Трехрежимный психотип

Автор: Skjelle
Вычитка: Megan Z. Marble
Персонажи: Блитцвинг/Смоукскрин
Рейтинг: R
Жанр: романтика
Краткое содержание: история отважных социологических исследований в десептиконской среде.

Война войной, а научные исследования еще никто не отменял.
Руководствуясь этим благоразумным принципом, Смоукскрин нагреб в кучу все свои выдающиеся достижения в области чужой психологии и временно отбыл на Крониум. Спасибо Праймасу, во Вселенной оставалось еще достаточно мест, свободных от влияния затяжного конфликта. Смоукскрин уже давным-давно пришел к выводу, что вся их многоворновая история, напичканная местью, разрушениями и прочим ассортиментом неприятных событий – это всего лишь мельчайшая буква в записях той самой Вселенной.
Поэтому он смылся. Свалил с арены событий. Засел в удобном углу.

Нейтралитет сохранять удобно, когда никто вокруг не скачет с оружием и не вопит во все горло о необходимости наведения нового мирового порядка (или восстановления старого), и именно поэтому сотрудник психологчиеского отдела остановил свой выбор на довольно известном планетоиде. Обычно здесь находилось слишком много торговцев и дипломатов, заинтересованных не в том, кому достанутся древние артефакты, а в том, как поднять экономику собственной планеты, желательно, обобрав при этом соседа до нитки. Вследствие чего нейтралитет не просто сохранялся, но и был железно подкреплен многочисленными патрулями, представители которых неустанно отрабатывали солидную зарплату. Она, болт им в выхлоп, была настолько солидной, что иногда Смоукскрин сам бы хотел записаться в патрульные, чтобы важно расхаживать по улицам, лязгая магнитными накладками подошв.
Но, увы, места были давно заняты. Приходилось вести довольно скромное существование, поскольку усиленная охрана означала рост цен на все подряд. Куб энергона здесь шел по цене двух, а антистатическое покрытие Смоукскрин так до сих пор и не решился заказать, хотя мимо рекламной холо-витрины прохаживался неоднократно. Содержал ее какой-то древний кибертронец неясной политической ориентации. Поскольку другие кибертронцы тут бывали редко, хозяин всегда провожал Смоукскрина пристальным взглядом желтой оптики, но никогда не заговаривал первым. Видимо, психолог не производил впечатления трансформера платежеспособного. Но какие же все-таки редкие вещи были у старой развалины на холо! Не иначе как в первые же ворны заварушки подсуетился и вывез с разрушенных фабрик все самое ценное.
Теперь такого на Кибертроне не производили – да и вообще на Кибертроне больше ничего не производили. Ну, может быть, оружие.

Застряв в мечтах о шикарных противопылевых накидках и антикварных полирольных наборах, Смоукскрин даже не заметил, как недовольно мигнул и перешел в ждущий режим открытый планшетный датапад.
Из глубин воображения психолога выдернул тонкий писк входящего письма. Тряхнув головой, Смоукскрин подвигал застывшими в напряжении дверцами, потянулся и только потом развернул объемную проекцию. Пф. Как обычно, ничего интересного. Временный работодатель напоминал о сроках сдачи статьи. Смоукскрин неодобрительно мигнул оптикой, просмотрев краткое содержание выданного задания. Опять эти скучные и сто тысяч раз перетертые темы. Необходима интересная и яркая заметка о семейных конфликтах, точки возникновения, методы решения... Только несовершенным органикам было свойственно так бурно относиться к совершенно простым и логически объяснимым вещам. Смоукскрин пошелестел вентиляцией, поднял взгляд к потолку – безобразие, опять края световых панелей отходят, надо будет пожаловаться – подключил универсальный транслятор к запястью, разархивировал блоки ксено-анализа, и погрузился в перипетии склок между белковыми гендерно-ориентированными индивидуумами.
Благодаря массиву знаний и установленному патчу «тонкий юмор v. 6.15» статья свободно рождалась в процессоре и быстро перетекала в связные строчки текста. Правда, на половине статьи психолог обнаружил, что ведет запись на неокибексе, и потратил некоторое время на перевод уже имеющегося и настройку автоматической конвертации еще предстоящего.

Когда статья была готова, Смоукскрин из любви к искусству и демократии запихнул туда несколько программирующих словосочетаний, призванных пробудить у читателя внезапную резкую приязнь к мультигендерным сношениям.
Многие из его товарищей признали бы такой эксперимент негуманным, однако Смоукскрин считал, что научные цели почти всегда оправдывают средства. К тому же он не собирался никого заставлять пожирать свое потомство или еще что-то в этом духе. Просто пытался дать потенциальным читателям чуть больше свободы. Органики слишком трепетно относились к различиям, связанным со способами воспроизводства. Это тоже являлось одной из тем будущих исследований Смоукскрина. У него вообще были огромные планы.

Кстати, о планах. Смоукскрин свернул почтовый архив и вновь переключился на задуманную статью. Он уже несколько местных сол-циклов не мог определиться, какое же из перспективных направлений подлежит увековечиванию в первую очередь. Вот, например, связь между поведением жителей города-титана и электромагнитными процессами, сопровождающими деятельность самого титана. Или вопросы симбиоза универсальных альтформ и их более мелких сателлитов – физиология, нейрология, психологические аспекты... Или, предположим, прямые отклонения, отрицающие саму возможность трансформации и навязанные религиозной обсессией... Или даже специфика иерархии в миниботских общинах... Сколько всего!
Но материалов не было. Не хватало самой важной части исследований – самих объектов исследования. Города-титаны базировались шлак знает где, симбиотики отчаянно мечтали выдрать друг другу искру, а про религиозных психов Смоукскрин только слышал в новостях. Миниботов поблизости тоже не водилось. Оставалось строить теории и бесконечным потоком выливать их в задуманный труд, оставляя досадные пробелы после стандартной фразы «исследования показали».

