Протокол 2.0

Автор: Skjelle
Персонажи: инсектиконы/Хардшелл
Рейтинг: NC-17
Жанр: pwp
Краткое содержание: жизнь и жесть инсектиконских ульев на практически опустевшем Кибертроне. Хардшелл как секс-символ и прочие танцы с ухаживаниями =)
Предупреждение: расчлененка.
Комментарий: по заявке Anzzer Maar на шестой юбилейный фестиваль сообщества ТF-porn (2013 г).

Кап.
Флайраунд раздраженно приподнял голову. Это был уже не первый "кап", нарушавший почти идеальную тишину. Да и ладно бы с ней, с тишиной, но капало прямо на него! Опять же, боевому инсектикону не страшны всякие капли, если только это не трехсоставная кислота, однако в своем излюбленном секторе хотелось бы подобного избежать.
Кап.
Инсектикон беззвучно раскрыл и сложил челюсти, раздражаясь все больше. Даже слегка приподнял крылья. Соседи не шевелились. Флайраунд перебрал ногами, попробовал сдвинуться сначала влево, потом вправо, но оба соседа игнорировали его попытки перемещения.
Кап.
Нет, это уже наглость! Флайраунд задрал голову и тихо зарычал. Рассевшийся над ним инсектикон качнулся и с лязганьем трансформировался. Перекувыркнулся, зацепившись за полку ногами, и страшная исполосованная рожа оказалась прямо перед раскрытыми жвалами Флайраунда.
- Проблемы? - пророкотал Хардшелл, с ненавистью вперив в него взгляд.
Флайраунд клокотнул охладителем, опустил голову и одним движением спрыгнул с полки. Раздраженно гудя двигателем, огромный инсектикон полетел в гулком темном пространстве, взбаламучивая прохладную густую атмосферу. С Хардшеллом ему связываться не хотелось.
Тяжелый ганнервар перешел в привычную обтекаемую форму, встряхнулся, разбрасывая мутные капли, и вцепился в насест всеми конечностями, погасив оптику. Шлаковы трусливые твари.

Технология клонирования не являлась чем-то запретным или опасным. Для инсектиконов возможность создавать себе подобных вообще стояла в приоритетном списке задач. Предполагалось, что определенное число стражей будет находиться на Кибертроне с группировкой по различным территориям, и оптимально высчитанное количество инсектиконов должно сохраняться неизменным. В случае потери боевой единицы следует немедленно восстановить численность. В случае достаточного наличия ресурсов численность должна увеличиваться и вновь достигать оптимального уровня при вновь заданных условиях.
Инсектиконы постоянно лезли куда-нибудь, самые тупые из них постоянно гибли, и новые особи клонировались с упорством, говорящем о том, что если на Кибертроне и есть что-то неизменное - то это ульи и их население.
При всей обычности процесса, Хардшелл клонироваться ненавидел. В отличие от девяноста пяти процентов индивидуумов, его уровень интеллекта был куда выше стандартного программного решения, которым довольствовались те самые девяносто пять процентов. Поэтому производство нового инсектикона заняло бы у него куда больше времени, сил и ресурсов, причем на выходе получился бы гораздо менее разумный субъект. Хардшелл не видел смысла плодить тех, кто слишком туп для общения и одновременно достаточно умен, чтобы попытаться оспорить лидерство создателя. Остальным инсектиконам было все равно, кто ими командует, лишь бы выражался попроще и ставил конкретные задачи.
Судя по всему, в последнее время участились случаи массового дебилизма, вследствие которых инсектиконы гибли один за другим. Во-первых, Хардшелл то и дело обращал внимание на скрежет сборки по углам, а во-вторых, его кодирующие наниты начали продуцироваться в чудовищных объемах. Общая программа координации улья намекала, что количество тупорылых солдат чрезмерно велико и их следует разбавить более продвинутыми версиями, для чего нужно постараться самой умной версии...
Размышления инсектикона прервались. Сначала Хардшелл почувствовал что-то странное, затем локализовал место, где происходит это странное, а потом уже обратился к поиску источника помех.
Быстрое движение гибкого анализатора, которым инсектиконы обычно пробовали все незнакомое, щекотало слегка раздвинутые брюшные пластины. Наниты потекли еще сильнее. Хардшел глухо зарычал и вытянул шею, чтобы убедиться в своих подозрениях. Прямо под ним, заняв место улетевшего инсектикона, примостился один из тех, кто мог быть неплохим собеседником, если не занимался чем-то более важным вроде пожирания соперников.
