антиправительственных идеях своих товарищей.

Вортекс раздвинул пластины брони. Слои силикатного стекла чуть слышно проскрежетали по металлу; рецепторы обжег не выветрившийся до конца запах дымящихся схем. Сверху разъемов были уложены сверкающие, с незапамятных времен покрытые мелкой сеточкой трещин зеркала; после вынужденной модификации под инопланетную технику класса «вертолет» он так и не удосужился заменить эти устройства, бесполезные для обладателя радаров. Ниже находились выкрашенные в синий стальные элементы гидравлической системы; под ними – начищенные серые валы главного редуктора; еще ниже – укрытый в дополнительный алюминиевый корпус мощный электродвигатель.
— Вау.
Миниатюрные ладони полезли в раскрытые внутренности, и Вортекс с удовольствием отметил, что пальцы кассетников теплые и лишь слегка шероховатые.
Вероятно, и миниконам было приятно касаться горячих механизмов – их руки все чаще задерживались на штуцерах и фитингах, особенно в тех местах, где их нагревала близость Искры.
Некоторое время миниконы ползали по нему, кто на четвереньках, кто на лапах, толкались, пытаясь отпихнуть более удачливых товарищей. Лазербик пролетел над лицевой пластиной и уселся на правое плечо; задевая крылом шлем и загораживая обзор, металлический ястреб опустил клюв в раскрытый корпус, щипая провода. Вортекс отдернулся верхней частью корпуса, царапая лопасти о пол. Отодвигался боевикон, впрочем, зря: теперь нижняя поверхность крыла кассетника елозила по визору, и воспринимать мир оптически было совсем нереально.
Когда вертолет попытался приподняться верхней частью корпуса, миниконы вцепились в первые попавшиеся им детали, а Рамбл и Френзи передвинулись на грудь; однако, даже объединенного веса трех кассетников не хватало, чтобы удержать его в лежачем положении. Обернувшись, он возмущенно посмотрел на Саундвейва. Тот выглянул из-за терминала, на котором работал.
Приподнявшись на локте и развернувшись в сторону связиста, Вортекс наставил на него пушку:
— Приструни их наконец!
Рэведж извивался и толкал задними лапами гидролинии в корпусе боевикона, пытаясь выдернуть застрявшую переднюю.
— Опасность: минимальна. Причина беспокойства? – в интонации Саундвейва слышалась насмешка.
— Если мне будут совать крылья в визор, я эти крылья оборву!
«Кажется, Свиндлу придется самому интерфейситься с этими малявками».
— Нанесение повреждений: нерационально, — ответил связист и наклонился, намереваясь, видимо, уложить Вортекса обратно.
Конечно, боевикону не хотелось обстреливать Саундвейва клеевыми капсулами: запоздало в процессор пришла мысль о том, что на таком расстоянии намертво связанными друг с другом окажутся все, да и вреда пока что никто не причинял. Если сейчас начать возмущаться и скандалить, придется долго доказывать Свиндлу, что опасность для функционирования действительно была. Поэтому вместо того чтобы стрелять, Вортекс окончательно повернулся на бок, отстраняясь от тянущейся к нему руки, и обратил внимание на Рэведжа. Связист с шумом прочистил вентиляцию. Двигатель механической пантеры захлебывался от яростных попыток высвободить лапу.
— Успокойся! – потребовал Вортекс, по мере возможности раздвигая стальные трубки и подхватывая вытянутый корпус свободной рукой.
Кажется, прикосновение к спине стало для кассетника неожиданностью: он замер и начал вырываться уже после того, как боевикон вытянул инородный предмет из переплетений армированных рукавов давления и жестких гидролиний. На морде неловко плюхнувшегося на лапы Рэведжа возникло очень озадаченное выражение, если Вортекс правильно понимал мимику зверообразных трансформеров.
Боевикон снова улегся на спину и занялся открытием интерфейс-портов. Не прошло и клика, как все детали, заграждающие доступ спереди, были отодвинуты или отогнуты. «Попробуйте теперь возбудить меня, мои маленькие неуклюжие партнеры», — с ехидным предвкушением подумал Вортекс. Но малявки что-то не спешили возобновить процесс облапывания и заклевывания.