Честно отмучившись еще энное количество времени, психолог окончательно осознал, что в этот сол-цикл ничего хорошего у него не выйдет, и надо бы отвлечься. Бесцельное разгуливание по многокилометровым проспектам мегаполиса, разросшегося на весь планетоид, отлично для этого подходило. В отличие от большей части местного населения Смоукскрин мог позволить себе длительную прогулку в колесном режиме и спокойно выбрать место, в котором еще не успел побывать за последнюю декаду.
На местных визуал-каналах недавно крутили пеструю рекламу целой сети универсальных заведений, в которых, впрочем, предпочтение отдавалось синтетическим посетителям. Одно из таких было совсем неподалеку, но какой интерес встречать в заправке уже давно знакомые формы? К тому же Смоукскрин просматривал не только рекламу, а еще и ряд важных новостных лент, из которых не далее чем два сол-цикла назад почерпнул, что у Крониума припарковался десептиконский крейсер. Пусть Смоукскрин и сбежал от войны, но оставаться в курсе дела все же следовало. Возможно потом, когда кто-нибудь спросит его – младший лейтенант, где вы шлялись столько времени? – он сможет правдиво ответить: добывал данные, сэр!
Десептиконы в нейтральной среде, опять же интересное направление... Тоже любопытно – как они будут себя вести там, где за каждое резкое движение могут в буквальном смысле вынести вперед ногами?

Поэтому Смоукскрин с самым натуральным научным интересом двигался в третий полюсный квадрант, соблюдая все ограничители и следуя всем указателям. На территорию общего космопорта ему дороги не было, но даже без этого он видел повисшие в воздухе энергометки. Практически каждый трансформер оставлял за собой почти неразличимую взвесь из отходов энергопереработки. У большинства она была настолько незначительной, что без специализированного оборудования найти ее не удавалось, к тому же в подвижных атмосферных слоях она быстро исчезала. Но чем больше и тяжелее трансформер, чем спокойнее кислородная (или иная) среда, тем больше шансов заметить и отследить. Смоукскрин почти заворожено вырулил за отчетливо видимой дорожкой. Тяжелая наземная альтформа, время прохождения по трассе не больше пары джооров, да еще и маршрут проложен в нужную сторону.
Каждое мгновение след мог свернуть в сторону, и тогда пришлось бы бросить увлекательное занятие, но время шло, а след не исчезал. В конце концов Смоукскрин с удивлением и радостным неверием осознал, что след уводит прямиком к заправке. Ну так просто не бывает!

Трансформировавшись и тщательно почистившись, Смоукскрин прошел сквозь усиленный сканер, с чистой совестью отдал вступительный взнос, равный всему гонорару за статью, и погрузился в ультрафиолетовые волны заправки. Они всегда выбирали ультрафиолет. Наверное, чтобы отличаться от белковых, которые предпочитали дикое сверкание различных цветов, рвущее темноту в клочья. Синтетикам, киборгам и прочим ступеням механической эволюции было удобнее созерцать переливы надсветового спектра. Хотя сам Смоукскрин не отказался бы от инфракрасного излучения – оно импонировало ему куда больше.
Получив пластинку на гарантированные напитки, психолог методично двинулся по большому кругу, прогуливаясь вдоль стен и рассматривая присутствующих. Самых разных видов жизни тут оказалось довольно много: не настолько, чтобы сбить с толку, но вполне достаточно для затрудненного передвижения. Впрочем, долго поиски не продлились. Смоукскрин буквально уткнулся взглядом в широкую спину, над которой тонкими струйками вился все тот же след энергоотработки.
Трехрежимник! Это же одна из глав в его труде «Глобальное изучение психотипа»!
Смоукскрин едва не подскочил на месте. Ценный, важный и научно-интересный экземпляр неловко сидел на слишком маленьком для него стуле, но с удовольствием прикладывался к местному фабричному аналогу энергона. Смоукскрин подавил в себе порыв накинуться на трехрежимника с пачкой опросников наперевес, и сделал еще один круг по заведению, чтобы привести мысли в порядок. Параллельно он неотрывно наблюдал за поведением объекта, и в конечном итоге выстроил наиболее предсказуемый путь общения.

