Таинство Искр

Автор: Silversonne
Персонажи: Оптимус/Старскрим
Рейтинг: NC-17
Жанр: романтика
Краткое содержание: Старскрима всё раздражает на базе автоботов, он ищет уединения в отсеке Оптимуса.

"Какого квинтессона я здесь делаю? - гневно думал Старскрим, оглядывая отсек Оптимуса Прайма. - Вздор, нужно уйти".
- Старскрим, у тебя какое-то дело ко мне? - показалась из-за сложной конфигурации стеллажей голова главнокомандующего автоботов: он что-то искал.
- Нет. Я просто… - Старскрим резко повернулся, собираясь уйти. Мягкий голос Оптимуса пригвоздил его к месту.
- Стой. Ты ведь не просто так заглянул ко мне…
Квинтессон возьми, просто так. Как это отвратительно и унизительно - Старскрима раздражало всё на базе автоботов, и он хотел об этом если не поговорить, то… он и сам не знал, чего хотел, направляясь к Оптимусу. Бесило всё: от глупых приставаний девочки, имя которой он не помнил и не собирался запоминать, до доброжелательных улыбок и похлопываний по плечу Хот Шота. Старскрим утробно зарычал. Скайфаер готов наладить некогда утерянную дружбу, но столько веков прошло и столько всего изменилось, что не стоит и пробовать. Первая и самая важная причина - это то, что Старскрим уже не тот, которого знал бело-красный истребитель. К чему все эти копания в прошлом? Скайфаер способен положиться на него сейчас, готов доверять - этого достаточно. И всё-таки - что Старскрим делает в отсеке Оптимуса?
Оптимус наконец-таки закончил безуспешные поиски электронного планшета на стеллаже, искал он именно эту незатейливую вещицу, которую куда-то с успехом подевал.
Тем временем планшет безобидно лежал перед Хот Шотом на столе, а последний широкими шагами измерял свой отсек в поисках ответа, как же ему открыть запароленную вещицу, чтобы узнать ближайшие планы своего командующего и по возможности сделать что-нибудь наперед, чем вызвать у Прайма восхищение на счет своей догадливости, сообразительности и перспективности. Естественно, потом планшет незаметно вернется к своему хозяину.
- Старскрим, тебя что-то беспокоит? Ты что-то узнал про планы Мегатрона или про миниконов?
- Нет. Но, кажется, я только в отсеке главнокомандующего могу остаться один, - выдавил из себя Старскрим.
Оптимус еле слышно рассмеялся.
- Можешь остаться, - Прайм тактично не стал расспрашивать своего нового члена команды о причинах подобного поведения.
Большой красивый истребитель совершенно ему не мешал, хоть и выглядел, как всегда, подозрительно. Оптимус на мгновение сфокусировал на нем оптику, а затем расслабился и вернулся к поискам. В конце концов, будет с кем поговорить. По правде говоря, вот уже несколько столетий Оптимус был так занят первостепенными военными делами, что не заметил, как отгородился от всех и вся, полностью направив силу своего процессора на решение задач, рядом с которыми мог бы стоять маркер "в приоритете".
Оптимус сам начал разговор со строптивым истребителем. Он знал, что Старскрим учился в кибертронской Академии и потому имеет специфические знания относительно исследований Вселенной. Прайм начал расспрашивать его о других планетах, на которых могли бы находиться миниконы или которые удовлетворяли бы интересам Мегатрона, да и просто кибертронским интересам. Война на родной планете не давала ему покоя. Их раса рисковала жизнью своего родного дома, так что следовало задуматься о будущих перспективах и решениях, если случится нечто непоправимое. Расспрашивал о Юникроне и его технических характеристиках. Сначала Старскрим отвечал с неохотой, а затем втянулся в беседу - впервые за много десятилетий кто-то по-настоящему интересовался его профессиональным мнением и доверял ему. Старскрим знал - Оптимус умеет ценить чужие таланты и уважать их, пусть часто бывает суров, сух и резок, но совсем по-другому, нежели Мегатрон. На Оптимуса возложили гигантскую ответственность - не допустить войны во Вселенной. Красно-синий лидер был скован возложенными на него обязанностями, именно они переплавляли его некогда бывший спокойным характер в характер воина.