— Ты больше не будешь сердиться? – Лазербик с опаской поджал чуть не вывихнутую во время падения лапу.
— Да подсоединяйтесь вы уже, — Вортекс раздраженно хлопнул себя по центральному интерфейс-концентратору и со свистом прогнал воздух через вентиляцию; от резких ощущений нейросеть заработала быстрее.
Боевикон некстати вспомнил о телепатии Саундвейва, благодаря которой тот мог раньше времени обнаружить его неспособность к энергообмену. «Квинт с ним, я честно выполняю свою часть сделки, ведь и я не получу никакого кайфа». Хотя, возможно, как раз объединенная мощность шести кассетников могла бы довести Вортекса до перезагрузки, и проблема была бы решена; но он уже так много раз безнадежно ожидал от каждого нового партнера и нового вида соединения хоть какого-то удовольствия, что статистическую вероятность возбудиться здесь и сейчас не имело смысла учитывать.
— Фу, ну у тебя тут и воняет, — недовольно зашевелил пластинами, обозначающими уши летучей мыши, Ратбат.
— Не имею привычки ремонтироваться из-за каждой мелочи, — ответил боевикон. – Не нравится – пристраивайся ниже.
— За каким шлаком я пролезал сюда?! Пересади меня!
— И кто же тебя так конструировал, — хмыкнул Вортекс.
У кассетника не было ни ног, ни лап, ни каких-либо иных опорных манипуляторов, а из-за прижатых вплотную к корпусу изогнутых крыльев забравшийся в верхнюю часть корпуса боевикона Ратбат уже не мог взлететь. Вортекс изо всех сил старался относиться к питомцам Саундвейва с уважением, но с каждой такой мелочью это удавалось все хуже и хуже. Несуразности их технического устройства были очевидным и возмутительным доказательством практичности связиста, граничащей с жестокостью, и все сильнее хотелось ткнуть его безликой безэмоциональной маской в неэтичность подобного. Неэтично было создавать кассетников, лишив их возможности нормального функционирования, неэтично было шантажировать гештальт, чтобы несчастные создания могли хоть как-то познать радость интерфейса. И если раньше Вортекс мог вытеснить это из процессора, списать на собственную невнимательность и предвзятость, то сейчас можно было наблюдать за миниконами сколько угодно, благо все равно предстояло занимать какими-то несложными процессами оперативную память еще как минимум астрочас.
— Открой еще порты, — сказал Рамбл.
— Зачем?!
— Нам не хватило.
— Слушайте, вы, недоделки… — начал злиться Вортекс.
— Тебе жалко, что ли?! Ты же согласился!
— Я не верю, что вам обязательно нужно впихнуть в меня все свои провода.
— Не обязательно… но хочется!
Видимо, считая уговоры бессмысленной тратой времени, Френзи потянулся за лазерным резаком, чтобы вскрыть паховую пластину. Осознав, что драка за целостность собственной брони чревата окончательным срывом сделки, тем более что большинство кассетников уже пристроилось к разъемам по всей длине корпуса, Вортекс сдался и сдвинул прикрывающие основной порт конструкции.
— Только не вздумай совать туда что-то, кроме проводов, — предупредил боевикон.
В следующий миг несколько разных штекеров протолкнулось в широкую для таких малявок окольцовку интерфейс-горловины, некоторые из них тщетно пытались нащупать подходящий по конфигурации порт, чувствительно, но пока еще безболезненно постукивая по платам и защелкам.

Было скучно. Не сказать, что непереносимо скучно, но определенно можно было найти лучшее занятие. Что-то в глубине корпуса скрипело с раздражающей ритмичностью: вероятно, один из бестолковых кассетников решил расшатать слоты Вортекса, раз уж энергоотдача не давала почти никакого эффекта… Изображение слегка подрагивало, процессор разогнался на десять процентов от спокойного состояния. Высоко над визором из-за оптических искажений красиво выгибался обшарпанный потолок. Остро пахло озоном.