Остановившись в нескольких шагах от трехрежимника, психолог громогласно чихнул движком – что, впрочем, не сильно нарушило общий шумовой фон, в котором и так царил ритмичный псевдомузыкальный скрежет – и лязгающе потопал вперед. Трехрежимник чуть обернулся; сверкнул красным сплошной визор, и Смоукскрин немедленно расплылся в улыбке. О какой чистый образец! Хоть сейчас разбирай на шестеренки!
– Привет, бесстрашный десептикон! – возгласил он, остановившись совсем рядом, но предусмотрительно не касаясь чужой брони.
– Хмф, – бдительно ответил трехрежимник и погладил себя по выдающемуся наручному накопителю.
– Ужасно рад увидеть здесь хоть кого-то из своих, – Смоукскрин еще раз улыбнулся и погрозил пальцем, глядя на интегрированное оружие. Конечно, все съемное у десептикона отобрали (как и у Смоукскрина), но психолог не знал ни одного трансформера, у которого не имелось бы хитрых встроенных сюрпризов. – Нехорошо вот так пугать первого встречного.
– Дай метку просканировать, – буркнул здоровенный трансформер, оставшись глух к убеждениям.
– На, – совершенно чисто и искренне ответил Смоукскрин, протягивая ладонь и тем самым подсовывая трехрежимнику удачно стыренную из научных архивов образцовую метку. Типовой кибертронец, стандартные показатели, интеллект тоже весьма... типовой.
– Во как, – после паузы сказал десептикон. – Значит, Блэксмоук... Значит, нейтрал.
– Ага, а ты?.. – Смоукскрин потянулся к чужому запястью, но десептикон резко отдернул руку и предупредительно зарокотал усиленным двигателем. – Ого. Здесь же общая зона, ты чего?
– Не люблю, когда меня исследуют, – заявил десептикон.
На мгновение Смоукскрин даже испугался. Перед ним моментально развернулось несколько теорий, среди которых доминировало ужасное предположение – у трехрежимников может быть усилена процессорная мощность и развиты дополнительные навыки вроде поверхностного считывания импульсов из чужих голов.
– Зови меня Блитцвингом, – закончил трехрежимник.
– Очень рад, – церемонно поднял дверцы Смоукскрин, с удовольствием пронаблюдал, как слегка качнулись в ответ тяжелые крылья и немедленно развернул внутреннюю анкету. Вокалайзер просто искрил от нетерпения, так хотелось задать множество вопросов.
– Что тут делаешь? – буркнул трехрежимник, явно пытаясь как-то завести разговор, но не в состоянии подобрать фраз покрасивее.
Смоукскрин мысленно засмеялся, поставив в труде первую галочку – замедление социального взаимодействия с представителями стандартных форм – и охотно пошел на контакт.
– Я тут живу, – весело сказал он и ненавязчиво спихнул с соседнего стула какую-то длинную тощую органику, упившуюся местным пойлом.
Органика аккуратно сползла вдоль стойки, а Смоукскрин оккупировал освободившееся место.
– А чего не воюем? – сурово спросил десептикон и сжал кулак.
– Воевать? О нет, это не ко мне, – Смоукскрин расселся поудобнее. – Я сразу сбежал.
– Дезертир? – понятливо кивнул Блитцвинг. – А может к нам пойдешь, а?
– Что, прямо так сразу вербовка в лоб? Ни за что, – Смоукскрин захихикал и постучал пальцем по меню «для металлоориентированных форм жизни». – Я же громких звуков боюсь. А там стреляют. Ужас какой!

Трехрежимник оказался понятливым и заслужил еще одну галочку в мысленной анкете, подтвердив заказ собеседника. Из этого как минимум следовал вывод, что трехрежимникам не чужды стандартные паттерны общения, по крайней мере, с неагрессивно настроенными представителями собственного вида.
– Да, если в такой капотище из импульсника попасть, грохоту много будет, – выдал бравый солдат.
«Дебил» – отметил в анкете Смоукскрин, задрал дверцы, подумал и исправил на «Низкий уровень корректировочных настроек»
– Вот поэтому я на войну и не хожу, – бодро сказал он и сцапал подъехавший на магнитной пластинке энергофор. – Капот поцарапают, а всех ресурсов не захватишь, все планеты не покоришь.
– Вот когда мы вас персонально всех завоюем, тогда и поговорим, – многозначительно пообещал Блитцвинг. – У меня уже план есть, сколько мне автоботов надо будет.
– Ух ты, что с трансформерами делают пять кубов высокозаряженного, – искренне восхитился Смоукскрин. – А может ты мне еще расскажешь о своих намерениях? Планы твои, планы командования?
– Еще чего, – трехрежимник подозрительно посмотрел на него и снова сжал кулак.

Смоукскрин честно потратил за выпивкой почти полтора джоора, изо всех сил церебрально препарируя трехрежимника. По-хорошему, исследования надо было производить не в баре, а в каком-нибудь подходящем социуме. Желательно в условиях ограниченности пребывания. Еще более желательно, чтобы при этом десептикон не чувствовал себя на враждебной территории, а находился в естественных для него условиях обитания. Вот тогда бы Смоукскрин побегал за ним с самописцем, а так... В баре они могли перебрасываться репликами до бесконечности. Или до тех пор, пока Блитцвингу не станет скучно. Или...
– Мне пора, – трехрежимник тяжеловесно поднялся и потянулся, широко раскинув руки. При этом он сбил отирающегося поблизости легкого синтетика, но Смоукскрину было лить топливом на пострадавших, когда от него ускользала добыча. – Ты еще тот болтун, но с тобой весело оказалось. Бывай.
– Подожди! – Смоукскрин подскочил с места. – Что, просто так возьмешь и уйдешь? Даже карточку не оставишь?
– Я улетаю, – Блитцвинг еще несколько секунд помедлил. – Не с собой же тебя брать.
– А ты можешь? – жадно спросил Смоукскрин, совершенно забыв обо всех обстоятельствах, самым мелким из которых был десептиконский крейсер. Его научный труд! Куда?!
– Н-ну... – с сомнением протянул десептикон. – Ты нейтрал. Что мне с тобой делать?
– Я умею делать взгонки, – решительно сказал Смоукскрин, – а еще знаю кучу историй. Ну и наконец, вот, – тут он сложил руки под капотом, и выразительно выпятился передним бампером.
– Че?
– Контракт! – Смоукскрин хотел вскинуть руку, чтобы прозвучало выразительнее, но зацепился за собственные подкапотные стойки. – Тьфу, чтоб тебя... Да, контракт. Я хочу с тобой.
– Иди ты, – десептикон отвернулся и двинул к выходу. Смоукскрин вцепился в толстенное предплечье, но был вынужден буквально побежать следом.
– Отстань, – раздраженно тряхнул рукой Блитцвинг, – сам говорил, что тут живешь и не хочешь на войну, с чего вдруг передумал? Отцепись, не то пристрелю!
– На самом деле тут ужасно скучно, – сообщил Смоукскрин, противясь всяким попыткам Блитцвинга избавиться от него. Война может продолжаться еще сотни ворн, а его научный труд в этом случае никогда не получит своей реализации. – Я просто подумал, что по контракту приобретем мы оба: я увижу новые миры и буду под защитой, а тебе достанется приятный эскорт.
– Ну да, а потом нас забросит в самый центр какой-нибудь дробилки, и ты будешь с визгом мешаться под ногами. Лучше я тебя сразу пристрелю, – десептикон протащил его сквозь сканер, и они оказались на улице. – Последний раз предупреждаю!
– Здесь повсюду камеры и патрули, – Смоукскрин отпустил его руку, обежал собеседника кругом и перегородил дорогу. – Ну давай хотя бы на три ближайших перехода. Мне правда тут очень скучно!