Сначала Старскрим спокойно сидел на платформе, рассказывал, - Оптимус временами возвращался в разговоре к вопросам о Мегатроне, тактично обходя стороной тему взаимоотношений лидера десептиконов с сикером: знал, что это больное место в нейросетях истребителя. Но потом нечто странное поселилось в программе самолета - голос Оптимуса, его слова и вопросы порождали желание не только поговорить. Вот Праймас!
- Я пойду! - резко проговорил Старскрим и соскочил с платформы.
Оптимус выглядел явно расстроенным - он нашел интересного собеседника, с которым никогда не общался и который знал столько всего полезного, а тот уже собирается улизнуть. Прайм совершенно забыл про поиски планшета, направив всё свое внимание на красного истребителя. Потребность в общении наконец-то вырвалась наружу, и было не таким уж и важным, что в глубине Искры Оптимус не верит Старскриму относительно искренности его желания быть на стороне автоботов - Старскрим хотел отомстить Мегатрону и в будущем занять его место. Что будет, если это случится, предстояло поразмыслить, оттого так внимательно слушал Оптимус гордого истребителя, который и сейчас пришел не просто так. Ах да, он хотел в его отсеке отдохнуть от всей базы.
- Подожди… Ты ведь зашел не только, чтобы перекинуться со мной мыслями. Если я тебя утомил, оставайся, я буду молчать. У меня масса дел, но ты мне не мешаешь.
Квинтессон раздери эту его тактичность и доброту! Стоящий в стороне Оптимус, мужественный, сильный и совершенно невраждебный в данную минуту, вызывал непозволительные желания.
У Старскрима с начала войны не было личных отношений ни с кем, и он считал их недопустимыми, когда все помыслы и действия направлены на службу главе десептиконов, который, честно говоря, оказался ничтожным властолюбцем, не умеющим ценить тех, кто работает на него, боевые операции которого раз за разом проваливались по той же причине. Старскрим про себя фыркнул: воспоминания не из приятных.
А, собственно, почему бы и нет? Кажется, у Прайма не меньше нереализованных желаний. Потом буду жалеть об этом, - думал Старскрим, но сам хрипло произнес:
- Прайм, у меня в турбине что-то мешает. Может, посмотришь? В левой.
- Так что же ты молчал, давай посмотрю, - с готовностью отозвался Оптимус и быстро преодолел разделявшее их расстояние. - Садись.
Старскрим поудобнее уселся на платформу, уже жалея, что начал это.
"Ладно, скажу, что показалось - естественно, Оптимус в турбине ничего не найдет".
Но как только Оптимус подошел к нему и бесцеремонно засунул пальцы в турбину, при этом опустив голову, чтобы получше рассмотреть сквозь ребристую решетку, что же такое могло попасть в нее, и почти сразу привычным голосом проговорил "Ничего не вижу" - от прикосновения и тембровых вибраций, прошедших сквозь турбину в корпус к Искре, сервоприводы нервно сжались, и по телу Старскрима пробежала мелкая дрожь. Это было унизительно и одновременно приятно. Оптимус удивленно поднял голову и заглянул в замерцавшие золотом линзы истребителя.
Старскрим обхватил Оптимуса за талию и притянул к себе. Прайм мгновенно осознал, зачем пришел к нему Старскрим, возмутился про себя такой бесцеремонной наглости и попытался высвободиться. Самолет не удерживал его, лишь легкое разочарование проскользнуло на его юникроновски красивом лице. Смущение горячей волной окатило лидера автоботов - он не ожидал такого порыва от Старскрима. Тем более он не ожидал, что хоть как-то начнет оценивать наружность своего временного соратника.