- Бомбш-шок, - предупреждающе зашипел предводитель улья.
Инсектикон со свистом втянул анализатор и качнулся, свесив тяжелое брюхо. Длинные суставчатые рассекатели Бомбшок немедленно задрал повыше и умиротворяюще начал водить ими в воздухе. Хардшелл несколько мгновений наблюдал за гипнотической траекторией, постепенно расслабляясь, но затем опомнился и взял себя в руки.
- Много хочеш-шь, - опять зашипел он и подобрался, чтобы убраться из зоны досягаемости.
Бомбшок потянулся к нему рассекателями и тут же получил по обоим сразу. Хардшелл не церемонился, выбирая меры воздействия, и один из рассекателей вывернулся в шарнире на сто восемьдесят градусов. Бомбшок застрекотал от боли и просел, отставая от командира.
В целом Хардшелл против интерфейса не возражал, к тому же в его случае это помогло бы избавиться от напряжения. Но он не занимался интерфейсом просто так задаром с тех пор как был только что собранным и еще не оторвал первую голову.
Недовольно ворча, он перебирал ногами, мостясь поудобнее, но скопившееся раздражение делалось все сильнее. В конце концов, Хардшелл не выдержал. Чтобы не начать кидаться на собственных собратьев, он должен был какое-то время провести в стороне.
Грузно снявшись с насеста, он бухнулся сразу на несколько сот метров и полетел к отводным тоннелям. По ним из улья утекало и испарялось все ненужное. Инсектиконы специально разводили кислотных бурильщиков, исправно конструируя маленьких переработчиков отходов, и заселяли ими всю сточную часть тоннелей.
Хардшелл благоразумно пролетел под самыми потолочными сводами. Длина тоннелей превышала все остальные ходы и выводила на территорию бывшего исследовательского комплекса. Раньше там было много интересного, но теперь инсектиконы растащили все ценное, и на территорию никто не совался. Бурильщики под ним то и дело разражались нервными писками, когда к ним попадали его нанинты. Хардшелл готов был слить на маленьких тварей все оптом, чтобы клонировались они, а никак не он, однако такой возможности у него не было - производство нанитов было постоянным, хоть и малообъемным.
В конце тоннеля тускло замерцал выход, и Хардшелл ускорился. Прилагаемые усилия несколько сбросили глодающее его напряжение, часть ресурсов ушла из производящего сектора и перебросилась на поддержку ганнервара в обедненной атмосфере. Хардшелл вырвался из тоннеля, заложил крутой вираж, вошел в спираль и с гудением устремился к заводским комплексам. Приходилось торопиться. Он почувствовал это еще в улье, но теперь окончательно убедился, что ко всем неприятным факторам добавляется еще один. Проклятая программа клонирования постепенно сковывала его серво, вынуждая становиться малоподвижным. Ведь вряд ли можно ожидать успешного клонирования от того, кто постоянно носится по пустынным территориям, развлекаясь убийством внезапно найденных форм существования. Ну и конечно дополнительным участникам процесса так удобнее. Чтобы гигантский партнер не порвал пополам, если что-то пойдет не так.
Хардшелл раздвинул хелицеры и зарычал от ярости. Если бы он мог найти хотя бы одного нейрохирурга, он бы заставил его разделаться с этой функцией раз и навсегда! А вот если бы он нашел Шоквейва, то превратил бы видного ученого в инкубатор для собственных микроконов. Таких Хардшелл тоже умел делать и зачастую этим занимался. Правда, в последнее время у него не было как раз подходящих инкубаторов, которыми микроконы питаются в ходе активной достройки. Оптические компоненты для воссоздания видеоструктур, сложные нейроузлы для образования коммуникаций, топливные запасы для существования... Не скраплеты, но что-то очень похожее, только гораздо более послушное. Вот кого бы он познакомил с Шоквейвом.
Хардшелл снова раздвинул хелицеры, но теперь в довольном оскале, и начал планировать в заранее примеченный провал на крыше одного из зданий.