Контракт мог бы стать его спасением. Смоукскрину как любителю психологических исследований, было хорошо известно, как негативно сказывается на мироощущении трансформера однотипная профориентация находящихся рядом долгое время коллег. Проще говоря, копатели не могли долго ужиться с такими же копателями, чуть дольше держались с какими-нибудь бурильщиками, неплохо общались с погрузчиками, но вся вместе эта орда тяжелой строительной техники быстро слетала с катушек от одинаковых фонов. Отсутствие свежей нотки буквально сводило их с ума. Если бы Смоукскрин мог, он обязательно написал бы еще один труд, посвященный источникам агрессии в малых десептиконских сообществах... да он может это написать, шлак возьми, если попадет на их крейсер!

С давних пор улетающие в дальразведку строители, военные, исследователи – все они обычно яростно искали себе «легкую пару», трансформера с кардинально иным режимом, согласного провести три-четыре полных гало-оборота в компании матерящихся грубиянов. Но таковых практически не находилось. Отчаявшись получить кого-то на добровольных началах, особо смелые индивидуумы начали предлагать контракты. Все за свой счет, любые угощения и услуги, лишь бы не съезжать с подшипников в компании таких же как ты.
– Контракт... – с сомнением повторил трехрежимник, словно ему предлагали высадку на незнакомой планете. – То есть ты, нейтрал в цацках, реально хочешь на наш крейсер?
– А у вас целый крейсер? – Смоукскрин благоразумно скрыл знания о предмете беседы. – Я думал ты на обычном страйвере... Ну... Ну тогда ладно, я пойду, наверное...
И он действительно развернулся на месте, выразительно опустив дверцы. На первых его двух шагах десептикон все еще хранил молчание, на четвертом заскрежетал броней, а дальше послышалось тяжелое завывание двинувшихся серво. Десептикон догонял.
– Эй, а ну стой, – трехрежимник поймал его за плечо, рывком вынудив остановиться. – Нет, ты мне скажи, ты реально хочешь заключить контракт?
– Я хотел, но целый крейсер... а вдруг вы воевать отправитесь?
Блитцвинг захохотал.

Ситуация менялась на ходу и точно по плану. Еще совсем недавно Смоукскрин рвался, а его отпихивали ногой, теперь же Блитцвинг вовсю уламывал испугавшегося нейтрала на длительное интересное путешествие. Смоукскрин демонстративно упирался, боялся, передумывал, выдвигал идиотские условия и требовал гарантийного заверения от самого лорда Мегатрона.
– ...а еще съемное вольфрамовое покрытие! – наконец выпалил он последнее требование. К этому моменту все его архивы были скачаны из местных облачных хранилищ, съемное жилье заблокировано, а оставленные там же датапады потеряли все содержимое.
– Давай так, – Блитцвинг развернул его одной левой и подтолкнул по улице. – Я покупаю тебе вольфрам, и тогда ты идешь со мной без разговоров. Катит?
– Мне надо попрощаться! – нервно сказал Смоукскрин.
– Крейсер покидает орбиту через половину джоора, – железобетонно аргументировал Блитцвинг.
– Тогда согласен на вольфрам.

Радостно отметив в анкете галочками целый список пунктов, включавших в себя «жадность», «тщеславие» и «подверженность манипуляциям со стороны зеркального психотипа» Смоукскрин устремился к перспективному исследовательскому будущему.
Вольфрам Блитцвинг действительно приобрел, но от внезапного коварства трехрежимника Смоукскрин оправился не сразу. Покрытие не только было съемным, но еще и не напылялось, вместо этого представляя собой подгоняемый под корпус комплект узорчатых накладок, в итоге застегиваемый на спине под дверцами.
Блитцвинг самолично затянул на нем комплект надброни, выгодно подчеркнувший роскошные капотные формы. Фигурное литье по краю поднималось до самых фар и слегка прикрывало их, мгновенно придавая броне не просто эстетический, но и преступно пошлый оттенок.
– Вот теперь заценить приятно, – с удовольствием прокомментировал Блитцвинг уже на улице, по ходу движения оглядывая приобретение.
– Да, – протянул Смоукскрин, чувствуя, как мешает эта дополнительная тяжесть свободно сдвигать пластины трансформации, и видя, как изменяется физиономия синтетика, двигающегося им навстречу по соседней пешеходной полосе.
Даром что мелкий – едва до пояса Смоукскрину – все равно вытаращился так, словно это для него специально надето.
– Не нравится? – разочарованно и вместе с тем угрожающе протянул трехрежимник.
– Просто отлично, – искренне заверил его Смоукскрин и пронаблюдал, как синтетик все-таки споткнулся о гаситель скорости. – Сногсшибательный эффект.