Боевикон попытался приподняться на локтях, его раздражало однообразие процесса, но что-то его удержало: запрокинув голову и откалибровав оптические сенсоры, Вортекс окончательно убедился, что к интерфейсу наконец решил присоединиться Саундвейв, мягко, но крепко прижимавший к полу лопасти винта.
— Эй, с тобой я коннектиться не буду! – воскликнул вертолет.
На связиста, сосредоточенно осматривавшего редкое зрелище шестерых кассетников, опутавших проводами одного боевикона, эта фраза не подействовала.
«Снимает он, что ли… потом еще продавать эти записи будет! Шлак, а если они со Свиндлом нарочно сговорились и обманули меня?!»
Вортекс выгнулся, приподнимая грудной отдел и опираясь шлемом о пол, и попытался оценить свои возможности вырваться при необходимости, не повреждая лопастей. Судя по сигналам, подаваемым в процессор от гнущегося под опасным углом лонжерона, это было невыполнимым.
Саундвейв наклонил голову и уставился в визор вертолета, а затем поднял с пола свернутую кольцами толстую проволоку, встряхивая ее в руке. Это был длинный провод без изоляции, тускло блестевший в холодном электрическом освещении стальным оттенком. Связист, продолжая молчать и нервировать внимательным мерцанием линз, протолкнул обрубленный кончик катанки в зазор между тонкими шлангами и пошевелил им из стороны в сторону, неприятно царапнув резину.
«А ведь он понимает, что я не могу дойти до перезагрузки, — сообразил Вортекс, — еще бы ему не понять через два с лишним астрочаса».
Вернувшись в лежачее положение, он приподнял голову и постарался рассмотреть, куда Саундвейв пытается пропихнуть проволоку. Боевикон ощущал проскальзывающий все глубже в переплетения металлических и пластиковых труб инородный предмет, и несколько остро чувствующихся прикосновений к никем прежде не тронутым внутренностям убедили Вортекса в том, что это скорее приятно, нежели больно. На нем все так же лежали и висели кассетники, тесно сцепленные со всеми доступными портами; кто-то из них тискал шланг для подвода смазки уже не первый и даже не десятый клик. То ли миниконы все еще не теряли надежды повысить количество отдаваемой вертолетом энергии, то ли им просто нравилось щупать его в разных малодоступных вне интерфейса местах. Немного поерзав в попытке оттолкнуть проникший во внутренности щуп, который болезненно надавил на защитную арматуру и угрожал отключить целый участок системы охлаждения, Вортекс убедился, что хаотичные движения шлаковой проволоки неожиданно вызывали скачки напряжения. Было это связано с беспокойством за функциональность и неспособностью контролировать происходящее, или же трубопроводы и прочие детали имели множество чувствительных рецепторов, о которых он не знал, сообразить в данный момент не удавалось.
Попытки размышления были прерваны звуком из собственного вокодера, напоминающим всхлип. Вортекс не сразу сообразил, чем были спровоцированы необычайно острые ощущения, и лишь когда увидел движение руки Саундвейва, тянущего измазанную маслом, хладагентом и квинт знает чем еще проволоку на себя, связал воедино причины и следствия.
— Рекомендация: приподнять низ корпуса, — сообщил связист все тем же спокойным голосом, которым докладывал информацию на общих собраниях.
— Какого шлака ты делаешь? – охнул Вортекс. – Саундвейв!
— Опасность: допустима, — связист провел рукой по сочленению грудной и тазовой частей боевикона, сжал, затем настойчивым движением подтолкнул вверх, заставляя выгнуться и согнуть ноги для опоры.
Пальцы Саундвейва были холодными и сухими, и по этому косвенному признаку вертолет внезапно осознал, что его корпус давно уже перегрет и покрыт каплями конденсата. Вполне естественная реакция на интерфейс, если не учитывать того, что Вортекс ни до казни, ни после нее такого отзыва на чужие прикосновения за собой не замечал. И вряд ли заметит когда-либо еще, ведь кому придет в процессор запихивать между деталями гидросистемы проволоку? И дело здесь было не в телепатии – боевикон и сам не подозревал о том, что такое может оказаться приятным.