Несколько мгновений спустя Хардшелл сидел посреди развалин медцентра. Никакой эвакуацией тут и не пахло, всё побросали на местах, спасая свои жалкие искры. Хардшелл косился на набор инструментов для вскрытия и раздумывал, можно ли сделать себе лоботомию или все же стоит сначала попробовать еще на ком-нибудь. Шевелиться становилось все тяжелее, но он упрямо отказывался от возможности последовать настойчивым приказам. В конце концов, если он ничего не будет делать, рано или поздно клонирование будет признано неприоритетной задачей, а вперед выйдет необходимость подзарядки. А потом Хардшелл поставит все известные ему блокировки. За свою почти бесконечную жизнь он пару раз успевал перехватить начало неприятного цикла, и тогда как раз в основном происходили основные столкновения с противником, который все еще огрызался. Иногда они находили целые закрытые бункеры с трансформерами, погруженными в стазис - и это был настоящий праздник, пир запчастей и высококачественного энергона. Вот в такие моменты поставить блокировку на запрос клонирования оказывалось проще всего.
Хардшелл сидел и ждал.

В улье постоянно происходило шевеление. Кто-то перемещался с места на место, часть инсектиконов отбывала по делам, часть возвращалась, кто-то чистился, кто-то тихо грыз дезактивировавшегося в прошлый цикл соседа - каждый занимался своими потребностями.
Бомбшок недовольно ерзал на полке, то вытягивая, то вновь собирая конечности.
Как неудачно сложилось!
Разозленный Флайраунд, пролетевший мимо его насеста, источал такой приятный запах, что сначала Бомбшок дернулся за ним и далеко не сразу понял, что Флайраунд не может производить такой интенсивный и мощный фон. Грубо говоря, не своих размеров. Бомбшок проверил, откуда тянется след, и полетел прямо туда. Подниматься пришлось все выше, но запах не ослабевал. Бомбшок даже удивился, как это остальные на него не реагируют, но когда добрался до стартовой точки, сразу все понял. Обычные инсектиконы не могли воспринять слишком сложную комбинацию, выдаваемую тем, кто стоял куда выше в эволюционной линейке. Бомбшок плюхнулся на свободное место, растопырил крылья, решительно оттесняя соседей, и задрал голову, осматривая тускло поблескивающее брюхо командира, тяжело опущенное на узкую полку.
Обычно инсектиконам не было нужды тщательно устраиваться на плоской поверхности, им казалось удобнее висеть под потолком, перебираться по тонким полкам и насестам. Но сейчас Хардшеллу явно было трудно удерживаться.
Помимо металлического блеска, на брюхе виднелись нетипичные влажные разводы, и именно от них так пахло. Бомбшок сглотнул некстати выступивший растворитель, высунул анализатор и потянулся за угощением.
Увы, закончилась гастрономическая оргия быстрее, чем ему хотелось бы: обозленный Хардшелл улетел прочь, оставив Бомбшока наедине с раздумьями и вывернутым рассекателем.
Между тем внизу загудело и из темноты всплыл знакомый силуэт.
- Бомбшок? - Веном трансформировался в воздухе и плюхнулся на чужой насест. - Твой запах?
- Нет, - буркнул инсектикон. - Хардшелл.
- О-о-о, - заворчал Веном, наклонился, вытянул шею и стремительно облизал насест. - Хар-рдшелл.
Бомбшок не успел выгнать постороннего, а снизу опять загудело, и поднялся еще один инсектикон. Бомбшок зарычал, Веном тоже. Кикбэк повис в воздухе, выжидательно раскачиваясь, потом приблизился к Веному и попытался его столкнуть боком, обдавая волнами спрессованного воздуха.
- Нет его! - рыкнул Веном. - Вали!
Кикбэк отвалил, заложил полукруг, потом еще один, и Бомбшок неожиданно понял, что Кикбэк кружит по поисковой спирали. Вот что значит скрытый интеллект! Пока они с Веномом сидели на полочках, не умеющий даже разговаривать Кикбэк сразу понял, что надо делать.
Бомбшок поджался и прыгнул с места, расправляя крылья. Бухнувшись сразу на три уровня, он полетел к месту своего прежнего базирования, чтобы уже оттуда начать выслеживать запах. Флайраунд пролетал мимо него, Хардшелл спускался там же, а выходов на линии их полета было всего несколько, к тому же редко используемых.
Бомбшок не любил сидеть там, где постоянно кто-то шумит на посадке или взлете. От этого ему хотелось крушить и убивать, хотя обычно такое желание появлялось только в бою. Наверное, это та его экспериментальная программа, про которую было написано на цистерне, из которой он выбрался. Он уже тогда был очень умный, знал целых два кибертронских языка.