Видимо эффект оказался настолько силен, что даже невзрачный охранник, скучавший в главном причальном доке крейсера, буквально отвалил челюсть, завидев слегка недовольного автобота, выбравшегося из кабины трехрежимника. Смоукскин не слишком положительно отнесся к прямому выходу на орбиту, лишенному сглаживающих маневров. Прежде чем дар речи и стрельбы вернулись к десептикону, Блитцвинг тоже трансформировался, и встал рядом со Смоукскрином, нависнув над ним всей громадой. Охранник с легким скрежетом закрыл рот и даже слегка вытянулся.
– Передай всем, я типа с рефлектором, – горделиво заявил Блитцвинг. – По контракту!
Смоукскрин оценил словарный запас десептикона, знавшего, что такое «рефлектор» в отношениях контрактного типа, приветственно помахал охраннику, и был тут же утащен по главному коридору.
Здесь явно предполагалось летать или ездить, но владельца рефлектора уже распирали отзеркаленные и усиленные эмоции, поэтому он спешил все показать и продемонстрировать. Пока чувство долга и паранойи превалировало, показывал Блитцвинг далеко не самые важные места, но Смоукскрин рассчитывал, что рано или поздно и этот барьер будет преодолен. В данный момент следовало довольствоваться увиденным.

Впрочем, «довольствоваться» – это скромное слово. Первым делом Смоукскрин мысленно ужасно возмутился явным неравенством, которое царило в стиле жизни автоботов и десептиконов. Очень было обидно, что вторым досталось самое натуральное люксовое расселение по персональным апартаментам. Конечно, с точки зрения автоботов проще и веселее жить общей компанией, имея лишь маленькие закутки для периодических мгновений отдыха... Но вообще-то Смоукскрин очень позавидовал возможности обладать такой огромной свободной жилплощадью. Блитцвинг еще что-то пробормотал про неустроенную жизнь младшего офицерского состава, и что он обязательно все исправит.
– Тут и так неплохо, – дрогнувшим от невысказанной обиды голосом ответил психолог.
– Но я могу лучше! – почти всполошился трехрежимник. – Я у Скеджа спрошу... Нет, я у него просто коды отниму, по складам пройдусь и этих еще принесу... ну знаешь, такие штуки, чтоб статику сбрасывать. Тебе понравится, точно говорю!
– Обязательно. – Смоукскрин засмеялся, исправно отрабатывая роль отражателя. – А чтобы мне не стало скучно, ты должен меня со всеми познакомить. Верно?
– Мм...
Блитцвинг мотнул головой, подумал и согласился, хотя ему явно не хотелось делиться персонально заработанным и выкупленным сокровищем в вольфрамовой обертке. Но галочка в пункте «тщеславие» стояла не зря, и Смоукскрин настроился на, возможно, не самое приятное общение с коллективом убийц, психов и маньяков, из которых, несомненно, состоял десептиконский социум. Даже этих он бы с удовольствием изучил, поскольку до сих пор любой нормальный автобот если и имел сомнительное счастье изучить пресловутый социум, то исключительно односторонне – из-за решетки в карцере. Или с лабораторного стола. Или еще каким-то неприятным образом. Бр.
Смоукскрин передернулся и подумал, что особенности собственной расы ему сейчас весьма на руку. В отличие от мономорфных форм существования, кибертронцы могли изменять себя почти до неузнаваемости. Никогда нельзя быть уверенным, что стоящий перед тобой красный джет – это именно тот красный джет, с которым вы декаду назад нажрались присадок и потом дружно сливали отработку в центральный фонтан парка культуры и истории. Верить можно только персональным меткам, несущим в себе основные параметры. Впрочем, и это можно подделать, что он доказывал собственным примером. Сомнительно, что кто-то из местного экипажа его узнает. Вдобавок Смоукскрин рассчитывал, что его выдающийся капот вряд ли был замечен в каких-либо острых военных конфликтах – психолог всегда старался действовать из-за угла и даже с гордостью называл это профдеформацией. Никогда не стоит лупить в лоб, если есть масса обходных вариантов.

