Первобытный инстинкт

Автор: Arcee-Cade
Персонажи: инсектиконы, все трое
Рейтинг: R
Жанр: романтика

В жарких, влажных и таинственных джунглях Амазонки творились странные дела.
На незваных гостей этого места обрушивалась какофония разнообразных звуков: от взвизгивания и воя непонятных животных до откровенно страдальческих криков людей.
Аборигены ко всему этому безобразию относились сравнительно спокойно. Они говорили: "Вот, Духи гневаются..." или "Духи ждут..." На вопрос, чего же ждут Духи, дети лесов ответить не могли...

Весна. Красивое и страшное время, когда жизнь на этих зелёных просторах бьёт ключом. Когда Духи кричат столь страшно, что сердце разрывается. И кажется, что опасность близка, что не пощадят тебя свирепые Духи. Но вскоре интонации звуков меняются. В них звучит ярость, и яростный призыв этот завершается глумливым дьявольским хохотом. Или стоном. Во всех остальных звуках сквозит неприкрытая похоть. Духи ждут...
Ближе к ночи крики всё тише, появляются мягкие раскатистые переборы урчаний.
Духи просят Мать Лесов даровать счастье и жизнь своим детям.
Вместе с Духами просят люди. Они молятся в своих храмах, приносят жертвы и ждут...
Уже недолго, осталось немного.
Мать Лесов принимает подношения детей своих...
Она раскрывает объятия, и на джунгли падает ночь.
Спите, дети. Сон без сна. Дети не должны знать, как просят счастья и жизни младшие братья Матери, какие дары они приносят ей на алтарь...
Это дела Духов, они не касаются людей...

В жарких объятиях пряной ночи, среди звуков и запахов, расцветает Весна...

Огромный жук-Скарабей лезет на хрупкого Кузнечика, поглаживая крылышки своими лапками. Кузнечик вздрагивает и стрекочет тревожно. Вот и второй, жук-Рогач, успокаивающе касается усиками дрожащего тела. Нежно и осторожно, но неотвратимо и неизбежно, надвигается на меньшего собрата.
Скарабей ревнует, с гневным писком раскрывая огромные жвалы. Рогач не отступает, наваливаясь на крупного членистоногого и сталкивая его со спины Кузнечика.
Ворча друг на друга и угрожающе щёлкая жвалами, они скрещивают рога в яростной сшибке. Кузнечик оставлен в стороне, но не забыт. Ради него и его благосклонности бьются сейчас насекомые.
Ближе, ближе, ударить, увернуться. Кружить, на полшага опережая другого. Они не враги, но соперники. И биться будут до конца.
Кузнечик стоит на краю вытоптанной полянки. В зелёную жижу раздавлена молодая трава.
Гимн Войне.
Снова сошедшиеся грудь в грудь огромные твари.
Сухой треск проскакивающих искр. Влажный и страшный треск отрываемых броневых пластин, подцепленных за стыки. Истекающие розоватой жидкостью сочленения. Крики боли. Ультразуковые мольбы о помощи.
Кузнечик стоит и наблюдает.
Двое, один из которых будет с ним, сражаются за право быть этим одним.
Гимн Цели.
Всё, что было "до", упадёт во мрак.
Друг другу стали врагами сейчас.
На краткий миг.
Гимн Смерти.

Последний удар -- и падает Скарабей, сражённый Рогачём.
Бой закончен.
Остановка.
Вот время вновь возобновляет бег.
Рогач доволен, он снова одержал победу. Снова изящное тело Кузнечика будет принадлежать ему.
Но только сегодня. Завтра они снова будут равны. По силе и положению. Это только игра.
Как трудно жить триадой...

Рогач любил эти весенние ночи, когда земля наполнялась запахами, и сильные инстинкты вели его сквозь рутину дней. Весна - время, когда можно предаться безумству.

Кузнечик ждал его. Стыдливый опущен взгляд.
Он принадлежит победителю.
Во всём. Сейчас.

Рогач медленно трансформируется, сказываются раны, полученные в бою.
Кузнечик как-то не торопится сменить облик, приходится подогнать его нетерпеливым свистом.
Скарабей трансформируется также, но вежливо отходит, не претендуя на добычу Рогача.
- Быстрее, Шрапнел...
Кузнечик прогибается в древней, как мир, позе. Они слишком долго боролись. Он слишком долго ждал.
- Терпение, Кикбэк.
Пальцы Шрапнела прошлись по стыкам матовой фиолетовой брони, огладили жёлтые вставки, прикоснулись к крыльям.
- Ты такой красивый...

Теперь роль наблюдателя досталась Бомбшэлу. Он не жалуется.
Это зрелище ему приятно.
Искрят разорванные контакты, капает масло.
Это весна. Время, когда можно забыть обо всём и просто быть собой...
Быть с Кикбэком ему не доводилось уже давно. Шрапнел сильнее.
Больно, но ремонт подождёт.