- Не убирай руку - низкий хриплый голос истребителя, и снова Оптимус притянут к истребителю за талию.
Оптимуса никогда не смущали подобные вещи, просто у него давно не было интерфейса и делать его со своим, уж если смотреть правде в оптику, соперником он не собирался. Раньше не собирался. Откуда тогда взялось смущение? Праймас, надо признаться, что он не в первый раз замечает, как изящен самолет при своих довольно-таки крупных размерах, как он элегантно, аристократично движется, почти так же воздушно, как и летает. Только эта хищная воздушность способна легко дезактивировать, если зазеваться. Старскрим был квинтессонски сильным противником.
Вместо того чтобы убрать руку и выгнать наглеца из отсека, Прайм аккуратно провел по решетке пальцами, забрался в турбину глубже, подцепил какую-то выступающую деталь - Старскрим снова задрожал и теперь явно не собирался его отпускать - манипулятор красного самолета почти вцепился в ребристую талию главнокомандующего автоботов. Оптимус знал, что Старскрим не станет просить - еще одна попытка высвободиться, и красивый истребитель уйдет и не придет больше никогда с предложением интерфейса.
Оптимус не понимал, что сейчас испытывает к этому гордому, одинокому самолету - в том, что Старскрим не понят и одинок, не было никаких сомнений. И никаких сомнений в том, что вот сейчас, в эту минуту хочется приобщиться к его странному, оскорбленному, болезненно-колючему внутреннему миру и сделать его на мгновение теплее и уютнее. Оптимус придвинулся ближе к самолету, убрал маску и прикоснулся губами к гладким шейным кабелям, которые тут же напряглись и натянулись. Старскрим отодвинулся от края платформы, освобождая место для Оптимуса: тот уселся на колени к истребителю и заглянул в золотую оптику, так похожую по цвету на звезду здешнего мира.
- Можно? - прикоснулся Оптимус к грудной броне Старскрима.
- Можно, не спрашивай, - хрипло ответил истребитель. - Ты сверху.
- Я так и понял - улыбнулся Оптимус, но Старскрим быстро сбил улыбку с его лица глухим рычанием.
Оптимуса возбуждало само предчувствие, как этот вздорный, совершенно неуправляемый десептикон, никогда не показывающий свои истинные чувства, будет почти плавиться, гореть всеми нейродатчиками в его руках.
Старскрим слегка откинулся назад, упершись в платформу локтями, но как только Оптимус отстегнул его грудную броню и наклонился, чтобы забраться глоссой в сложный механизм, приласкать каждый провод, каждую деталь на пути к камере Искры, Старскрим приподнялся и обхватил левую антенну на шлеме Прайма рукой, несколько раз провел по ней вверх-вниз - Оптимус содрогнулся: наслаждение устремилось от вершины антенны к самой Искре.
- Старскрим… - попытался возмутиться Прайм, в конце концов, он был верхним здесь и сейчас.
- Я не удержался, - хохотнул истребитель. - Всегда было интересно узнать, насколько они эрогенны.
После этих слов грозно зарычал сам на себя - такая несдержанность квинтессонски его раздражала. Он расслабился рядом с лидером автоботов и позволил себе фривольность. Старскрим взял себя в руки.
- Не смотри на меня так, - фыркнул истребитель.
Оптимус промолчал, лишь ласково пробежался пальцами по лицевой пластине, потер шейный кабель, а когда Старскрим начал реагировать на потирания, спустился рукой ниже - к грудному отсеку. Принялся ласкать основание камеры Искры.
- Никакого слияния, Прайм! Ты меня слышишь?
Оптимус тихо рыкнул - его задевало старскримовское сопротивление, тем более в такую минуту. Я заставлю тебя забыть обо всём - и он глоссой забрался в интеерсный механизм. У Оптимуса еще не было партнера самолета. Старскрим от прикосновения глоссы завибрировал, и первый несдержанный вздох сорвался с его губ. Системы охлаждения корпуса усиленно заработали.