Размышляя о прошлом, Бомбшок слегка отвлекся, сбился с курса, а когда спохватился и вернулся к поискам цели, обнаружил, что Веном и Кикбэк кружат поблизости. Кикбэк первым рванулся в технический тоннель, и оба инсектикона без раздумий спикировали за ним.

На открытом пространстве компактная группа вновь разделилась, инсектиконы закружили над развалинами, изо всех сил прогоняя воздух сквозь систему анализаторов. На этот раз первым учуял командира Бомбшок и немедленно кинулся на запах.
Соперники гудели движками за спиной, наращивая обороты, Бомбшок ломился сквозь перекрытия зданий, снося хлипкие пластиковые перегородки всем телом без замедления скорости. Он даже не думал, почему так торопится, просто ему срочно надо было попасть к командиру и тогда...
Что именно "тогда" он тоже представлял плохо. Хардшелл был в полтора раза больше, во столько же тяжелее и у него на счету было множество боев не только с автоботами или их мобильными дронами, но и с такими же инсектиконами как он сам. Мало быть самым умным, чтобы стать самым главным. Сначала надо убить всех конкурентов, а потом сожрать.
Пораженный мыслью, Бомбшок резко затормозил прямо в коридоре, по которому летел к цели. Массивное брюхо качнулось вперед, увлекая его и опрокидывая силой инерции, а налетевшие сзади соперники врезались в Бомбшока, и все трое кучей рухнули на пол.
- А если он нас сожрет? - озвучил мысль Бомбшок, пытаясь выпутаться из чужих ног.
- Что? Ха! - Веном энергично барахтался под ним. - Чушь!
Кикбэк с сомнением заскрежетал, терпеливо выжидая, пока с него слезут. Веном еще раз буркнул про чушь автоботскую, а потом замолчал. Расцепившись, инсектиконы поднялись и застыли на месте, не решаясь двинуться дальше. Потоптавшись немного, Бомбшок все же сделал шаг в нужном направлении. Осторожно, стараясь не очень шуметь. Несколько кликов спустя за спиной у него раздалось вжиканье серво. Остальные тоже перебороли сомнения.

Хардшелл услышал шаги - сразу три пары ног - и зло щелкнул хелицерами. Все-таки его отыскали. Он даже мог предположить, кто это будет. На запах наверняка притащились те, кто шли следом за ним по уровню иерархии. Похожее к похожему, умные к умному. Он попробовал встать, но было уже поздно, все что оставалось в его арсенале - это действия руками.
В главном проломе зашуршало, посыпались камни, и первой в лабораторию сунулась морда Кикбэка. Хардшелл от удивления даже забыл на него рявкнуть. За этим инсектиконом никогда не были замечены особо интеллектуальные поступки. Хотя все остальные показатели на высоте. Этого еще не хватало! Шоквейв, дрон недобитый, неужели он программировал еще и самых выгодных по набору свойств партнеров?
Следом за Кикбэком протиснулись еще двое. Хардшелл покосился на них, но решил уже не рычать, раз самого первого он пропустил. Инсектиконы разделились и начали его окружать. Хардшелл сосредоточился на отслеживании передвижения. Главное, не пропустить момент, когда кто-то кинется, и сразу снести башку. Интеллект, набор важных свойств - все в шлак, если они не выкажут должного почтения!
- Гхдее... - он захрипел, почти зарычал, но справился. - Гхдее мой энергон?
- Энергон? - Бомбшок первым уселся перед ним, а следом подтянулись Веном и Кикбэк.
Последний склонил голову и вопросительно цвиркнул.
- Мой энергон, - повторил Хардшелл. - Вы пришли ко мне. Где мой энергон? Где кристаллы?
Инсектиконы переглянулись, Кикбэк заерзал, Бомбшок начал царапать бетон когтями.
- Какие кристаллы? - первым нарушил неловкую паузу Веном.
- Обмен, - Хардшелл поднял руку и продемонстрировал всем угрожающе длинные когти. - Без ничего к себе не подпущу. Бошки оторву.
- А если мы все вместе нападем? - нахально поинтересовался Веном.
- Во-о-он! - взревел Хардшелл, веером раскидывая заряды.
Инсектиконы рванули в разные стороны. Одним из разрядов Веному поджарило хвостовик.