Как он и ожидал, в первую очередь появление постороннего трансформера на корабле вызвало шквал негодования. На Блитцвинга наезжали, причем во всех смыслах – один из тяжелых броневозов трансформировался и попер траками вперед, но широкое дуло, глянувшее ему навстречу, быстро охладило чрезмерный пыл. Затем Блитцвинг начал орать в ответ.
Из обильного потока нецензурной ругани Смоукскрин почерпнул не только ряд новых ценных выражений, но и приятную для себя информацию – Блитцвинг не собирался идти на поводу у общественного мнения, он выбрал себе рефлектора, и этот рефлектор будет жить на корабле, а если кто-то с этим не согласен, то мусоросброс всегда свободен. Попутно трехрежимник обвинил всех в зависти, тупости, трусости, жадности и полной никчемности. Смоукскрин подергивал дверцами, выразительно подчеркивая тем самым особо удачные эпитеты, а заодно скромно улыбаясь всем присутствующим. Как он и ожидал, большинство среагировало предсказуемо – и преисполнилось той самой зависти, о которой орал трехрежимник.
Скандал бушевал с такой силой, что докатился до самых верхов, и Смоукскрин сразу услышал, как в толпе нервно заскрежетали вокалайзерами. Затем конфликт начал быстро стихать. Последним замолчал оппонент Блитцвинга, с которым трехрежимник особо яростно обменивался мнениями, и в наступившей относительной тишине по металлическому полу уверенно загрохотала командирская поступь.
Смоукскрин быстренько опустил взгляд, дождался, пока неизвестный подойдет и остановится, и лишь после этого начал поднимать взор обратно. Еще чуть-чуть. И еще немножко. И слегка задрать голову. А может быть не слегка.
– Итак? – на удивление мягким голосом поинтересовались с высоты.
– Здрасьте, – вежливо сказал психолог и совершенно по-нейтральски помахал рукой. – Меня зовут Блэксмоук, и я буду с вами жить.
В толпе кто-то прошипел «кретин» и одновременно с этим «самоубийца», но Смоукскрин даже дверцей не повел. Командир корабля – а кто же это еще мог быть – наклонился, примерно как наклоняется башенный кран, и слегка вывернул голову, чтобы оказаться на одном уровне с автоботом. Смоукскрин чуть отклонился назад, автоматически соблюдая дистанцию.
– Кто же тебя сюда позвал? – уточнил командир.
– Я, – сердито вмешался в разговор Блитцвинг. – Это мой контрактник! Сразу говорю, или он остается здесь, или я валю ко всем болтам с этого корыта, иначе заржавею тут окончательно!
Смоукскрин в восторге закатил датчики под линзами. Традиционно считалось, что в десептиконском социуме все выстроено на принципе строгой иерархии, где управляет сильнейший, но в данном случае нарушались все теории. Видимо, далеко не любой командир имел настолько сильный авторитет, чтобы ему подчинялись беспрекословно. Хотя спорить с такой махиной было попросту опасно.
– А что полезного умеет делать твой контрактник? – все так же мягко уточнил командир.
– Он? Ну... – Блитцвинг смешался и озадаченно посмотрел на автобота.
Командир протянул ручищу и, не отрывая взгляда от психолога, отвесил трехрежимнику такой подзатыльник, что зазвенело по всему доку, а в толпе гнусно захихикали. Блитцвинг озадаченно поскреб ударенное и растерянно переступил на месте.
– Я журналист, – сжалился над ним Смоукскрин. – Писал популярные статьи.
– Думаешь, это может принести нам пользу? Например?
– Агит-листок «десептиконская правда»! – моментально нашелся Смоукскрин. – А также новости, сплетни и слухи со всех уровней. Хотите дать интервью?
Командир выпрямился и захохотал. Против ожиданий Смоукскрина, подчиненные не начали подхалимничать, и дружного хохота не вышло, но кое-кто действительно зафыркал, видимо, проникшись идеей собственного периодического издания.
– Валяй, – командир махнул рукой, и двум близко стоящим десептиконам пришлось пригнуться, уворачиваясь от широкого жеста. – Оставайся. Но полезешь не туда...
И Смоукскрин впервые за все время испугался, заглянув в неизвестно откуда возникший дульный срез прямо перед лицом. Туда как раз помещалась одна автоботская голова. Ну, допустим, минус остроконечный шеврон-значок.
– Никаких подпольных расследований, – согласился он в это дуло.
Угроза исчезла, командир развернулся и потопал к выходу.
Пронесло.

– Между прочим, он мог меня пристрелить, – попенял Блитцвингу психолог, едва командир скрылся из поля зрения, а десептиконы начали расходиться.
– Да не, – трехрежимник фыркнул. – Он знает, что я тогда свалю наболт отсюда. А его скорее шарки загрызут, чем он одного из своих в самоволку отдаст.
Смоукскрин с удовольствием создал еще одну заготовку в анкете – теперь уже под местного командира.
– Эй, Блэки, капотик откроешь? – вполне дружелюбно толкнул психолога под локоть один из местных, проходя мимо.
– А отработкой узорчик не набрызгаешь? – парировал Смоукскрин.
Десептикон загоготал, и Блитцвинг его с удовольствием поддержал. Психолог гордо вскинул голову и двинулся к мультипанели с разверткой всех секторов корабля.

На протяжении трех контрактных декад Смоукскрин не переставал благодарить Праймаса за удачное стечение обстоятельств. Самое главное, что десептиконы болтались в космосе просто так, не совершая рейдов и налетов. Это позволяло ему заняться основной частью исследования, то есть погрузиться в особенности жизненного уклада, свободного от фактора стресса.

Видный психолог последовательно достал практически каждого члена экипажа, влез каждому в выхлоп с потоком вопросов, обжил общую заправку, действительно написал пару статей и несколько юмористических зарисовок, которые с удовольствием транслировали местные связисты, а также составил успешные модели общения согласно всем встреченным психотипам. Он даже чуть-чуть пытался воздействовать на отобранные экземпляры, исподволь внушая им мысли о том, что война – не самое лучшее времяпрепровождение. Впрочем, здесь он столкнулся с удивительным феноменом, основа которого, видимо, лежала не просто в разнице убеждений, а в чем-то более глубоком. Смоукскрин на полном серьезе занес в один из разделов своего труда немаловажный вопрос, требующий пристального изучения – не приобретаются ли какие-то дополнительные прошивки вместе с десептиконской инсигнией? Автоботские символы просто наносились на броню, десептиконские выглядели точно так же, но психика их носителей была совершенно изменена. Где-то на базовом уровне, в котором прописываются основные поведенческие коды. Отсутствие войны не воспринималось десептиконами как концепция существования. Нейролингвистические методы не работали, солдаты просто не понимали его, словно у Смоукскрина внезапно отвалились настройки вокалайзера.

Но помимо глобальных задач перед ним стояла одна конкретная. Вот сейчас она, к примеру, сидела и увлеченно чем-то занималась, тыкая пальцем в экран – Смоукскрин хоть и пригляделся, но не смог понять, какие данные можно обрабатывать среди хаотически крутящихся пунктирных линий. Но ресурсов у бдительного трехрежимника оно отнимало достаточно. Как раз для тестирования.