Но почему единственный раз за тысячи ворн, когда интерфейс дает какие-то сильные ощущения, происходит в такой неудачной обстановке?!
— Просьба: не шевелиться, — видимо, не первый раз повторил связист. – Беспокойство об уместности и эстетичности перезагрузки: бессмысленно.
Он вновь резко тряхнул торчащий из сплетения шлангов длинный кончик щупа и убрал руку, отодвинулся совсем, оставляя Вортекса наедине с пронзающей весь корпус вибрацией.
— Куда ты? – попытался повернуть голову вертолет.
— Целесообразно: оставить в покое на десять кликов, — успокаивающе произнес Саундвейв. – Контроль ситуации: сохраняется.
Проволока ощущалась мучительно остро, особенно там, где слабо давила на неармированные шланги.
Оптические сенсоры фоново раздражал яркий свет, шумели двигатели и вентсистемы кассетников. Электрические импульсы, идущие от них, наконец стали действовать по-новому, и казалось, что при взгляде на грудной интерфейс-концентратор искры будут ослеплять.
«Неужели это и есть настоящий интерфейс?! – почти с ужасом подумал Вортекс. – В унизительной и неестественной позе, с воткнутой в гидросистему проволокой?!»
Он резко повернул голову, выворачивая шейные сервоприводы, и испытал нечто напоминающее отчаяние, увидев, как Саундвейв совершенно спокойно продолжает работать в терминале. Во всяком случае, хоть миниконы не игнорировали раскрытый и готовый к интерфейсу корпус. Плечевые шарниры болезненно ныли, с трудом выдерживая вес, и Вортекс не мог отключить сенсоры, надеясь получить удовольствие, если уж выпал такой шанс. Нижний порт, предназначенный для коннекторов, существенно отличающихся размерами от штекеров Френзи и Рэведжа, вроде бы выделял смазку.
«Не утопить бы их случайно», — подумал боевикон, но тут же успокоил себя тем, что вряд ли при выплескивании большого количества загущенного минерального масла кассетники будут стоять и ждать, пока их обольет с головы до ног или от ушей до хвоста.
Может, стоило бы поднять тазовую часть корпуса выше, чтобы перенести вес на броневые пластины и заодно уменьшить давление проволоки на мягкий шланг системы охлаждения…
Вопреки ожиданиям, шлакова катанка от резкого движения проскользнула куда-то внутрь, еще глубже, чем казалось возможным, и когда она ткнулась туповатым миниатюрным концом в гермоклапан, подрагивающая картинка от оптических сенсоров на мгновение рассыпалась золотыми искрами. Шланги и трубы сжались вокруг инородного предмета; Вортекс смог восстановить нормальное изображение, осторожно приподнял голову и тут же отключил визор, испугавшись и возбудившись одновременно от вида уходящей во внутренние системы блестящей стальной проволоки.
— Саундвейв? – неуверенно позвал вертолет.
— Десять кликов: еще не прошло, — ответил безэмоциональный голос, и Вортекс услышал щелчки клавиш терминала.
Боевикон вскинул голову еще раз, с ужасом осознавая, что торчащий наружу конец щупа расположен теперь совсем под иным углом и стал намного короче, и тут же понял, что его опасения небеспочвенны: судя по выплескивающемуся тонкими и вялыми струйками хладагенту, шлакова проволока все-таки почти сдвинула затвор, перекрыв систему вентиляции, и воздух на нагретые схемы грудного отсека уже не поступал. Возвращаться в прежнее положение было страшновато, и это действие явно не выпихнуло бы катанку обратно. Прикосновение раскинутых крыльев и металлического брюшка Лазербика, занявшего весь правый край интерфейс-концентратора, неожиданно отдавало приятной прохладой.