Кикбэк мгновенно скрылся среди развалин, Веном предпочел тактическое отступление по воздуху, а Бомбшок выскочил в оконный проем, неудачно свалился в провал между двумя зданиями и там застрял.
В отчаянии побарахтавшись несколько кликов, ожидая, что Хардшелл вот-вот придет его добивать, он, наконец, понял, что с ним ничего страшного не происходит, и притих. Потом снова завозился, пытаясь вытащить ногу, застрявшую между арматуринами, разозлился, рванул со всей силы, и под грохот осыпающихся конструкций вырвался на свободу. Едва не свалился еще ниже, трансформировался, обдирая корпус, взлетел, ринулся в первый же проем и хлопнулся на пол. Трансформировавшись и оглянувшись, Бомбшок торопливо пробежался по коридору, спеша покинуть здание. Коридор петлял, пару раз пришлось пробираться сквозь завалы и менять направление. Бомбшок радовался, что удаляется от Хардшелла, но когда он уже поздравил себя с успешным побегом, местность начала приобретать подозрительно знакомые очертания. Бомбшок притормозил, перешел на шаг и к своему изумлению пополам с ужасом уткнулся в уже встречавшийся пролом в стене. Ах ты ж шлак, он потерял ориентацию!
Бомбшок начал отступать, но приглушенный рык, переходящий в стон, заставил его остановиться. Пройдя чуть дальше, он увидел перекошенную дверь, явно относящуюся ко все той же лаборатории. Толкнув дверь кончиком когтя, он заглянул внутрь. Хардшелл по-прежнему сидел на полу, поводя головой из стороны в сторону почти в автоматическом режиме. Крыльевые плоскости, обычно формирующие всю наспинную броню, вывернулись и приподнялись, словно командир застрял в процессе трансформации. Бомбшок не выдержал и шагнул внутрь. Хардшелл перестал вертеть головой, сразу уставившись на него. Бомбшок примирительно пошевелил рассекателями - один все еще плохо слушался.
- Могу помочь, - проскрежетал он. - Хорошая чистка.
Вообще-то идея пришла ему в голову клик назад, но Хардшеллу вроде бы понравилась такая раскладка. Он все еще недоверчиво шевелил хелицерами, но потом сложил их и едва заметно кивнул. Бомбшок подобрался еще ближе, потянулся и осторожно коснулся толстой брони. По пальцам стегнуло электричество, Хардшелл глухо заворчал. Да он был как установка!
Бомбшок прошелся полукругом, аккуратно царапая броню и собирая на себя все излишки зарядов. Иногда его аж передергивало, но зато Хардшелл постепенно расслаблялся. Бомбшок совсем осмелел, пощелкал когтями, примерился и обрезал особенно длинный и острый шип, с которого ему только что чувствительно досталось. Хардшелл лишь дернул головой.
Иногда шипы вырастали очень длинными, после чего начинали мешать владельцу. Бомбшок исследовал чужую броню и с энтузиазмом подрезал найденный нестандарт, действуя огромными когтями с филигранной точностью. Хардшелл утробно ворчал, словно внутри него работала дробилка, но не спешил врезать наглецу с размаху. Бобмбшок тщательно проходился по каждой пластине, непрерывно щелкая когтями.
Закончив с чисткой, осмотрел всю броню еще раз, не нашел ничего предосудительного и уселся прямо перед Хардшеллом. Подвинулся немножко ближе. Еще чуть-чуть. Так чтобы оказаться прямо перед оскаленной физиономией командира. И чуть-чуть съехать пониже. О этот широкий корпус! И да, да, запах, который струится из-под пластинчатой брони! Бомбшок не выдержал и обхватил командира за пояс, съезжая еще ниже. Хардшелл задрал голову и страдальчески заворчал. Бомбшок лихорадочно терся о него, пытаясь собрать на себя как можно больше густой жидкости, сочившейся сквозь плотные стыки. В конце концов он совсем потерял голову и распустил соединительную систему, немедленно раскрывшуюся десятком универсальных передатчиков. Начав тыкаться всем своим богатством в командирскую броню, он рисковал остаться без головы, но от нее и так уже мало чего осталось: весь процессор был забит желанием немедленно обладать гигантским инсектиконом. Чем больше, тем прекраснее. Бомбшок готов был чистить Хардшелла с ног до головы, приносить ему самые редкие кристаллы энергона, собственным анализатором смахивать пыль там, где Хардшеллу предстоит идти... Только бы сейчас командир ему дал!