Кикбэк тоже любил весну.
Ему нравилось всеобщее внимание. Нравилось, как Шрапнел и Бомбшэл сражались за него.
Он не знал, откуда пришло знание, что они должны это делать. Кикбэк, как самый любопытный, проследил за людьми. Они делали это, если не каждый день, но вообще часто. Они тоже попробовали делать так, но быстро уставали. Уставая, чувствовали голод. А это было неприятно.
Тогда Шрапнел придумал делать это весной. Весь год они накапливали силы. И раз в году могли позволить себе расслабиться.
Первый раз... когда же это было в первый раз?
Давно уже.
Люди тогда очень испугались.
Но быстро поняли, что лично им ничто не угрожает.
Люди, слыша весенние "песни", говорили, что это "Духи встречают Весну".
Люди поклонялись им. Жаль, что от их поклонения было мало толку...
Когда Клан охотился, они пугались, убегали и прятались...
Как всегда.
Но Клан не охотился весной.
Весной они занимались другими делами.
Продолжением рода.

Шрапнел гладит Кикбэка, заставляя раскрыться. Там давно уже всё готово, и разъёмы набухли смазкой. Штекеры входят с сухими щелчками, сбрасывая напряжение в порты. Всё происходит быстро. Хорошо отлаженный механизм работает без перерывов и перебоев. Шрапнел подключается к системам Кикбэка, меняя настройки, прошибает мощными электрическими волнами хрупкое тело. Кикбэк вскрикивает. Дорожка из капелек смазки прокладывает свой путь по внутренней стороне бедра.
Шрапнел наклоняется вперёд, притискивая Кикбэка к земной тверди, кусает за антеннки, тот стонет.

Бомбшэл потирает коленные сочленения. Из них сочится энергон, быстросохнущей плёнкой покрывая ноги инсектикона.
Он раскрывает броню на брюхе, поглаживая уцелевшие разъёмы. Боль отрезвляет, наполняя каждое движение мучительной сладостью. Стоны Кикбэка создают приятный антураж этому времяпрепровождению.
Посмотреть на него.

Хрупкое на первый взгляд тело Кузнечика вскидывается в бешеной пляске энергий, подпрыгивая на коленях Рогача. Между ними - жаркий треск, адски горячая поверхность трётся о другую такую же; между ними - влажность тропических лесов, помноженная на похоть со всеми вытекающими последствиями; и сильные быстрые движения, буквально вбивающие электричество по дымящимся проводам в тело принимающего, и откат, столь же сильный, как первоначальный импульс, по штекерам к отдающему.
И далее, скачок за скачком, энергия стремится перегрузить обоих партнёров, они словно боятся не успеть, куда-то опоздать. Им будто мало друг друга.
Мало этого мира.

Красивые ноги Кикбэка, раздвинутые под невероятным углом так, что видны все его разъёмы, плотно заткнутые штекерами Шрапнела. Окутанные ореолом искорок, они дрожат от безумной циркуляции, раздражающей нейросеть партнёров.
Бомбшэл смотрит на них. Потом рывком приподнимается с земли, подскакивает и, грубо выдёргивая больше половины штекеров Шрапнела, всаживает в Кикбэка свои собственные. Тот вскрикивает, уже не различая, где боль, а где удовольствие. Шрапнел рычит в бешенстве, его руки, поддерживающие Кикбэка, хватают Бомбшэла за шлем, за рог и крепко стискивают, стараясь оторвать голову проигравшему бой сопернику, покусившемуся на его законную добычу. Но силы не равны. Шрапнел уже устал, он утомлён схваткой и контактом с желанным Кузнечиком, Бомбшэл чувствует эту слабину. Он вжимается в Кикбэка, покусывая антеннки, трётся своими оголёнными внутренностями о нежные механизмы меньшего партнёра. Треск статики, рёв систем охлаждения, рык Шрапнела, крики и стоны зажатого между двумя партнёрами сразу Кикбэка - и энергия, выбивающая все пробки и замыкающая все цепи, наполняющая их, переполняющая.
Её слишком много.
Последние капли. Дожать.
Отпустить...

Яркая вспышка трёх Искр освещает лес. Видно каждый листик, каждую веточку. Нить паучьей ловушки в кустах. Капельки росы на траве. Росы с лёгким оттенком энергона, с его запахом, с его вкусом.
Три застывших тела, сплетшиеся в причудливую композицию, странную и страшную, но не лишённую смысла и гармонии.
Тьма тропической ночи сменяется сумерками. Сумерки впускают в себя туман. Значит, скоро встанет солнце. Земля отдаёт влагу, скопившуюся в ней за эту ночь.
Утро.

Кикбэк приходит в себя раньше остальных. Отсоединяется от них. Это сложно. Разъёмы саднят, во всём теле ощущается слабость. Ему невероятно хочется остаться на полянке, нежиться между своими партнёрами, ждать их пробуждения и, возможно, продолжения. Но нельзя.
Ещё до рассвета он должен успеть.
Кузнечик поднимается и исчезает в тени листвы.
Он быстро преодолевает расстояние, отделяющее полянку и большое дерево. Под его корнями - пещера. Он забирается туда и спускается по длинному и глубокому лазу. Только он, раз уж он такой маленький, может путешествовать под землёй. Там тепло, температура постоянна. В огромной зале, вырытой им уже очень давно, зреют и ждут своего часа большие склизкие шары. Он находит себе место, ещё не занятое ими, и замирает там в неудобной позе.
Тело его ритмично дрожит, внутренние системы сжимаются, выталкивая новые шары из своих недр. Многие из них такие же, как и большинство находящихся здесь. Но некоторые отличаются, в основном по цвету.
Кикбэк устало и влюблённо смотрит на своё потомство.

...Пройдёт совсем немного времени, и этот мир вспомнит о гигантских насекомых. Вспомнит -- и содрогнётся...

Вернуться к фанфикам