— У меня вентиляция отказала, Саундвейв, ты не мог бы вытащить это из меня? – спросил Вортекс, уже понимая, что связист не захочет отрываться от своих важных дел из-за такой мелочи.
— Вентиляция: семьдесят процентов функциональности, — Саундвейв продолжал увлеченно печатать.
Скоро вертолет все-таки решился вернуться в прежнее положение, и это оказалось очень глупым, потому что проволока окончательно запуталась в его внутренностях, вызвав серию скачков напряжения отдающейся во все уголки корпуса вибрацией. Вортекс судорожно царапал пальцами пол, сервоприводы вроде как держали вес, и самого боевикона, и двух залезших на него кассетников, но до искр и белых пятен в оптических сенсорах хотелось двигаться, тереться, сжиматься и, может быть, даже ощущать внутри себя чей-нибудь коннектор.
— Саундвейв, ты когда-нибудь вытащишь из меня свою проволоку?
— Терпение: ситуация безопасна, — а вот теперь связист явно ехидничал, но от терминала наконец отвлекся. – Извлечение зонда: нерационально.
— Я не могу больше, — виновато признался Вортекс. – Это слишком унизительно, это…
— Рекомендация: помолчать, — откликнулся Саундвейв, хотя по интонации было заметно, что умоляющий, прерывающийся треском статики голос вертолета доставляет ему удовольствие.
Выгнувшись сильнее, так, что наружный кончик проволоки коснулся медной окантовки нескольких портов, Вортекс передернулся от специфического запаха нагретого металла. Однако, несмотря на отвращение, побуждающее немедленно охладиться и успокоиться, желание перезагрузиться было сильнее, и боевикон попытался расслабиться в ожидании действий связиста.
Вентиляционная система не справлялась с охлаждением, хотя миниатюрные лопасти кулеров вращались с максимальной скоростью; спиной Вортекс ощущал чужие колени, и несколько разных манипуляторов, уже не три и не четыре, тянули проволоку за выступающий конец и за изгибы, доступные в зазорах между механизмами, сжимали шланги настойчиво и жестко. Нужно было изгибаться, контролируя хаотичные подергивания корпуса, чтобы не повредить обшивку винта о прижавшегося сзади Саундвейва, и вертолет не знал, хорошо ему или непривычно. И не знал, послышалось ему, или действительно в шумах и треске проволока достала до двигателя, угрожая запутать и поломать воздушные винты. Но, ощущая собственную отдачу энергии, распределяющуюся между шестью кассетниками, и считая перекатывающиеся между соединенными корпусами импульсы, Вортекс долго, как можно дольше пытался оттянуть миг перезагрузки и наслаждался. Тонкие крылья Буззоу, с острыми нервюрами по краям и сильным изгибом лонжеронов спереди, сильно дрожали; измазанное в хладагенте крыло Ратбата ерзало где-то между обшивкой двигателя и редуктором, отклонившись от корпуса под непредставимым для иной трансформы углом; обняв ногу боевикона и сотрясаясь от бьющего тока, Рамбл смотрел явно не видящими линзами куда-то в пустоту.
— Я хочу еще, — с отчаянным упрямством прошептал Вортекс.
Из глубины Искры вырывалась все чаще и сильнее пульсирующая энергия, безразличная ко всему материальному, яркая, сияющая; над головой нервно рокотал мотор Саундвейва. И, уже не задумываясь ни о чем, Вортекс быстро приподнял корпус и начал тереться о чужие руки, лапы, клювы. От резких и однообразных движений, скольжений по шлангам и армированным трубам, от необычности происходящего здесь и сейчас, от смутного и приятного осознания, что весь его механизм раскрыт, разогрет и нуждается в удовольствии, боевикону было необыкновенно уютно, и тревожность отступила. В самом факте запредельного доверия этим, в сущности, чужим и безразличным созданиям было разрешение самому себе на то, чтобы расслабиться и потерять самоконтроль. И все сильнее и самозабвеннее вертолет раскрывался и сжимался всеми внутренностями, подстраиваясь под биение возбужденной Искры, пока наконец перезагрузка не обожгла его нейросеть коротким замыканием.