Словно услышав отчаянный мысленный вопль, Хардшелл с глухим стоном убрал собственную защиту. Бомбшок заскрежетал от радости и немедленно начал присоединяться.
Одуряющий интерфейс вышел настолько шокирующе восхитительным, что Бомбшок даже не мог запомнить свои действия или хотя бы общую последовательность. Он отрывками задержал в памяти, что дергал командира за рассекатели, забирался к нему под броню, тянул за все провода, какие находил, вычищал каждую каплю жидкости, и ни на мгновение не прекращал медленно крутить бедрами, перетягивая на себя движение мобильных разъемов. Хардшелл пытался утащить его переходники вглубь собственной тазовой секции, Бомбшок ему старательно мешал, вытягивая сцепленные механизмы наружу. Приятное противостояние длилось ровно столько, сколько потребовалось для достижения критической точки неразрывного обмена.
Хардшелл взревел, обильно орошая лишней отработкой пыльный бетон под собой. Бомбшок моментально расцепил хватку и рухнул навзничь, едва не оставив половину интерфейс-оборудования в партнере. Но сделал он это вовремя. Инсектикон взмахнул рукой, описывая полукруг, и будь на траектории этого взмаха голова Бомбшока, она бы сейчас уже валялась все на том же бетоне. Хардшелл приподнялся на полусогнутых, снова взревел и опустился в прежнюю позицию. Вздыбленные пластины на спине говорили о неудовлетворенности, которую испытывал инсектикон.
Бомбшок еще некоторое время изображал дезактив, а потом осторожно потянулся расцеплять перепутанные системы. Высвободившись, он попятился, отталкиваясь локтями, выбрался из зоны поражения и перекатился на живот. Хардшелл вновь махнул растопыренными когтями, Бомбшок попятился еще дальше. Вскакивать он раздумал, просто поднялся на четвереньки и сразу же, низко-низко припадая на руки, так что локти оказались выше головы, просительно заглянул в оскаленную морду и застрекотал, раздвигая хелицеры. Им обоим было мало, но до беснующегося Хардшелла надо было еще это донести.
Придумать гениальный план ему не дали. Знакомое гудение разорвало тишину, на крышу что-то громко хлопнулось, а клик спустя в щель под крышей с натужным гудением полез Кикбэк. Хардшелл обернулся в его сторону, Бобмшок с досадой отметил, какой жадностью загорелся красно-оранжевй визор, и отступил.
Кикбэк притащил длинный кристалл редкого светлого энергона. Никакой практической пользы, но на вкус замечательный, усваивается легко и практически безотходно.
Хардшелл склонил голову, рассматривая как подношение, так и подносящего. Он не помнил, чтобы у Кикбэка так знатно были обломаны дублирующие конечности. Видимо, нашлись те, кто хотел отнять драгоценность. Хардшелл медленно протянул руку, невольно сжимая и раскрывая когтистые пальцы. Кикбэк опасливо посмотрел на длинные острые пластины, словно прикидывал, не стоит ли дать деру, пока его не насадили на эти орудия убийства, но потом жажда интерфейса все же победила. Он почтительно склонился, вытянул руки и осторожно переложил кристалл в ладонь Хардшелла.
Бомбшок затоптался на месте от зависти. Он, конечно, оказался первым, кто снял пробу с командира, но мог бы и еще разок отхватить, если б не пронырливый собрат!
Хардшелл разломал кристалл пополам и запихнул половину в зубастую пасть, тут же начав дробить энергон специальными дентопластинами. Кикбэк возбужденно стрекотнул, придвигаясь совсем вплотную, раззявил хелицеры и выпустил анализатор, трепещущий в холодном воздухе. Хардшелл жрал, одновременно наслаждаясь вкусом и страдая от собственной ненасытности. Кикбэк придвинулся еще ближе, так что их хелицеры соприкоснулись, коротко лязгнув, и молниеносным движением подлизал струйку отработанного энергона, тянущуюся из пасти командира. Хардшелл предупреждающе заворчал, но жевать не прекратил. Кикбэк опасливо пригасил линзы, выждал, понял, что его не гонят, и с упоением вернулся к занятию. Теперь анализатор шустро двигался по морде Хардшелла, едва не ныряя между движущихся челюстей.