- Сейчас ты в моих руках, ты сам ко мне пришел, и я волен отменить все возникающие вопросы наперед, - прохрипел Оптимус, для убедительности заткнув рот истребителя свободной рукой. Надавил на железную птицу, заставив лечь - крылья слегка трансформировались и позволили своему хозяину удобно расположиться на гладкой металлической поверхности. - Я слышал, у истребителей чувствительные крылья.
Слухи насчет чувствительности требовали проверки, и Оптимус немедленно к ней приступил.
Старскрим изогнулся, весь подставился мучительно-медленным и сильным прикосновениям Прайма - его линзы беспорядочно замерцали. Оптимус стал медленно облизывать поверхность правого крыла, смакуя каждое ответное подёргивание его хозяина, правый манипулятор потирал металл вокруг камеры Искры, забрался в камеру, но не глубоко, коснулся маленького сенсорного датчика на внутренней стенке - Старскрим взвыл, изогнулся сильнее. Оптимус оторвался от крыла, желание рассмотреть получающего удовольствие истребителя было слишком интенсивным. Полюбовавшись изящно выгнутыми формами пару мгновений, лидер автоботов наклонился к камере Искры - теперь его глосса ласкала маленький датчик. Крыло было оставлено в покое ненадолго - левый манипулятор уже искал особо чувствительные закрылки. Какой же он страстный, бесстыжий, умеющий без зазрения совести получать удовольствие, такой же, как и он, Прайм. Только Прайм почти забыл, как это бывает.
От сильных стимуляций и почти неукротимого желания Искра Старскрима начала пульсировать - она уже чувствовала свою сестру, находящуюся поблизости. Чувство чего-то родного, такого же уязвимого и трепетного было прекрасным. Праймас, намного проще подавить первое жгучее желание, чем потом удовлетворить всё, что за ним следует.
Оптимус открыл свою грудную броню и высвободил два провода с штекерами на концах - как же хотелось почувствовать этого прекрасного истребителя всем своим существом. Прайм почти физически ощущал, как хорошо и уютно Старскриму, как он ласка за лаской сдает свои неприступные позиции.
Медлить было нельзя - пальцы Старскрима снова обхватили его левую антенну, инстинктивно ласкали, совершая умопомрачительные движения, выписывая на ее поверхности фантастические узоры - вряд ли истребитель делал это осознанно. Оптимус вновь начинал терять контроль над собой, да еще вторая рука истребителя почему-то оказалась в области его паховой брони и уже отщелкнула ее с одной стороны, забралась глубоко между сегментов и ласкала попадавшиеся на пути провода. Дрожь прошила корпус Прайма, два штекера тут же подсоединились к грудным разъемам Старскрима. Оптимус пустил по ним ток. Старскрим вскинулся, выдернул руку из-под паховой брони лидера автоботов, вцепился ему в талию, прогнулся и звонко застонал, послав ответный импульс. Оптимуса затрясло сильнее, Искра настойчиво просилась на свободу, чтобы слиться с другой Искрой, узнать о ней всё, рассказать о себе всё.
- Праааааайм… - Старскрим хотел прокричать "Не делай этого", но не смог, сорвался на стон, да и вряд ли Оптимус мог сейчас остановить бешеное притяжение двух Искр.
С каждой новой порцией тока, оба трансформера глубже погружались в водоворот удовольствия, в котором оказались все их сенсоры, всё больше теряя контроль над собственными Искрами. Старскрим обхватил Оптимуса за плечи и сильнее прижал к себе, закинув правую ногу к нему на бедро, выгнувшись еще соблазнительнее.
Крылья раскрыты, турбины гулко вибрируют, сам он весь вскидывается, прижимается, вентиляторы яростно работают. Какой же он чувствительный - одно движение к паховой области, легкое давление на живот - и он уже почти кричит, прогибаясь под рукой. А его пальцы творят нечто невообразимое - хаотически блуждают по спине, легко отыскивая стыки трансформации, ласкают, находят на ощупь в самых затейливых местах чувствительные точки. Ну почему он никогда не будет ему служить? Как же хочется, чтобы этот истребитель стоял за спиной, готовый прикрыть ее или обнять.