С каждым кликом вытягивание проволоки и разъединение местами сгоревших штекеров и портов становилось все более неприятным, и перед визором Вортекса размыто мелькали чужие руки, определить принадлежность которых он не мог. Все так же расслабленно и спокойно он принимал эти прикосновения, и бесконечно долго его внутренности устало содрогались от робких, осторожных поглаживаний.
Теперь он не хотел нежности и заботы от чужих, но его подняли, ведь сам он с трудом мог бы удержаться на ногах, как бы ему ни хотелось уйти и остаться в одиночестве, и линзы Саундвейва следили за тем, как вертолет уходит в подзарядку. И со смутным чувством печали он понимал, что безразличен и связисту, и его кассетникам – всего лишь удачно использованный партнер, и заботливое их отношение не менее одноразово и случайно, чем вся эта ситуация.

На четвертом декацикле ставшего привычным за долгие ворны воздержания, когда Саундвейв в очередной раз проигнорировал боевиконов на раздаче энергона, как, впрочем, поступал всегда и со всеми, у Вортекса случился сбой нейросети.
Все так же бессмысленно и весело перебрасывались шуточками согештальтники, и казалось, что ничего не изменилось, ничего не было; но все тревожней вздрагивала Искра, и всюду попадались на оптические сенсоры серо-стальные, как та шлакова проволока, тонкие и длинные предметы. Еще не настало время общего оффлайна, и Свиндл собирался куда-то улизнуть по своим торговым делам, но вертолет положил руку на его плечо, вынуждая остановиться.
— Ты… можешь уделить мне немного времени? – как-то неуверенно спросил он.
— Конечно, никаких проблем! – интонация Свиндла выражала смесь подозрения с искренним радушием.
— Мне нужна твоя помощь, — на этом моменте вертолет запнулся, не зная, как изложить возникшую проблему, но все-таки решился на откровенность. – Я хочу поговорить о твоем обещании…
— И что же ты хочешь попросить за то, что выручил меня? – Свиндл не пытался скрыть свое раздражение, и Вортекса это разозлило.
Когда выяснилось, что Свиндл удивлен поступившим предложением не меньше самого вертолета, он с запозданием подумал, что вряд ли из этой затеи выйдет что-то хорошее. Он не был уверен, что после фантастической перезагрузки с Саундвейвом и кассетниками сумеет испытать те же ощущения с кем-то другим. Снабженец тоже подозревал подвох, о чем не преминул сообщить, и после короткого, но ожесточенного спора настоял на использовании коннектора.
Вортекс нервно теребил нижнюю лопасть своего винта, стоя около платформы. Через несколько нанокликов Свиндл закончит прихорашиваться, чтобы наконец попытаться соединиться с вертолетом ко взаимному удовольствию. Вот только он испытывал сейчас усиливающееся и неистребимое беспокойство, не зная, как намекнуть на не выходящий из процессора инструмент, способный довести его до перезагрузки.
Если в начале сегодняшнего цикла потребности и способы их удовлетворения казались простыми и понятными, то сейчас в процессоре все перемешалось. Шлакова паранойя Свиндла заронила сомнения в Искру, и это было более, чем некомфортно. Ведь абсолютно логичным было довериться партнеру, насколько Вортексу было известно, определенная степень дружеского расположения всегда присутствовала между добровольными интерфейс-партнерами. Но стоило ему услышать о сомнениях Свиндла в способности вертолета к энергообмену, сразу же захотелось отменить все запланированное, ничего не объясняя.
Вортекс честно признался себе, что первое удовольствие от коннекта за многие ворны может оказаться и последним.
— Вортекс, — голос Свиндла отвлек вертолет от размышлений.
Он уселся на платформу и храбро открыл нижний порт. Лишившись защиты, вертолет откинулся назад и оперся на локти, радуясь, что маска скрывает отсутствие каких-либо положительных эмоций на его лицевой пластине. Он приглашающе мигнул все еще не расчехлившему коннектор Свиндлу, отчего тот наконец начал шевелиться.