Инсектикон позволил себе расслабиться, и перемалывал угощение так, что брызги летели во все стороны. Кикбэк молниеносно подчищал все следы, а едва Хардшелл покончил с обработкой последнего куска, полез к нему в рот. Хардшелл раздвинул челюсти, позволяя Кикбэку наслаждаться чужим вкусом. Инсектикон лизал его везде, пробовал на вкус и тяжело дышал вентиляцией. Расправившись со всеми остатками, Кикбэк засунул кончик анализатора даже в горло к командиру, пошарил там, ничего не нашел, и медленно потянул гибкий анализатор обратно. Напоследок смахнул уже выступивший из специальных форсунок растворитель, с помощью которого обычно и происходила чистка. Тщательно облизав дентопластины командира, Кикбэк наконец-то успокоился. Хардшелл захлопнул пасть, сам обследовал все знакомые уголки, где иногда застревали чужие детали, и остался доволен результатом.
Кикбэк, почуяв благосклонность, немедленно оказался у него между ног и снова пустил в ход зачистку. Щекоча большого инсектикона, он спешно уничтожал следы предыдущего интерфейса. Хардшелл двигался на месте, словно переваливался с одной ноги на другую, но крылья уже начали медленно опускаться. Кикбэк просунул анализатор насколько мог глубоко и начал поглаживать раздраженно пульсирующие детали. Хардшелл тяжело вздохнул, мигом прокачав сквозь системы воздух. Теперь он был готов.
Убедившись, что командир пришел в подходящее настроение, Кикбэк извернулся и соединился с Хардшеллом, с легкостью попав в нужные разъемы. Он понятия не имел о том, что такое сопроводительные уловки, поэтому просто работал изо всех сил, стараясь доставить удовольствие и себе, и командиру. Чем больше жидкости он получал в ответ, тем сильнее гудел каждый рецептор, нагревались системы, и поднималось напряжение. Электрические разряды уже хватали за корпус, скользили по ногам и приятно кусали между ними. Кикбэк стонал во весь голос, слыша, как вместе с ним стонет командир. Хардшелл даже слегка двигался, иногда вынуждая обхватившего его ногами инсектикона проезжаться задом по грязному полу.
После первой перезагрузки ноги у Кикбэка заклинило, и командир с подчиненным долго не могли расцепиться, то и дело сотрясаясь во вторичных перезагрузках, возникавших из-за непрерывной передачи энергии. В конце концов Бомбшок не выдержал и рванулся на помощь. Правда, в основном эта была зависть, но с другой стороны, если избавиться от Кикбэка, то Хардшелл может снова обратить на него внимание...
И ему опять помешали. Хардшелл действительно начал оценивающе посматривать на него, однако явление Венома заинтересовало его гораздо больше. Третий кандидат полностью выломал дверь, с гордостью волоча за собой целую инкубаторную камеру.
Поначалу Хардшелл встретил этот непрозрачный намек угрожающим ворчанием. Однако потом передумал гневаться. Даже без использование на благо клонирования такая вещь была редкостью, ее можно было приспособить много для чего. При правильной настройке она могла работать как микро-регенраторная капсула. Допустим, если подключиться к ней, запустить туда собственный энергон и засунуть сломанную руку, то процесс ремонта пойдет втрое быстрее. Да, отличный подарок. Наверняка Веном ради такого ограбил один из соседних ульев. Удивительно, как его там не сожрали. Молодец.
Нетерпеливо трущийся о него бедром Веном получил разрешительный скрежет, подскочил от радости и кинулся обрабатывать командира.
В отличие от Бомбшока и Кикбэка он старался оттянуть перезагрузку как можно сильнее, заставляя Хардшелла буквально орать от неудовлетворенности. Грозного рыка у инсектикона не получалось, накопители горели и вставали дыбом, а Веном не давал ему разрядиться, сразу же рассоединяясь, едва чувствовал первые сигналы сброса. Заезженный до полного отказа процессорной деятельности, Хардшелл сдался и полностью подчинился происходящему.
После очевидной капитуляции не выдержали двое зрителей и тоже кинулись принимать посильное участие. Хардшелл неуклюже отбивался, мигом потеряв способность к активной самозащите, но инсектиконы хватали его за руки, за крылья, за хелицеры, за все, что только могли, подсоединялись в каждый пригодный разъем, силком выкачивали из него наниты и щедро делились собственным топливом.