Смоукскрин подкрался сзади, примерился и ткнул трехрежимника электродом, после чего немедленно отскочил. Огромный трансформер резко дернулся, в стороны пошли сразу одно крыло и один направляющий трак.
– Ты что делаешь? – рявкнул Блитцвинг, обернувшись и увидев источник неприятностей, энергично возящий стилусом по датападу. Электрод исчез, как не было.
– Записываю типичную реакцию, – правдиво ответил Смоукскрин. – Представляешь, ни один из контрольной группы не попытался ответить агрессией!
Иногда лучше всего говорить чистую правду, все равно никто в нее не поверит.
– Я в следующий раз агрессивно тебя пристрелю, – пообещал Блитцвинг. – Что еще за контрольная группа?
– Я пишу научный труд, – важно ответил Смоукскрин, пряча датапад в набедренный чехол. – Понимаешь, я впервые общаюсь с таким количеством десептиконов, находящихся на одной территории вне военных операций...
– Нет, стоп, хватит, – Блитцвинг махнул рукой, поправляя заевший трак, и Смоукскрин с трудом удержался от очередной заметки про нескоординированность процессорного управления. – Можешь заниматься чем угодно, но если кого-то взбесишь, я еще подумаю, стоит ли тебя защищать.
– Контракт, – обидчиво напомнил психолог.
– В контракте не прописан развивающийся идиотизм, – Блитцвинг пошарил под столешницей и молниеносно кинул в Смоукскрина чем-то хромированным, так что тот едва успел увернуться. – Тьфу ты, что пуганый такой, а, нейтрал? Это тебе Грабхолдер просил подарочек передать.
– Как... кхм... неожиданно... Перешли ему мою благодарность.
– Ха, уже давно, – самодовольно сообщил десептикон.
Смоукскрин поднял упавший подарочек и наконец-то рассмотрел. Судя по всему, это был усилитель нейронного сектора. Неясной модели. Насколько Смоукскрин помнил, Грабхолдер развлекался именно такими штуками, применяя их больше в жутких негуманных целях. Но в этот раз он явно старался угодить одаряемому. Не зря же Смоукскрин тренировался на нем в проведении блочной психотерапии, последовательно снижая уровень агрессии, возникающей из-за ошибки в передаче данных между двумя крошечными микросхемами. Вот что значит не соблюдать антивирусную защиту. Один не выловленный вирус – и мирный глуповатый трансформер превращается в маньяка, одержимого садизмом. Хоть кабинет церебромассажа открывай.

Смоукскрин отметил в заново вытащенном датападе готовность трехрежимника принимать участие в обмене значимыми символами, при условии, что этот обмен не затрагивает его интересы напрямую, и вместе с подарком удалился на платформу.