— Я рад, Вортекс, что хоть я могу получить удовольствие, — Свиндл откровенно насмехался над ним, ерзающим по платформе в тщетных попытках возбудиться. – Чем же, интересно, тебя так зацепили кассетники? Впрочем, я всегда думал, что ты тот еще извращенец…
— Слезь с меня к квинтам, — злобно ответил оскорбленный вертолет, отпихивая партнера коленом.
Вортекс действительно не хотел позволять пользоваться своим портом тому, кто позволяет себе такое неуважение к партнеру. Вроде бы все участники гештальта знали его не один ворн и, как он всегда полагал, относились к нему подобающе, столкнуться с доказательством обратного было неприятно.
Увы, снабженец, хоть и не имел военной специализации и был легче вертолета на пару тонн, просто так отсоединяться в разгар интерфейса не желал. Несмотря на все усилия Вортекса, трансформеры оставались сцепленными, и чужой коннектор лишь дергал его разъемы, почти вырывая их из гнезд. Понимая, что без собственных повреждений все равно не вырваться, вертолет решил, что настало время удовлетворить свои садистские импульсы.
— Тупое колесное! Рискнешь покататься на мне?! – запустив вращение лопастей винта, Вортекс рванул на выход, просчитывая в полете траекторию мимо потолка и выходов из отсека.
Несмотря на то, что вертолет использовал всю мощность антигравов, в его порту что-то надломилось, но он сумел отключить рецепторы всей нижней части корпуса, не потеряв ни скорости, ни равновесия. Вортексу оставалось совсем чуть-чуть до рискованного для сцепленного с ним Свиндла маневра вышибания входных панелей отсека, когда металл не выдержал. Снабженец сумел включить собственные антигравы и отлететь в сторону, почти ровно приземлившись на ноги, которые почему-то не удержали его вес, и тут Вортекс столкнулся с заграждающей выход плоскостью, все-таки задел винтом что-то твердое и оказался на полу коридора. Конечно, в первую очередь вертолет волновала целостность лопастей, и лишь после ускоренной диагностики он обратил внимание на странное поведение согештальтника.
— Шлаков психопат, Вортекс, ты вообще процессором пользуешься?! – орал взбешенный Свиндл где-то в отсеке за спиной вертолета. – Ты мне половину коннектора отодрал, на какие средства я буду его восстанавливать?!
— На свои и исключительно на свои, — привычной в их гештальте фразой Вортекс отмазался от претензий снабженца. – Мне тоже порт ремонтировать придется, но я же не закатываю тебе истерику.
Попробовав засунуть пальцы в пострадавшее отверстие, Вортекс убедился, что партнер действительно лишен солидного куска коннектора. Осторожно попытавшись вытянуть из себя инородный предмет, вертолет испачкался в собственной смазке – она уже подтекала на пол тяжелыми каплями. Согнувшись и разглядев наконец мешавшие разъединиться сцепления, заляпанные пахучими жидкостями и спрятанные далеко в интимной глубине, Вортекс удивленно передернул лопастями: некоторые порты намертво зажали чужие штекеры, другие же, держащиеся не на платах, а на внутренней обшивке, вдавились внутрь.
Сообразив, что для приведения интерфейс-порта в норму придется обращаться либо к Хуку, либо к Саундвейву с его кассетниками, Вортекс ощутил неприятное содрогание Искры. Конечно, многообещающим вариантом казалось обратиться к миниконам, чьи маленькие манипуляторы могли бы исправить проблему эффективнее инструментов десептиконского хирурга, печально известного своим перфекционизмом. Все же застрявшая в глубине корпуса дрянь помешала бы нормальной трансформации, не говоря уже о том, что отделенные от центральной нейросети сенсоры все равно реагировали на столь интимное вторжение, обильно выделяя смазку и хладагент… Но Вортексу не хотелось даже думать о том, как среагирует на подобную просьбу о помощи шлаков телепат, особенно если доберется до предшествующих несчастному случаю воспоминаний.

Вернуться к фанфикам