- Хватит! – взревел Хардшелл в какой-то момент, чувствуя, как в него разом запихивают три комплекта насадок, едва не разрывая и без того порядком расшатанные разъемы. Даже мобильные разъемы уже просто не работали, полностью выдвинувшись из корпуса и таким образом постоянно попадая под слаженную атаку.
- Нет, нет, командир, еще...
- Мы же только разогнались, - поддержал товарища Веном, а Кикбэк увещевательно застрекотал и куснул Хардшелла за выдающийся наплечник.
Беспорядочное насилие продолжалось довольно долго. Хардшелл успел успокоиться, снова рассвирепеть, проклясть все на свете, спланировать три сценария мучительной гибели для Шоквейва, решиться на клонирование для убийства этой троицы, раздумать, перезагрузиться в неизвестно какой по счету раз и слить столько нанитов, что напавшие на него инсектионы начали скользить. Энергон замыкал контакты, вызывая каскадные сбросы у всей группы сразу.
И в какой-то момент даже сконструированные с неимоверным запасом прочности системы Хардшелла не выдержали. Нагрузка перешла в красный сектор, Хардшелл огласил лабораторию отчаянным воплем и на мгновение отрубился.

Ровно три клика спустя запустилось восстановление функциональности. Хардшелл вздернул опустившуюся голову и с наслаждением одновременно двинул кулаками вправо и влево. Инсектиконы полетели к стенам словно пластиковые. Веном высвободиться и удрать не успел. Хардшелл первым делом оторвал от себя все кабели и переходники, не обращая внимания на степень ущерба, и с размаху припечатал инсектикона к мокрому холодному полу.
Веном в ужасе закричал, пытаясь вырваться из-под лапищи командира. Хардшел держал крепко, передавливая воздуховоды. Свободной рукой гигантский инсектикон сделал почти неуловимое движение, и Веном отчаянно заскрежетал, переходя на визг. Командир вскрыл ему корпус, буквально развалив всю брюшную секцию пополам.
Веном забился на полу, Хардшелл стиснул хватку еще крепче, и изуродованный десептикон застыл на месте, не в силах сопротивляться командиру. Хардшелл уверенно ковырялся в беззащитной начинке, ища нужные для его проекта части. Веном уже слабо цвиркал, перестав даже дергать ногами.
Больно почти не было - и это значило, что повреждения очень серьезные и сработала система боевой блокировки. Хардшелл с торжествующим рычанием подцепил несколько шлангов, оттянул, влез под них и вырвал то, что так долго искал. Веном совершенно не разбирался в конструировании, он только увидел, что это нечто большое и сложное, и у него немедленно отказали ноги. Он завопил на остатках мощностей вокалайзера. Хардшелл отпустил его, обеими руками взялся за развороченную броню и сильно сжал, притягивая пластины друг к другу. Веном затих, погружаясь в спасительный полустазис.
Хардшелл подвигал плечами и с удовольствием понял, что наконец-то может подняться в полный рост. Перегруженные системы сбросили все настройки, включая программу клонирования. Хардшелл медленно выпрямился, потянулся, тщательно сложил крылья и выпустил горячий воздух. Оглянувшись, он убедился, что в линзах подчиненных горит благоговение и ужас перед его последним деянием.
Хардшелл наклонился и сгреб на руки скорчившегося у его ног Венома. Выдранный стабилизатор гидравлики он тщательно припрятал под собственной броней. По идее бесполезного члена улья следовало отдать для всеобщего употребления, но у Хардшелла были свои планы. Рано или поздно программ клонирования вновь даст о себе знать, и вот тогда он проверит, можно ли ее обмануть, если сгенерировать не целые протоформы, а только часть. Например, сложный гидравлический стабилизатор, который является одним из узловых элементов в конструкции.
Если сработает, Веном получит обратно и свои ноги, и возможность к трансформации. Пока что Хардшелл был готов даже позаботиться о нем. Веном включил оптику и посмотрел на него мутным взглядом, тихо и жалобно заскрежетав. Потом попробовал свернуться до протоформенного состояния, а когда не получилось, прижался к широченной нагрудной пластине Хардшелла и уткнулся в нее хелицерами.
Столь послушное поведение Хардшелл одобрял. При таком раскладе у Венома были все шансы не надоесть Хардшеллу до ключевого момента. Почему-то Хардшелл был уверен, что ждать придется недолго.

Вернуться к фанфикам