Он очень сильно начал ценить размашистость десептиконского уклада, которая обидела и расстроила его в день прибытия на крейсер. Сейчас он даже опасался, что будет слишком тяжело вернуться в привычные ограниченные объемы скромного жилья, неважно где: на планетоиде ли, на Кибертроне, или на гигантском автоботском транспортнике, что болтались по десятку галактик за один переход.
Рассевшись среди антистатических покрытий, которые Блитцвинг действительно притащил со складов, Смоукскрин начал с любовью разбирать бережно накапливаемые записи. Разумеется, он хранил их и в долгосрочной памяти, но просто держать в руках датапад и представлять, что это солидное издание «Вестника Кибертронской Науки», было очень приятно. Смоукскрин неспешно перебирал данные соцопросов, десятки анкет, записи с членами экипажа и даже самое настоящее интервью с командиром.
Блэкшэдоу оказался не чужд чувства юмора и с удовольствием сыграл в умело подсунутую Смоукскрином тему тщеславия. Хотя, если совсем начистоту, Смоукскрину тогда казалось, что играют именно с ним.
С трудом оторвавшись от имеющегося разнообразия, Смоукскрин вернулся к профильному занятию – составлению целостной психологической модели трехрежимника на примере одного отдельно взятого десептикона. Время за таким вдохновенным занятием всегда пролетало незаметно, поэтому психолог слегка пришел в себя лишь при недовольном сигнале со стороны программы энергомониторинга. Собственный организм напоминал, что он привык часто и обильно заправляться дармовым энергоном, поэтому сейчас самое время добрать сверхлимитный куб. Подобное уже случалось и раньше, поэтому Смоукскрин знал, где взять искомое. Он потянулся к краю платформы, понял, что не дотягивается, и пришлось ползти. Перезарядная площадка и впрямь была просто огромной. Под ней удобно было прятать кристаллы и кубы. И ходить никуда не надо.
Еле-еле оторвавшись от планшетки, Смоукскрин выполнил долг энергопотребителя и тут же вновь вернулся в мир прекрасных психологических теорий. В столь удивительно краткий срок у него почти что сложилось полное представление о таком малоизвестном типе трансформеров, как обладатели двух транспортных режимов.
– Остался последний научный опыт, – задумчиво пробормотал Смоукскрин, ерзая в своих накладках, часть из которых уже досталась ему от местных поклонников, и которые приходилось носить, чтобы никого не обидеть. – Ах... хм-м... нда-а...
– Пху! – грохнуло за спиной.
И тут Смоукскрин не удержался и завопил, подскакивая на месте. Он совершенно забыл, что все это время Блитцвинг находился с ним в одном помещении. Как можно так увлечься? И как можно быть таким предсказуемо-десептиконским шутником?
Подлая трехрежимная сволочь довольно хохотала, сотрясая басами всю окружающую обстановку. Ругаясь и путаясь в антистатических покровах, Смоукскрин предсказуемо уронил датапад, а Блитцвинг тут же его подхватил.
– Отдай! – возопил Смоукскрин, панически вспоминая, нет ли там хвастливого титульного листа с надписью вроде «выдающийся психолог д-р Смоукскрин».
– А не отдам. Что тут у тебя? – Блитцвинг пролистнул несколько страниц, и в отчаянии стиснувший кулаки автобот только мог наблюдать, как меняется выражение его лица. – Ниболта себе...
– Я же говорил, что пишу научный труд, – Смоукскрин еще раз попытался отнять планшет. – Верни! Он не отредактирован! Это личное!
– Что-то в твоем научном труде слишком мало про меня, – Блитцвинг листал страницы с умопомрачительной скоростью. – Вон даже с Шэдоу наболтал целый архив! А я где?
– Там... там отдельная глава, – Смоукскрин почти пискнул.
– О, вот это что ли? – Блитцвинг чиркнул пальцем по экрану. – Особенности мышления в условиях нестандартного набора альт-режимов?
Смоукскрин стартовал с места, вспомнив все свои анкеты и опросники, сопровождаемые нелицеприятными комментариями. Короткая драка за планшет увенчалась его полным проигрышем, и тогда, чувствуя, что надежная опора под ногами проваливается, Смоукскрин пошел на крайние меры.
– Не смотри! – закричал он, кидая в Блитцвинга тяжелым валиком поддержки. – Это неприлично! Мне будет стыдно!
– Ммм? – Блитцвинг оторвался от чтения и пристально осмотрел его.
– Мое исследование затрагивает все сферы функционирования. То есть должно затрагивать. Но...
– А? – трехрежимник к облегчению психолога отложил планшет на низкий стол и упер руки в бока.
Только в этот момент до Смоукскрина дошел посыл здравого смысла, и он отправил команду запароливания на датапад. Мерцающий экран успокоительно покрылся сеткой защиты от взлома.
– Ну в общем там не только про вооружение и особенности трансформации, – Смоукскрин постарался усесться как можно более непринужденно и в то же время строго. – Я просто никак не мог спросить до сих пор.
– Чего? Я не понимаю ниболта! – Блитцвинг рявкнул.
– Там еще раздел про интерфейс, – почти виновато сказал Смоукскрин. – Я хотел как-нибудь аккуратно спросить. Чтобы ты не обиделся.
– Я? Обиделся? Да чего там спрашивать-то? – искренне изумился Блитцвинг. – Смотреть надо!
Реакция оказалась не совсем той, на которую рассчитывал Смоукскрин.
– Но это не отвечает критериям типированного общения, – ляпнул психолог первое, что в голову пришло, и на всякий случай начал сдавать бампером по платформе.
– Я так и понял. А вот это каким критериям соответствует?
Блитцвинг ухмыльнулся, встал одним коленом на край платформы и убрал толстую матовую броню. Смоукскрин посмотрел вниз, судорожно поддал охладителя и мысленно жирно обвел кружочком последний пункт в своей анкете.
– Ну? – ухмыльнулся трехрежимник.
– Критерию изнасилования, не отмеченного в контракте, – парировал Смоукскрин, машинально оттягивая на себя антистатическую ткань и прикрываясь ею же.
Блитцвинг наклонился, схватил кусок покрытия, на котором сидел автобот, и дернул на себя. Смоукскрин с приглушенным воплем потерял равновесие и рухнул на спину, едва успев развернуть дверцы. Тем не менее, крепления отчаянно заскрипели, приняв на себя удар.
– Больно же! – заголосил Смоукскрин, исправно отыгрывая гражданское лицо небоевой ориентации.
Хотя сейчас ему очень хотелось сорвать с ракетных установок пломбы, заботливо повешенные по указанию Блэкшэдоу местными мастерами, и дать залп.
– Простите, я не легковая тачка, – трехрежимник все так же ухмылялся, помахивая подсвеченным джампером. – Давай снимем с тебя все эти цацки и посмотрим, что останется для научной статьи.
– Я там такого напишу, что тебе потом никто не даст! – в отчаянии пообещал Смоукскрин, лягаясь правой ногой. Доставал он только до груди трехрежимника, а броня там была такой толстой, что все усилия пропадали втуне.
Блитцвинг пеехватил его за ногу и невозмутимо поднял. Смоукскрин взвыл, чувствуя, как полностью отрывается от платформы. Висеть вниз головой было неудобно, украшения подвесного типа тут же сползли с капота на лицо, и он немедленно начал отбиваться еще и второй ногой. Блитцвинг фыркнул, поймал вторую конечность и поднял руки еще выше, одновременно разводя их в стороны. Перед оптикой Смоукскрина оказался джампер, приветливо подмигивающий трассировочными маркерами.
– Укушу!
– Ща!
Блитцвинг швырнул его вверх. Смоукскрин беспорядочно замахал руками, одновременно успев пожалеть, что он не летает, и представив, как он врезается в потолок. Под ним загрохотало, и мгновением позже Смоукскрин хлопнулся на танк. Вернее, на наполовину развернутую альтформу танка. Приземлился он верхом, и едва его ноги лязгнули о платформу, как Блитцвинг довершил трансформацию, буквально встроив автобота в себя.
– Не уберешь броню, сломаю, – пообещал трехрежимик.
Голос шел со всех сторон. Смоукскрин машинально завертел головой, потом понял, что Блитцвинг переключился на аудиосистему собственно каюты. В его голосе не было ничего, кроме твердого обещания, и Смоукскрин моментально пришел в ужас. Плюнув паром на последствия, он тут же расстегнулся по всем фронтам, насколько позволяли сдавившие его детали. Дальше оставалось только охать и негодующе лупить по серо-фиолетовой броне, пока трехрежимник вслепую пытался к нему подключиться.
– Это же топливная система! – заорал выведенный из себя психолог.
– А это моя интерфейс-модель, – жизнерадостно ответил Блитцвинг. – Давай назовем этот раздел твоей статьи «немыслимые и невероятные удовольствия в трех актах». Годится?
Смоукскрин приглушенно заверещал на сигнальной частоте бедствия и проклял свой любознательный ум на сорок эонов вперед.

Вернуться к фанфикам