Оптимус никогда не выскажет ему этого желания. Старскрим не поймет, никто не поймет. Это мимолетное, обусловленное интерфейсом желание. Прайм просовывает руки истребителю под спину, сжимает в объятиях, чувствуя, как Старскрим помогает ему в этом, скрестив ноги у него на талии.
Еще один электрический импульс - и какая-то сила отталкивает их тесно прижатые корпуса друг от друга на уровне груди - Искра Старскрима разгорается напротив его Искры, мгновение предвкушения - и самый сладкий, самый убийственный поцелуй сплетает их тела: поцелуй двух Искр, слившихся в единое целое. В нем всё: обиды и желания Старскрима, страхи и предназначение Оптимуса, единство неба и крыла, боль, открытия, два таких похожих друг на друга одиночества, что становится не по себе от такой интимной близости, но лишь на мгновение, потому что спустя миг наступает невыразимое ощущение счастья наполнения Искр друг другом. Старскрим уже не кричит, хотя рот его широко открыт - он сверкает в лучах сплетенных Искр. Оптимус знает, что точно так же сверкает и он сам. Искры взаимодействуют, пульсируют на грани восприятия, а потом мощный обоюдный импульс отправляет их обоих в медленную перезагрузку, бесконечно продленную, бесконечно опустошающую наслаждением.

Когда Старскрим очнулся, первое, что он почувствовал - это то, что лежит на руках у Прайма и его всего трясет. Юникронова постинтерфейсная реакция! А еще мокро в области паховой брони - проступившая его смазка и смазка Прайма. В первую очередь нужно будет почиститься, прежде чем покинуть отсек.
"Надеюсь, Прайм догадается и сам предложит чистящие средства".
- Не смотри на меня, - шипит истребитель.
- Не смотрю, - мягко говорит Оптимус.
- Ты невыносим, Прайм. Мог бы рыкнуть что ли…
Оптимус улыбается - истребитель не выпускает колючки своего характера, просто по привычке вредничает. Ему хорошо - это Оптимус чувствует всем корпусом, а еще ему чуть-чуть неловко.
- Все необходимое для чистки есть в душевой… - тихо добавляет Оптимус.
- Надо же, догадался… - Старскрим делает попытку подняться, но Оптимус удерживает его, снова уложив к себе на колени.
- Можешь перезарядиться сначала, если хочешь. Лично я собираюсь этим заняться сейчас. Дела подождут.
- Оптимус…
- Что?.. - удивленный возглас.
- Ничего. Отпусти меня.
Старскрим встает и быстрым шагом, не оглядываясь, направляется в душевую. Оптимус улыбается, неохотно поднимается - перезаряжаться, пока ненадежный соратник у тебя в отсеке стирает с себя следы бурного интерфейса, верх безрассудства. Что ж, значит, пока дела, перезарядка подождет.

Позже Оптимус будет бессильно, почти неслышно выть и рычать в своем отсеке, сдерживаясь из последних сил, один на один с самим собой, вспоминая неприступного истребителя, который странным образом стал понятен и близок после их первого и последнего интерфейса, как будто Искра и вправду прочитала свою сестру, обогрела ее и оттаяла сама.
Смелая Искра пожертвовала собой ради всеобщего спасения, погибла, чтобы спасти ту, что подарила ей близость и приняла такой, какая она есть, хоть ее хозяин никогда и никому, живя на их базе, не показывал готовности к такому поступку ни единым намеком. Может, сам не ведал о том. Искре Оптимуса намёки были не нужны: некоторые вещи оптике не видны, особенно если они скрыты за непримиримым, импульсивным характером и изящными формами, зато их так легко прочесть, открыв им себя. Проникнув в мир другой Искры, Искра становится беззащитной и такой же открытой, как и та, что впустила ее в свое естество.

Вернуться к фанфикам